The ultimate weapon

      Юнги шел впереди, оглядываясь. Взгляд натыкался на темные стены, покрытые непонятной слизью. Старший проехал ладонью по стене, когда Чимин в который раз наступил тому на ногу. И скользкое вещество оказалось застывшим. Такое, как в морозилке, холодное, неприятное, но пахнет отнюдь не канализацией. Голые ступни хлюпали по воде, которая покрывала щиколотку. Пальцы покрылись морщинками, как после долгого купания. Парни шли вперёд, надеясь, что найдут выход. — Я есть хочу, — в который раз повторил младший, еле волоча ноги по воде. Он не чувствовал земли, его кроссовки становились с каждым шагом тяжелее. Живот издавал урчание, заставляя каждый раз оборачиваться, потому что казалось, что это воет непонятное существо. Чимин рукой надавливал на пресс, похлопывая ладонью. Ему казалось, что так он успокоит разбушевавшийся голод. — Там, вроде, свет, — эти слова звучали не впервой. Каждый раз, когда парни приближались, оказывалась мерцающая лампочка, что надоедала своим жужжанием. Красноволосый пытался понять их место нахождение. Скорей всего, это глубоко под землёй, ибо на улице жара невыносимая, а здесь холодно. А ещё вода. — Мы больше часа идём, хен, — младший втянул в себя воздух, а после почесал нос пальцем. Хорошо, хоть руки оставили свободными. Юнги перекидывался с донэном лишь парой фраз, но не поворачивался. Его взору попался какой-то огонёк позади, на что старший незамедлительно отреагировал. Тупой Пак Чимин. Этот идиот держал в руках мобильный телефон. А Шуга ещё тупее, раз не спросил об этом раньше. — Почему ты сразу не сказал? — хен в плечо толкнул мелкого, отчего тот пошатнулся, опадая спиной на стену. Сил просто не было держать равновесие. — А толку? Денег всё равно нет, — руки были теплыми, потому что Пак всё это время держал ладони в кулаках, словно собирал энергию солнца, которое не проглядывалось в темном тоннеле. — Скорее всего, здесь и сети не будет, — Юнги выдохнул. Его рука раздраженно тормошила влажные от сырости волосы, а после парень замер. Он пальцем провел по своей шее, нащупав едва ощутимый бугорок, — Чимин, посвети-ка. Младший направил экран на указанное место, убирая пальцы хена. Брюнет щурился, всматриваясь, а после ещё больше отогнул воротник полицейского. На затылке виднелись два следа, словно после укола, а ниже был порез. Рану он заработал пока дрался с мужчинами, что напали на их фургон - это понятно, но вакцинация? Юнги ходил в больницу? Нет, он бы не был удивлён, ощутив на шее следы от иглы. Чимин аккуратно надавливал подушечками пальцев на шею, пока старший не полез своей рукой чесать странные отметины. — Нам что-то ввели? — красноволосый короткими ногтями царапал кожу. Она жгла, было неприятно ощущать грязь на пальцах, которая накопилась за длительное пребывание, и пока некоторые уроды ввалили на пол. Хотелось ногой задёргать от того, насколько сильный был зуд. Юнги теперь понимает собак, когда те выворачивают свою шею и прикусывают кожицу. Мин и сам не прочь так сделать. В самом деле, словно комар укусил. — Хватит, — Чимин насильно убрал руку старшего, когда последний начал сдирать кожу. Донсэн потрогал свою шею, но не обнаружил ничего. Нет, серьезно, что за бред здесь творится? — И зачем только затронул, — хен был зол сам на себя, поскольку ранки начинали чесаться с каждой секундой сильнее, но Пак не давал красноволосому драть шею. И правильно делал. — Смотри, там, в углу. Младший вновь пошел не с той ноги, прочесывая по голой ступне обувью. Юнги взвыл, резко подтягивая к себе ушибленную щиколотку. Сукровица сочилась с свежей раны, а грязные пальцы скользили по ноге, разминая. Все извинения брюнета тонули в глубине тоннеля. Когда парни подошли к окончанию стены, упираясь в решетку, в углу лежало тело. Невозможно определись какой пол у создания. Было понятно, что это ребёнок, ручки обхватывали колени, а голова откинута назад. Старший скривился, отводя взгляд. Органы сжались в единый комок, а тело покрылось неприятными мурашками. Он не привык видеть такое, признаться честно, боялся. Его страшили такие зрелища, особенно, если касались детей. Чимин напротив, он рассматривал тело, присаживаясь рядом. Наручники неприятно натирали кожу. Пак завёл руку за откинутую голову, аккуратно придерживая. Он хотел было наклонить лицо немного вперёд, пока не послышался хруст и звук рваной ткани. Юнги сжал руками решетку, пока его костяшки не побелели. Голова ребёнка скатилась по скользкой поверхности, останавливаясь у босых ступней. Старший зажмурился, выдавливая влагу с глаз. Он не плакал, его чертовски тошнило. Наручники то и дело, что дергали, впиваясь ещё больше в кожу. Мин пожалел, что позволил себе повернуть голову. Там Чимин со всей серьёзностью во взгляде рассматривал крохотное тело, пока в шее ребёнка копошились опарыши. Казалось, что всю кровь просто высосали, оставив непонятные ткани. Но таким был цвет изнутри органов. Местами пожелтевший, есть оттенок зелёного, а гнойные раны покрывали руки. — Что ты делаешь? — старший простонал, ударяясь головой в решетку. Железные прутья были в ржавчине, что оставалась на ладонях, но это мало волновало. Они находились в тупике - это факт. Возможно, стоило идти в другую сторону. Как-то же парней сюда доставили. — Я же говорил, что есть хочу, — хмыкнул младший. В голове Юнги пронеслись картинки спятившего донсэна, который занимается каннибализмом; как вгрызается в тухлое тело ребёнка, опарыши наполняют рот, а после приступает к нему самому. Они всё ещё прикованы друг к другу, — шутка, хен. — Ты не смешной, завязывай с этим делом, — Мин дернул ногой, привлекая внимание. Чимин держал в руках пару иголок и отвертку. Старший не хотел знать в каком из органов оказались эти предметы. — Сначала я подумал, что это малышка, — начал брюнет, подводясь. Джинсы полностью промокли, а вода уже достигала колен, — но это мужчина. И, кажется, у него было неплохое тело. — Издеваешься? Если это и был взрослый человек, то определенно какой-то дистрофик, — красноволосый повернулся, и сразу же отпрыгнул, когда ранее отвалившаяся голова коснулась голого тела. Шуга не успел ухватится за стенку, заскользив подушечками пальцев по холодной поверхности, незамедлительно падая на задницу. Глухой шлепок отдавался эхом, — Господи.. — Отвечаю, это был мужик с офигенным телом. Его просто высушили, как банановую кожуру, — Чимин подал руку парню, поднимая на ноги. Брюнету было жалко коллегу, потому что эти шорты никак не согревали тело, а футболка колыхалась тряпкой в районе бедер. Бомбер был единственной вещью, что хоть как-то закрывал оголенные участки кожи. — Подожди, закрой рот, — полицейский нахмурился, выставив указательный палец. Пак изогнул бровь, когда его попытку возразить прервал этот же жест, только на его губах. Холодная и мокрая кожа на влажном и теплом рту не вызывала приятных чувств. — Хен, пальцы грязные, — ЧимЧим рукой, что была не чище, вытер свой рот, откидывая руки старшего. Последний зашипел, призывая наконец закрыться. Обернувшись, сразу двое вспомнили Титаник, под который не заплакал ни Пак, ни Мин. Ох, а сейчас рыдать хотелось, да. Поток воды виднелся где-то вдалеке, но упорно и быстро надвигался на парней, издавая шум, словно рык животного. — Задержи воздух и хватайся за прутья! — Юнги не рассчитывал, что волна подберётся так быстро, забивая буквально воду в рот. Поток вдавливал в ржавую решетку, подбивая тела. Словно песок сквозь пальцы, мертвечина просочилась сквозь железки, уплывая прочь. Старший с силой кашлял, когда его макушка полностью была в жидкости. Вбирать воздух не выходило, а легкие наполнялись водой. Та заходила в нос, забивала уши, окутывала тела друзей. Чимин не думал выпускать воздух, когда наручники резали кожу. Парень попытался пригнуться, сжимая в руках отвертку и иголки, что вытащил ранее с трупа. Поток понемногу стихал, но уровень воды не снижался, оставляя пространство размером в сантиметров десять меж потолком и самой жидкостью. Мин уже бился в панике, хотя знал, что лишь усугубит ситуацию. Что и сделал : иголки выбились с рук, уплывая, когда старший в очередной раз дергался. Чимин открыл глаза в воде, нечетко, но увидел, как тело товарища спускается ко дну. Младший потянул хена за ногу, притягивая к себе ближе, сжимая запястья сильнее. Последний выпускал объемные бульбы с воздухом. Он глаза не открывал, но чувствовал, как его нос зажимают пальцы Чимина, и чужие губы впиваются в собственные. А после воздух огромной дозой входит в рот. Юнги поднимает расфокусированный взгляд наверх, замечая, что лампочка горит, но находится не в воде. Парень дергается вперёд, всплывая, а после надрывно кашляет, когда его губы находят то самое пространство в десять сантиметров. Донсэн поднимается следом, резко вдыхая кислород. От долгого задержания воздуха в глазах темно. — Если раздолбать эти камни, мы сможем здесь пролезть, — Шуга держится на плаву, пока его рот жадно глотает воздух, а губы уже не розовые, они приобрели оттенок голубого, вперемешку с кровью. Чимин сильно перестарался, сдирая кожицу на потертых губах. — Я попробую, — младший подплыл ближе, цепляясь рукой за решетку, а второй выдалбливая влажные кирпичи отверткой. Стена была мягкой после такой волны, легко поддавались камни. Тем временем Тэхен находился в абсолютно теплом и уютном месте. Никакой воды на него не обрушивалось, никакие наручники не сковывали тело. Парень сидел овощем в белом кресле, его голова наклонена вперёд, а сзади красные следы от уколов. Перед блондином больше шести мониторов, на которых видны передвижения друзей. Последние руки в кровь вычесывают, убирая на их пути черные камни. Вода вокруг окрашивается в оранжевый цвет, а струйки крови играют меж собой, мягко тянутся с тел парней. Другой монитор показывает Чонгука. Макнэ лежит на массивном железном столе. Звук на максимум. Крик вырывается надрывный и истерический, заставляя Ви нахмуриться. Темная пелена пыли стоит перед взором, пока голос, знакомый голос не срывается на писк. Камера снимает крупным планом грязные щеки Гука, по которым текут слезы, очерчивая красивые дорожки. Младший едва сгибает ноги в коленях, но не может до конца - прикован всеми конечностями. Даже голову поместили в какую-то железную хрень. Тэхен подрывается со стула, но встаёт слишком резко, отчего кружится голова, а яркий свет бьёт в глаза. Ноги продолжают ступать по полу, мягкие тапочки кажутся наказанием и Ви стыдится, скидывая их. Ручка двери поддается, дав возможность парню уйти с комнаты. Блондин не мнется, не рассматривает интерьер, лишь бежит. Срывается на бег, хлопая босыми ногами по белому кафелю. И крик всё ближе, а тело магнитом притягивает к надрывному голосу. — Чонгук! — старший врывается в дверь, где расположен стол. Макнэ не может повернуть голову, потому что в железном воротнике шипы. Розововолосый всё ещё хнычет, а голоса нет. Он сорвал его. Ви смотрит на голое тело, проглатывая наступившую слюну, пока он бежал. Каким нужно быть сумасшедшим, чтобы так издеваться над человеком? Кожу покрывают едва не черные гематомы, счесанные раны на животе, запекшаяся кровь в районе шеи, а ноги разукрашены в яркие полосы. Гук глухо стонет от боли. Старший вынимает конечности аккуратно, поглядывая на реакцию Чона, пока тот кашляет, пытаясь двигать ногами. Никого нет, не слышно шагов, словно их оставили одних. Будто завезли на другую планету и кинули. Мокрая от пота макушка вжимается в плечо, а маты сыпятся на ухо блондину, который проводит ладонью по спине. Дыхание к черту не равномерное, клочьями выбивается с уст, а ещё спать хочется. Ужасно тянет в сон. — Будто тройню родил, — Гук даже не шевелит губами, сильнее прижимаясь к старшему. Сколько ещё придется стерпеть за эти дни? Ким отстраняется лишь для того, чтобы снять с себя теплый белый свитер и махровые светлые штаны. Где-то внутри его скребет. Поддевает и расковыривает, словно ногти, недавно затянувшуюся рану. Какого хрена он, в прямом смысле, мягкий и пушистый, когда его друзья переживают всякое дерьмо? Вещи малы Чонгуку, потому что по комплекции он шире. Но макнэ не жалуется, лишь аккуратно кивает - шея всё ещё болит и покалывает. Роспись из красных точек, что украшают кожу, разливается по всему телу. — Где остальные? — розововолосый не хочет сидеть, его желание найти друзей сильнее, чем какая-то боль. Он так думает, пока не встаёт на ноги и сразу же опадает. Тело подхватывает Ви, не дав полностью упасть на пол. — Пойдём, — старший держит за поясницу и осторожно ведёт. В коридоре видна открытая дверь. Грязные пальцы ухватываются за стены, оставляя отпечатки. Волосы встали в разные стороны, будто под напряжением. Под тем самым напряжением, что находился Чонгук минут тридцать назад. Когда руки сжимались в кулаки, а тело кололо, сводило судорогой, выламывало. Макнэ припадает подушечками пальцев к экрану, где изображены друзья. Они плывут по воде, иногда выглядывая, чтобы набрать в рот воздух. Лица бледные, губы синие донельзя, бомбер Чимина на плечах старшего. — Хен, — шепчет Гук, рассматривая Пака. Макнэ дышит ещё тяжело, но не моргает. Тэхен наблюдает. А после рука сама движется к израненной шее Чона. Хочется сжать, впиваясь ногтями. Содрать кожу, пальцами пробраться до крови, окуная фаланги в вязкую и солёную жидкость. Вдавливать медленно, забирать воздух томительно, — Что ты делаешь? Ви замечает свои ладони, что сцепились на нежной коже, поглаживая, немного сжимая. В отражении темных мониторов видна улыбка Тэхена, которая ни к месту. Парень смотрит в экран, встречаясь с настороженным взглядом макнэ. Последний не боится, лишь внимательно следит и поворачивается. Раскосые глаза красивые - шарики черной смолы. Так и манят их расплавить. — Руки свои убери, — чеканит уверенно. Ви подчиняется, расцепляя замок с пальцев, а после давит улыбку. Говорит, мол пошутил. Чешет затылок, а подушечками ощущает выпуклость на коже.