The ultimate weapon

      Утро встречало парней с шумом и больными толчками в плечо. Джин кричал, что они проспали пробежку, хотя сам встал едва не последний. Хосок же проклинал ранний подъем, самого Сокджина, но больше всего соседа по комнате — Намджуна. За завтраком Чон метал взгляд в сторону старшего, пока последний находился всем естеством во сне. — Как спалось? — Джин уже знал наверняка, что сейчас начнется галдеж, выкрики о несправедливости всего и всея, но парни вели себя на удивление тихо. — Вы знали, что в Сеуле трактора ездят ночами? — оживился Хосок, оглядывая друзей. Парень положил локти на стол, держа в одной руке вилку. Чонгук поднял взгляд, сдерживая смешок, то и дело посматривал на патологоанатома. Тэхену было интересно, о чем именно говорит его напарник, даже глаза сияли. Хоуп пододвинулся ближе, переваливаясь через стол, а после махнул рукой, подзывая остальных ближе к себе. Полицейские меж собой переглянулись, мотая головой. — Днем они тихие и спокойные, но ночью превращаются в настоящих оборотней! — Сам виноват, — пожал плечами Джин, прерывая историю, — я говорил тебе, что могу обработать раны сам, так нет же, ты захотел, чтобы Намджун остался рядом. Вот и не жалуйся. — Да кто же знал, что у него храп хуже Чимина? — возмутился Хоуп, в то время, как патологоанатом сидел и жевал тосты, запивая сладким чаем. Вовсе не обижался на обвинения, словно не о нем речь. — А что я-то? — подал голос Пак, вертя головой. — Ты сопишь громко, а ещё жмешься. Это бесит, честно, — Сокджин отодвинул от себя тарелку, вставая из-за стола. Парень забрал у остальных почти пустую посуду. Юнги ел медленно, а когда увидел оживленного Джина, запихнул едва не весь хлеб в рот. — И слюни пускаешь, — добавил Тэхен, вспоминая, как часто ночевали они втроем. А когда приходил Шихек, на утро их тела оказывались укрыты, и очки лежали на столе. — Ой, а вы все такие святые, — хмыкнул Чонгук, скрещивая руки на груди. Макнэ старался не смотреть в сторону блондинистой макушки уже день второй. И по большей мере не общаться с странным парнем. Однако, Ви не поддерживал мысли младшего, в наглую продолжая лезть, — Идем, работать пора.       По прибытии в участок, дерзкие, уверенные в себе и оптимистические аферисты стушевались. Стали походить на смущенных подростков с уймой комплексов. Люди в форме смотрели на незнакомцев с безразличием, словно вовсе не видели их. Полицейские метались по участку, словно угорелые, перекрикиваясь короткими фразами. Юнги похлопал Пака по плечу, будто хотел поддержать таким образом. — Ну что, пошли? — бросил Мин, не оборачиваясь. Старший почувствовал, как Чимин двинулся под его ладонью и поспешил легко оттолкнуть назад, — Не ты, я к Тэхену обращался. — Разве я не с макнэ должен идти? — отозвался Ви, смотря на Гука, пока тот счастливо улыбался. — О, мне проблем хватило ещё в прошлые разы, — укоризненно произнес Юнги, с упреком смотря в глаза смутившемуся Паку, — просто веди себя хорошо, ладно? Шуга потрепал донсэна по волосам, получив неодобрительный взгляд и раздражительное хмыканье. Чимин хмурился, скорее из-за вчерашнего вечера, нежели из-за определения работы. Аферист (уже бывший) не мог сослать всё на ночной бред, им хотя бы стоило поговорить, но сейчас же Юнги так же издевается, так же общается с ним. Возможно, не стоит так грузиться этим? — Почему я должен быть здесь? У меня больничный, — Хосок стоял позади всех, с ног до головы перебинтованный и тщательно обработанный. Хоуп наблюдал, как ЧимЧим ударяет красноволосого по руке, скидывая ладонь с себя и удаляется, утаскивая макнэ с собой. Самый старший качает головой, вдыхая полной грудью. Он задолбался по сто раз объяснять Чону, что подпись необходимо ставить лично. Сокджин вздрагивает, когда младший больно щипает за бок. — Она же была мертва, — шепчет Хосок, выставляя указательный палец на девушку в белом халате. Милая особь разглядывала расписание, стоя полуоборотом к парням. — Ты это серьезно? Намджун никого не убивал, а это, — хен кивнул на брюнетку, что аккуратно завела выбившуюся прядь за ухо, — СыльБи. Дела без вести пропавших. — Сколько же вы всего провернули, чтобы схватить шефа? — в голосе восторг и отчаяние одновременно. Хоуп устало улыбается, при упоминании Бана. Думает, что если бы они остались в ненавистной старшему Америке, продолжали брать мелкие задания, не возвратись в Корею за этим гребаным Банком — всё было бы куда лучше. Хотя, кто знает, как всё могло выйти. — Пойми, это наша работа. Не задержав его, невинные люди пострадали бы, — а в противовес добавить нечего. Чон понимает, что это так, но так скоро разлюбить родного человека невозможно. Каким бы он ни был. Вина ломает всю душу. Хочется послать всех к чертям, забрать шефа и убежать далеко. Жить как раньше, не зная грусти, не скрывая своих чувств, творить беспредел, смеяться ночами напролет. Выслушивать нотации, стараться творить меньше ошибок. Сокджин подталкивает ладонью к кабинету, прикасаясь предельно аккуратно. — Вы ведь не собираетесь ничего глупого делать? — скорее утверждает, чем спрашивает Юнги, поглядывая на задумавшегося Ви. Последний отводит взгляд в сторону и отрицательно мотает головой. — В последнее время и так много ошибок, думаю, шеф нам не простит ещё одной, — пытается шутить младший, тем самым вызывая облегченный вздох Шуги. — Так и зовете его шефом? — ухмыляется Мин. Парень прячет руки в карманы штанов, а сам следует по направлению к своему кабинету.       Весь день парни носятся с новой формой, не решаясь влезть в неё сразу после вручения. Кулио поддерживает ребят, давая наставления. Хосока сразу отправили домой, после подписи заявления, а Джин остался в участке, не смотря на внушительные гематомы. — Теперь понимаю, почему хен не хочет иметь с тобой дело, — вздыхает Чонгук, бубня себе под нос. Напротив стоит Чимин и влезает в дело, связанное с изнасилованием. Хотя говорили первое время держать свой рот на замке, это явно не относилось к Паку. Чон взял папку с документами, встав из-за стола, направляясь в кабинет главного. Макнэ решает, что либо его коллеги переучат бывшего афериста, либо тот внушит полицейским свою теорию. Рядом проходят девушки, споря меж собой о стоимости кальяна, а после резко замолкают и кланяются, увидев Чонгука. Уже позади раздается смущенный хохот, на что макнэ лишь закатывает глаза. — Привет, — чужие руки обвивают поперек живота, дергая тело полицейского на себя. Гук лишь тихо охает, скорее от неожиданности, чем от испуга. — Чего тебе? — младший дергает плечом, сжимая папку в пальцах. Видит боковым зрением, как блондинистая макушка маячит около плеча, устраивая подбородок. — Юнги сказал, что у тебя сейчас допрос, велел понаблюдать, — Ви стал покачиваться, тем самым расшатывая в своих руках макнэ. Вновь Чон не знает как реагировать на всё это. Послать или избить — вот в чем вопрос. — Отлипни от меня, — легкий толчок локтем и Тэхен послушно отступает, но всё так же улыбается дивной и яркой улыбкой. Младший уже не знает причину, но с уст срывается смешок, прикрываемый массивной папкой документов, — Ты такой странный. Хватит улыбаться всё время, на дурака похож. — Ой, замолчи, — старший тыкает указательным пальцем в ребра донсэну. Гук морщится, глухо посмеиваясь. Тэ не убирает руку с бока макнэ, устраивая ладонь полностью, незаметно гладит пальцами по ребрам, а после смотрит по сторонам. — Хен, я пойду, — тараторит Чон, замечая в коридоре свою напарницу. Последняя сосредоточена на просмотре фоторобота, отмечая для себя каждую мелкую, но важную частичку. — Буду ждать в допросной, — бодро проговаривает блондин, придвигаясь ближе, к самому уху полицейского, — покажешь мастер-класс? — оставляет звонкий звук от поцелуя, а после отбегает от греха подальше. Чонгук ударяет себя по лбу папкой и сдерживает вой, как только блондинистая макушка скрывается за углом. Напарница проходит мимо, даже не взглянув на отчаивавшегося коллегу.       На допросе Гук чувствует себя неловко. За столом сидит свидетель убийства, в руках блокнот, но в мыслях каша. Чонгук буквально чувствует на себе взгляд Ви, смотрит на окно, но видит отражение себя родимого. В кармане вибрирует телефон, который получается подцепить лишь со второго раза. — Да? — коротко отвечает макнэ, кидая быстрый взгляд на свидетеля. Последний даже не смотрит на полицейского, находя дверь более интересной. — Что-то недоговаривает он, спроси ещё раз о сестре, а после вернись к разговору об имени её жениха, — серьезный и сосредоточенный голос вещал с динамика. — Ты меня поучать будешь? — злился макнэ, отключаясь. Парень метнул злой взгляд на зеркальное отображение, после перешел снова к свидетелю. И какими бы методами полицейский не старался вытащить конкретную информацию, мужчина выкручивался, ссылаясь на шок. Чон оперся о стол ладонями, уставился прямо. Глаза уже болели от яркого света и слезились, а волосы на затылке порядком увлажнились из-за интенсивной ходьбы в помещении. — Так, вы говорите, жениха звали Тэхен? — пытался словить свидетеля младший, замечая, как тот нервничает. — Ухен, — поправил мужчина, а несколькими мгновениями позже замолчал, словно понял свою оплошность. Чонгук довольно улыбнулся, отстраняясь от твердой поверхности. Он жестом руки показал в отражение, намекая на смену, пока мужчина сцепил пальцы и уткнулся головой в руки. Явно корил себя. Как только Чон покинул комнату допроса, рядом оказался Тэхен — действующий способ закатить глаза за секунду. Ви не столько раздражал макнэ, как надоедал и одновременно пугал своим переменчивым настроением. — Почему ты назвал моё имя? — старший склонил голову набок, следуя за уставшим напарником. — Не знаю, просто первое, что пришло в голову, — отмахнулся розововолосый, скользя взглядом по номерам кабинетов. Наконец они остановились у входа без надписи, куда и шагнул макнэ, открывая настежь дверь, пропуская свет внутрь. Лень тянуться к включателю. ТэТэ входит следом, создавая тень, на что младший отзывается недовольно, и щурится в темноте. В последний момент Гук успевает обернуться, прежде чем руки старшего легко мажут по бокам. — Я кричать буду, — спохватывается Чон, прижимая к груди швабру. Ви непонимающе хмурится, но всё же решает сделать шаг вперед, скрывая улыбку. — Зачем кричать-то? — удивляется старший, наклоняясь ниже. Чонгук уже перебирает различные варианты побега, но стоит на месте и наблюдает за тем, как старший едва не припечатывается щекой к бедру, словно обнимает. Макнэ жмурится, ощущая себя неловко. А после пытается сохранять спокойствие, приоткрыв глаза. Рука дрожит, но вполне уверенно опускается на пушистую макушку. Пряди скользят сквозь пальцы. Тэ закусывает щеку, стараясь не засмеяться в голос. Давится очередной шуткой, когда макнэ Чонгук опускается рядом на колени, поглаживая по голове одной рукой, а второй неуверенно скользит к щеке Ви. Большой палец ласкает мягкую кожу, поглаживая нежно. — Хен, давай не здесь? — осторожно спрашивает Гук, практически не издавая звука. Парень прерывает все попытки Кима объясниться, самостоятельно прикасаясь к чужим своими губами. Старший изгибает брови, ухмыляется сквозь поцелуй, но не ответить не может. Руки Чона скользят к шее, обхватывая её, прижимая к себе ближе. Гук мелко кусает за нижнюю губу, оттягивая её, а после целует настойчивее. Ви упирается кулаком в грудную клетку Чона, отстраняя от себя. — Вот же извращенец, — хмыкает хен, а после разжимает в руке тряпку, — я всего-то тянулся за ней, а ты чего надумал себе? Какой "не здесь"? Тэхен замечает, как рот младшего то открывается, то закрывается, а после будет ужасно злой. Да. Именно по этому нужно сваливать как можно скорее. Он замечает, что дверь они так и не закрыли. Позади раздается стук, видимо, швабра упала на пол, а эти быстрые шаги несут с собой верную смерть Киму. По таковой причине Ви срывается на бег, не взирая на маты Гука. Чимин же до сих пор достает следователей своей теорией, пока не подходит Юнги, оттаскивая одну сплошную проблему от обозлившихся мужчин. Шуга сразу же жалеет о своем поступке, когда Пак начинает жаловаться на боли в пояснице, и вообще, он так устал за весь день.