The ultimate weapon

      Чонгук оглядывался на старшего, пока они шли коридором. Коллеги в самом деле были единственными людьми в здании. Наверное, все вышли на обеденный перекус. Другого объяснения просто не находилось. Это же смешно, оставлять двоих парней на произвол. Так сказать, поймали, поигрались, а потом отпустили. Младший не любил ходить грязным, поэтому, первым делом нашел комнату с туалетом. Пальцы заскользили по металлической ручке крана, открывая холодную воду. Капли стекали по лицу, а руки сжали умывальник, когда в дверь просунулась макушка Ви. Недоверие. Старший наклонил голову. Он смотрел на макнэ сквозь зеркало, прожигая взглядом. Его зубы сжимали нижнюю губу, оттягивая собственную кожу. Руки скрестились на груди, а спина коснулась белого кафеля. Слишком яркий цвет, очень холодный и неидеальный. Любое касание младшего заставляет стены темнеть. Тэхен прикрыл глаза, ударяясь затылком о шершавую поверхность. — Если что - просто беги, — пронеслось с выдохом. Старший ощущал себя странно. Его одолевало чувство, что кто-то обидел, задел, разозлил и вообще, едва не убил. И этим «кем-то» был розововолосый. Все его движения разжигали непонятную агрессию. Младший долго смотрел - хотелось задушить, Гук не оборачивался - вспороть живот, макнэ боялся - убить к херам. — Хен, всё будет нормально, — полотенце чернеет от прикосновения Чона. Так же, как чернеют чувства в Тэхене, сжимаясь в уголочек. Агрессия просыпается внезапно, заставляя раскрыть глаза, устремить свой взор в израненное тело. Слова застревают где-то на середине пути, потому как младший поджимает губы. Негативной эмоции точно дали в рожу и она медленно осыпается, рассыпая в неизвестность осколки матов, мыслей, крови. Тэ хватается за волосы, оттягивая пальцами крашенные пряди. Он опускается на пол, утыкаясь носом в собственные колени. Чонгук не решается подойти ближе. Он лишь смотрит на друга с сожалением. Младший не догадывается какие пытки на себе ощущал хен. И не узнает, потому что - никакие. Его одного оставили в покое и с желанием прибить к черту коллегу. Не всадили пулю, как Хосоку, не отправили утопиться, как ЧимЧима, не издевались физически, как над макнэ. Его укутали в теплую одежду, что так странно смотрится на Чоне, обули в мягкие тапочки, которые до сих пор валяются на полу в комнате. Парень не понимает, почему это так бесит. — Ты делал вакцинацию? — старший внезапно резко поднимает голову, пугая своим жестом младшего. Последний водил пальцами по мягкой и нетронутой коже на шее, где разливался один след. Он успел приобрести синий оттенок, и горел с нажимом чужих теплых и влажных пальцев. Ви отрицательно машет головой, мол нет, не делал. Он нащупывает единственный бугорок, а глаза щурятся. Чешется. Вены на шее видны, как никогда, а с каждым глотком они красиво движутся. ТэТэ видит сидящего на корточках перед ним Чонгука, что со всей заинтересованностью рассматривает след. Эта расцарапанная кожа скоро с ума сведёт. Старший тянется рукой к плечу макнэ. Страх. Младший опрометчиво быстро ударил по запястью хена, отодвигаясь. Чон плюхнулся на задницу из-за того, что так резко оттолкнулся. Его глаза широко раскрыты. — Не трогай меня, пожалуйста, — сквозь зубы говорит Тэхен. Злой, едва при себе. В голове Чона просто каша. Это он, именно он ненавидит прикосновения, именно он всегда посылал старшего с этими обнимашками. Гук всегда отмахивался, потому что бесят тактильные контакты. Слюна еле проходит по глотке, потому что страшно сделать лишнее движение. Нога неудобно лежит на холодном полу, немея. Чонгук бы всё на свете продал, чтобы оказаться в родном участке. Парень всегда закатывал глаза на очередные рассказы сотрудников о том, как те справились с поимкой убийцы. Считал, что это просто, лишь потому, что ему не приходилось сталкиваться лицом к лицу с этим ужасом. Если был такой шанс - младший стрелял. Пистолета рядом нет. Мыльницей навряд ли убить можно, а махровое полотенце не разрежет кожу. — Я замерз, подожди, накину что-нибудь, — старший словно знает, что в комнате с мониторами остались ещё вещи. Он видит, как часто кивает Гук. Обнаженный парень поднимается с пола, опираясь руками о стенку, — Мы выберемся отсюда и спасём других. Слова звучат с коридора. Сердце сейчас сбежит через рот, думает Чонгук, проскальзывая сквозь открытую дверь. В солнечном сплетении барабанит. Младший ловит себя на мысли, что его мозг воспроизводит произведение Карла Орфа - Фортуну. Он жмурит глаза, хлопая босыми пятками по кафелю. Всхлип срывается, когда хлопает дверь, а это значит, что сейчас Ви зашел переодеться. Он не заметил, как младший сбежал. Трусливо, да, но ради своего же блага. Чонгук замирает перед стеклянной дверью, что не отворяется перед ним. Рядом стоит большой горшок с цветком. Руки подцепляют тяжесть, замахиваясь. Звон стекла оглушает, а осколки летят прямо в лицо, которое младший прикрыл рукой. Он знает, что сейчас выйдет хен. Черт пойми, что у того на уме, но явно не погладит по головке за побег. Макнэ не останавливается, перебираясь через стекло. В ногу впивается острый кончик, а кровь окрашивает белоснежный кафель в алый. Розововолосый плюет на рану, мчась вперёд. Главное поддерживать дыхание, чтобы дольше пробежать. Чтобы дальше убежать. — Чон Чонгуки-и, — доносится с динамика. Сука, это не Тэхен, это настоящий ад. Кто может так располагать к себе, а после заставляет бояться до дрожи в коленках. Названный плюется, но бежит. Коридоры очень длинные, белые и бесят. Выход далеко, а кровь сочится с раны. Знакомый голос наполняет каждый уголок гребанного помещения. — Пошел на хрен, — кричит младший, показывая средний палец. Камеры расставлены на каждом углу. Щеки бледные, словно на них мукой потрусили, а коленки всё ещё дрожат. Чонгук кашляет в кулак, озираясь по сторонам. Макнэ переводит дух, а после вновь бежит. Он забыл достать осколок с ноги. Дверь перед носом младшего железная. На ней желтые ленты, которые просят отойти подальше. Такие обычно вешают, если произошло преступление, отделяют народ от трупа. Позади слышно, как кто-то бежит. Гадать не нужно - надоедливый смех приближается. Пальцы отчаянно стучат по вводу кода, а в голове с неимоверной скоростью крутятся все возможные комбинации. Опасность. Ви едва хватает младшего за шиворот, но последний умудряется всё-таки открыть дверь. Чон снова мчит, а в лицо ударяются огромные листья. Он не в силах думать о своём местонахождении, просто поскорее нужно сбежать. Макнэ уверен - хену ввели анаболические стероиды. Превышение дозы повышает раздражительность и агрессию. Парень раздвигает руками растительность впереди и не замечает ямы, в которую проваливается. Розововолосый летит где-то два с лишним метра, а после его тело пробкой влетает в воду. Последняя бы смягчила падение, если бы находилась на нужном уровне. Макнэ еле подводится, опираясь локтем о пол. Его волосы мокрые, как и остальная одежда. Уровень жидкости достигает колен. Свет, что спадает на поцарапанное лицо, слепит на мгновение. Чонгук слышит, как приближаются чьи-то шаги, и стонет от отчаяния. Юноша дрожащими руками опирается о пол, стараясь подняться. Ладонь ухватывается за скользкую и кругообразную стену. Холод неприятно въедается в подушечки пальцев. Круги воды расходятся под движениями макнэ, когда тот находит в себе силы двигаться дальше. Его свободная рука сжимает ребро. Кажется, всё-таки что-то сломал себе. — Чонгук! — последнее, что слышит Чон, опадая обратно в воду. Расфокусированный взгляд ловит огненную макушку, что направляется ближе. Позади раздаётся хлюпанье воды. Чимин замечает макнэ и несётся к парню, позабыв о наручниках. Юнги путается в ногах, но успевает ухватится за стенку, чтобы не упасть. Брюнет падает на колени перед розововолосым, опирая тело на плечо. — Думаешь, он тут один бродил? — парни переглянулись, Чимин поглаживал младшего по голове. Мин присел рядом, аккуратно поднимая ногу друга. Стекло впилось достаточно глубоко, но хорошо, что не раскрошилось, ибо достать было бы сложнее. Старший держал в руке осколок, а другой поглаживал мягкую ступню друга. Последний выглядел напуганным и уставшим. Красноволосый забрал отвертку с рук Пака, с силой ударяя по наручникам. Младший смотрел на эти действия с безнадежностью. Они уже пытались, металл ни в какую не хотел вызволять их. — Чон Чонгук-и, — хлюпанье воды было совсем близко, и вот блондинистая макушка показалась из-за черной стены. — Придурок, это ты так перепугал мелкого? — Чимин на мгновение затаил дыхание, но после облегченно выдохнул, когда увидел друга. Ему уж показалось, что сейчас вывернет какой-нибудь маньяк. Хотя, взгляд у Кима был сумасшедший, а улыбка играла на губах. И ЧимЧим бы не обратил внимание, если бы не ситуация. Не смешная вовсе. — Не обращайся так со мной, — длинные ресницы дрожали, а в левом глазу лопнул сосуд, окрашивая белое яблоко в кровавые нити. — Ха, вот оно как, — младший поднялся, в руках держал тело макнэ. Он опустил взгляд, усмехаясь, а когда глаза друзей встретились, на лице было лишь усталое подобие улыбки, — Тэхен-а, ты настоящий придурок. Шуга бросал недоверчивый взгляд на напарников, которые едва не кидали друг в друга молнии. Атмосфера накалялась, что было не совсем к месту. Старший заметил, как Ви двинулся к троице, замахиваясь кулаком. Полицейский поспешил сделал подсечку, дабы предотвратить драку. — Пусти меня, — блондин дергался в руках навалившегося на него хена. Совсем забыл о манерах, когда почувствовал себя дохрена альфа-самцом. Жилка на шее пульсировала, а лицо начинало краснеть. — Уйми свои гормоны, — Юнги влепил пощечину. Старший на себе ощутил, что это больнее, чем удар в скулу. ТэТэ ошарашенно смотрел, прижимая ладонь к горящему месту, — не говори, что ты от какого-то наркотика готов предать друзей, идиот. Красноволосый встряхнул обозленного парня, отпуская. Сейчас не хватало ещё предательств со стороны обезумевшего Кима. Мин сам держался с последних сил, когда младший выводил из себя. Но их учили держать все эмоции при себе, в то время, как подопечные Шихека были больно чувствительны. Вот в этом был минус. Да вообще дохрена отрицательных качеств в аферистах находил старший. — ТэТэ, кто издевался над макнэ? — разъяренные зрачки устремились на Чимина, в надежде на то, что найдут осуждающий взгляд. Но напротив, парень лишь мягко смотрел на израненное тело, поднимая свои глаза на друга. Пак не осуждал и не подозревал, он в самом деле просто спрашивал. Блондин в который раз опустился на колени, ухватываясь за пряди. Ему это помогало. Надоевшие чувства вырывались наружу лишь потому, что их не умеют контролировать. — Я не знаю, не знаю, — тихий шепот тонул в ладонях. Мокрая одежда, которую Тэхен отыскал в комнате с мониторами, отвратительно липла к коже. Стойте, притормозите.. Мониторы. — Нет же, знаю! — широкие глаза осматривали друзей, впиваясь всем свои естеством. Последних напрягала перемена настроения. Но Ви просто не умел контролировать себя, — Только вылезти отсюда будет проблемно. Младший вспомнил, как упал практически сразу, за Чонгуком, больно плюхаясь в воду. — Так вы попали сюда недавно? Где мы сейчас? — Юнги подошел ближе, протягивая руку. Простудится, если будет долго сидеть в холодной воде. — А! — блондин выставил указательный палец вперед, а его глаза засияли, — Этого точно не знаю. Чимин ударил свободной рукой себя по лбу, Мин простонал, резко убирая поданную ладонь, отчего Тэхен завалился обратно на задницу. — Блять, ты как всегда. Младший просто почесал затылок, неловко улыбаясь. Он словно находился в прострации, пока гнался за желанным, на тот момент, макнэ. Когда видел, что вот-вот и схватит это тело, а после к черту разберет на мелкие кусочки, нашинкует и будет это делать на глазах у младшего, пелена какого-то непонятного и нездорового азарта окутывала глаза. Будто на веки ложилась шелковая черная ткань, сквозь которую ни черта не видно. Одержимость. Ви покачал головой, прогоняя тупые мысли, что ветром задувало в его больное воображение. Укол не может действовать вечно - день, два и всё забудется. Просто нужно переждать, а пока, решить как они свалят с этого тоннеля.