Правда и ложь

С детства Артур старался избегать магии. В его представлении она всегда была чем-то ужасным, приносящим лишь разрушения. Повзрослев, он стал следовать одному простому принципу: магия — это зло, а наследному принцу следует с ней бороться и ни в коем случае не вступать в контакт. Отец всегда твердил сыну, что он должен держаться подальше от темниц, в которых сидели заключенные колдуны и ведьмы, ожидающие приговора. Артур стремился быть хорошим сыном, а значит, внимательно слушал отца и следовал его суждениям. Поэтому прогулка по подземелью стала для него волнительным событием, исход которого поверг юношу в глубокий шок. У Мерлина также был один принцип: хранить свою магию в тайне. Родители всегда учили его скрываться и бояться закона. В детстве мальчик тем или иным образом пытался использовать свою магию во благо, чтобы помочь другим, до тех пор, пока не узнал, что его на самом деле могут сжечь на костре даже за добрые поступки. С тех пор он был особо осторожен. До некоторых пор. Да, порой все складывается не так, как хотелось бы. Рано или поздно секрету Мерлина суждено было открыться. Юному магу едва исполнилось десять лет, когда его схватили и заперли в темнице в качестве секретного оружия короля Камелота, который ненавидел его всей своей сущностью. Он бы давно уже умер, если бы магия не наделила его удивительными жизненными силами. Друиды назвали его странным именем Эмрис, которое не имело никакого отношения к имени, данному ему матерью с рождения. С ним, как они говорили, была связана особая судьба, и, в чем Мерлин однозначно был уверен, не самая завидная. Семь долгих лет он провел в подземельях без шанса на свободу. Мало сказать, что он был удивлен, когда узнал, что его гостем сегодня будет не кто иной, как юный наследник, сын жестокого тирана, лишившего его детства, принц Артур Пендрагон.

***

— Ваше Высочество, вы уверены, что стоит идти в одиночку? — в очередной раз спросил Леон, следуя за наследником. Артур не сбавил шагу, а, кажется, наоборот ускорился и быстро двинулся по каменным коридорам. Его совершенно не раздражал вопрос рыцаря, заданный, наверное, уже в десятый раз. Леон был предан короне и никогда не сомневался в престолонаследнике, а это означало, что он на самом деле серьезно беспокоился о нем. — Мой отец был предельно ясен. Чтобы опуститься ниже первого этажа подземелий, необходимо получить соответствующее разрешение, а его король дал только мне. — Но, сэр… — на этот раз это был другой рыцарь, Персиваль, который также неуверенно мялся, пытаясь отговорить принца. — Вы знаете, какие слухи ходят. И идти туда без четкой миссии, кажется… по меньшей мере неразумно. Это мнение Артур вовсе отказывался комментировать, лишь послал рыцарям взгляд, полный негодования. Хотя следовало признать, что в одном Персиваль был прав: внезапный приказ короля стал неожиданностью. Впрочем, у принца были сведения, о которых не догадывались рыцари, поэтому он попытался сосредоточиться на них, а не на глупых отговорках братьев по оружию. — Сир, — принц обернулся, решив, что рыцари все же последовали за ним, но оказалось, что это были лишь стражники, приветствовавшие его. Артур расправил плечи и с кивком отправился дальше. — Сир, — поклонился другой стражник, глядя на принца сквозь узкую щель в шлеме. — Будьте осторожны, милорд. Они опасны. — Я знаю, — кротко ответил Артур. Он ощутил раздражение из-за всех этих предупреждений, даже если они были вполне обоснованны. Неужели его считали настолько неспособным? — Пропустите меня. Стражник снова поклонился, и принц продолжил спускаться по ступеням подземелья. Контраст с верхними этажами был очевиден. Ступени были кривыми, проходы — неровными, и несколько раз принц случайно споткнулся о камни, отколовшиеся от стен. Факелы слабо мерцали, воздух был пропитан сыростью, а от стен, покрытых плесенью, исходил гнилостный запах. Слабо Артур слышал, как капает вода из щелей. Обстановка напоминала принцу древние руины, заброшенные и зловещие. Уже скоро он добрался до первого этажа подземелий, на которых располагались обычные преступники, не колдуны, но даже от них волосы на затылке принца становились дыбом. Для мелких воров и неплательщиков налогов группа оборванцев выглядела из-за решетки слишком угрожающе. Уже несколько раз Артур успел пожалеть о том, что не взял с собой рыцарей. Меч не казался ему надежной защитой. «Ты смешон», — ругал себя наследник. — «Они арестованы и не смогут выбраться. Будь храбрее». Однако он все же ускорил шаг, спеша на следующий лестничный пролет. Второй этаж ничем не отличался от первого, но принцу казалось, что воздух на нем тяжелее из-за того, что здесь сидят виновные в использовании магии. «Преступлении, худшем, чем убийство», — как говорил его отец. Как и на первом этаже, младший Пендрагон не делал остановок. У входа на третий и последний этаж Артур остановился. Он был подобен спуску в погреб: дверь в полу с замком, ключ от которого, казалось, потяжелел в кармане принца, когда он взглянул на дубовую дверь. Но за ней, за лестницей и коротким коридором скрывалась еще одна. Что там говорил его отец? «Дверь толщиной в пять футов, оббитая железом, достаточно надежна. Не беспокойся, ты будешь в полной безопасности. Даже за ней, преступник сидит за решеткой в кандалах. Нет никакой необходимости бояться того, что он может на тебя напасть». Артур вставил ключ в замок и поднял дверь. Она была необычайно тяжелой, и принц наделал немало шума, когда двигал ее по каменному полу. Спустившись вниз в небольшое помещение, принц сразу увидел дверь, которую описывал отец. Открыть ее казалось еще сложнее для наследника. С глубоким вздохом он преодолел последний барьер и шагнул внутрь. Отец не солгал: темница по-прежнему была разделена на две половины решеткой. За ней Артур мог видеть тощую фигуру, безвольно прислонившуюся к дальней стене. Костлявые руки колдуна были закованы в кандалы над его головой, и из-за того, что он пытался опереться об стену, все его тело висело на них. Одежда была грязной и порванной, и даже с расстояния Артур мог видеть кровь вокруг запястий заключенного. Смутно он задался вопросом, не была ли она результатом попытки побега? Эта мысль вызывала тревогу у юного принца. Шум от двери, кажется, разбудил преступника, и он поднял голову, глядя на принца мутным взглядом. Его лицо было худым, угловатым, скулы выразительно выступали, а большие голубые глаза казались просто огромными, несмотря на то, что он смотрел на Артура искоса. Черные волосы были грязными, но не настолько, словно их не мыли несколько лет, а на подбородке отсутствовала борода, что, вероятно, означало, что его немного подготовили к приходу принца. Возможно, это сделали стражники, чтобы не пугать его внешним видом колдуна. — Привет, — наконец, сказал Артур. Казалось бы, это было глупо, но даже если преступник разделял его мнение, он не подал виду. — Привет, — ответил он сухим голосом, видимо, от непривычки и обезвоживания, а затем поднялся на ноги в полный рост, хотя по-прежнему опирался на стену для поддержки. — Ты, должно быть, принц Артур. — Ты знал, что я приду, — это был не вопрос. Иначе заключенный его бы не признал. — Да, — признался он. — Стражники, кажется, считают, что ты пришел, чтобы убить меня, и были совершенно не прочь рассказать о своих догадках. — А что если это правда? — спросил Артур, приподнимая обе брови. — Ты преступник, мой поступок был бы оправдан. Возможно, я здесь именно для этого. — О, Боги, я надеюсь на это, — принц внимательно взглянул на мага, пытаясь определить, не лжет ли он, но юноша (как Пендрагон мог предсказать его возраст) выглядел вполне серьезным. — Но это ведь не так, да? — с сожалением спросил он. — В таком случае ты бы со мной не разговаривал. Просто сделал бы и все. — Ты хочешь умереть? — осторожно спросил наследник. — А ты разве этого не хочешь? — огрызнулся он, а затем его пыл вдруг остыл. — Просто делай свое дело, Артур. — Для тебя — принц Артур, — отрезал будущий король. Колдун слегка выбил его из колеи, но он отказывался показывать это. — Какая разница? — спросил он, закатывая глаза. — Думаешь, если я буду звать тебя «принц Артур», это как-то изменит ситуацию? Это замечание Артур решил проигнорировать. — На самом деле, я здесь для того, чтобы получить необходимую информацию. Я дам тебе возможность самому мне все мне рассказать, или же я заставлю тебя сделать это. Выбирай. Нет, принц не собирался бить человека, преступником он был или нет, но он должен был припугнуть его. Кроме того, если маг откажется сотрудничать, Артур знал, что начальник стражи имеет опыт в подобных пытках на крайний случай, а это значит, что угроза была не полной ложью. — Но почему ты? — спросил вместо этого колдун. Артур не успел скрыть свое удивление, он не понимал, что имеет в виду заключенный. — Что ты…? — Нет, действительно, — прервал его юноша. Артур ощетинился на эту дерзость, но его собеседник, кажется, об этом совершенно не заботился. — Раньше это делал твой отец. Почему теперь ты? — Мне восемнадцать лет и я вполне самостоятелен, — отрезал наследник. Как ни странно, его слова слегка развеселили мага и он улыбнулся. Более того, его улыбка, казалось, озарила светом это мрачное место. Артур удивленно моргнул на столь внезапную перемену настроения. — Тебе восемнадцать? Мне семнадцать, по крайней мере, я так думаю. Около того. Я никогда не встречал никого столь близкого к моему возрасту раньше. Большинству стражников, наверняка, больше тридцати, — бормотал он, продолжая улыбаться. — Думаешь, мне это интересно, — холодно ответил Артур, пытаясь игнорировать тот печальный факт, что преступник даже не знал своего возраста и мало с кем разговаривал. Стражникам было не запрещено общаться с заключенными, но, казалось, именно для этого юноши даже такая малая радость была недоступна, несмотря на его странный веселый характер. «Никакого сочувствия. Он монстр. Монстр, слышишь?», — пронеслись в сознании принца наставления отца. Заключенный молчал, но улыбка не покидала его пристальный взгляд. — Мне нужна информация о друидах, — продолжал Артур. Его слова безжалостно стерли эту улыбку, не оставив и следа. — О, — лишь вздохнул он. — Я хочу знать их боевую тактику, места расположения, секретное оружие, — пояснил Пендрагон. Напротив него, пленник, казалось, устало провис в цепях. — Вы ведете войну с друидами? — спросил он, в конце концов, не глядя Артуру в глаза. Возможно, это должно было заставить принца испытать чувство вины, но он определил, что с магом было легче разговаривать, когда он не смотрел ему прямо в глаза, словно в душу. — Конечно, нет, — возразил Артур. — Это они ведут войну с нами. — Друиды мирные люди. — Должно быть, ты понимаешь это понятие по-своему. — Они не воюют, Артур, — с убежденностью в голосе трудно было поспорить, но принц отказывался отступать. — Значит, они изменились. Давай, расскажи мне все, что знаешь, — Артур не собирался позволять преступнику менять тему. — Я ничего не знаю, — пожал плечами он, или, по крайней мере, попытался сделать это. Видимо, у юноши было травмировано плечо, поскольку он мгновенно дрогнул, словно это движение причинило ему боль. — Как ты можешь не знать? — потребовал Артур. — Ты Эмрис. Ты практически их король! — С чего ты взял? — отрезал пленник, начиная злиться. — У них нет короля. И не называй меня Эмрисом. — Это твое имя, идиот, — прошипел принц. Он решил, что этот человек сошел с ума от одиночества. — Меня зовут Мерлин, — утверждал Эмрис. — И как я могу что-то знать? Знаешь, сколько времени я не видел белого света?! Или меня за это время посещали друиды? — с вызовом спросил колдун, возмущение исходило от него впервые за все время разговора. — Я говорил, что будет с тобой, если ты откажешься сотрудничать, — холодно предупредил Артур, скрестив руки на груди. — Ты совсем как твой отец, — сплюнул Эмрис, словно это было самое обидное оскорбление, которое он только мог придумать. — Я ничего не знаю. — Отлично! — крикнул ему в ответ Артур. — Но не вини меня, когда тебя будут бить! — на этой ноте он стремительно покинул, или, по крайней мере, попытался очень быстро покинуть темницу с тяжелой дубовой дверью. Справившись с ней, он направился прочь из подземелья, абсолютно равнодушный к отчаянным и злобным взглядам других заключенных.

***

К тому времени, когда Артур добрался до тронного зала, его пыл погас. Прежде он не мог поверить, что позволил какому-то колдуну вывести его из себя, но теперь всем, что осталось в его душе, было сожаление. Он вернулся к королю ни с чем, и от этой мысли младшему Пендрагону стало стыдно. Зайдя в тронный зал, Артур увидел отца, сидящего на троне в гордом одиночестве. Пока он шел к нему, звонко топая каблуками сапог по полу, перед его глазами, казалось, пролетела вся недолгая жизнь, и он вспомнил себя маленьким мальчиком, который шел извиняться перед отцом за непослушание. — Ну что? — спросил Утер. Казалось, он совсем не заметил мрачный настрой сына. — Мне жаль, отец. Заключенный отказался сотрудничать, — признался Артур, склонив голову в стыде. — Он никогда не сотрудничает, — согласился король, пренебрежительно отмахиваясь. — Я имею в виду, что ты можешь сказать о нем? Был ли он более отзывчив со своим ровесником? — Подожди, что это значит? — Артур резко вздернул головой, чтобы выглянуть на отца. — Ты не зол? — На него, но не на тебя, — пояснил Утер, одаривая сына редкой улыбкой. — От него редко можно получить полезную информацию, Артур. Было бы странно, если бы он на самом деле был с тобой честен. — О, — отрешенно шепнул принц. Он был в абсолютном шоке, словно кто-то выдернул ковер из-под его ног и он начал валиться на землю. Отец даже не ожидал, что Артур добудет какую-либо информацию. — Тогда какой в этом смысл? — Задача была в том, чтобы ты с ним познакомился, взглянул на него свежим взглядом. Мне необходимо узнать твое мнение, — пояснил Утер, расхаживая перед троном. — Как ты считаешь, сколько он знает? — Я думаю, что… — Артур задумался, пытаясь вспомнить их разговор. — Думаю, что он на самом деле ничего не знает. Он считает, что друиды — мирный народ. — Не будь так наивен, Артур, — фыркнул правитель. — Они наши враги. — Конечно, сир, — заверил принц своего отца. — Я это знаю. Но не думаю, что заключенный так считает. Он выглядел довольно уверенным в своих словах. — Возможно, он просто лишился рассудка, — размышлял Утер, останавливаясь и погружаясь в раздумья. — Возможно, — согласился Артур, хотя в глубине души не верил в это. Эмрис не был похож на безумного. — Ты свободен, — распорядился Утер, отпуская сына взмахом руки. — Я сам с ним разберусь. — Да, отец, — Артур поклонился и покинул короля, который задумчиво смотрел в никуда.

***

Когда Мерлин услышал скрип сухой двери второй раз за день, он предположил, что, возможно, это вернулся принц. Странным образом, ему нравилось общаться с ровесником, даже если им был Пендрагон. Именно по этой причине колдун был разочарован, когда увидел более знакомое лицо короля. — Монстр, — сухо поприветствовал его Утер, непреклонно впиваясь взглядом в пленника. Мерлин решил промолчать. Он по опыту знал, что оправдываться было бесполезно, а мольба никогда не срабатывала. Король был жесток и не видел в нем человека. Отворив дверь решетки, Утер подошел вплотную к пленнику, что вызвало удивление последнего, ведь обычно сюда заходил только начальник стражи. После этого Мерлин ощутил страх, поскольку всякий раз, когда сюда заходил хоть кто-то, это не приводило ни к чему хорошему для него. — Я слышал, ты себе не изменяешь: столь же бесполезен, как обычно, — продолжал Утер с очевидным отвращением. — Ощущаешь ли ты чувство вины за свои грехи перед короной? — Я никогда ее не предавал, — наконец, ответил Мерлин. Утер, не сказав ни слова, нанес ему сильный удар по лицу, так что голова мага резко врезалась в стену, а цепи громко зазвенели. — Ты смеешь лгать мне, колдун, — прошипел король, краснея от злости. Мерлин не ответил, вместо этого он предпочел опустить взгляд на грязный пол, наблюдая за красной кровью, капающей с его губ. Красный цвет сильно отличался от серого. Он пытался сосредоточиться на этом, чтобы не думать о пульсирующей боли в челюсти. Успех был невелик. — Болью тебя не сломить, — мрачно добавил Утер, и в сознании Мерлина всплыли прошлые жуткие воспоминания: кнут и кровь… много крови. — Давай проверим, возможно, голод развяжет тебе язык, и при следующей нашей встрече у тебя чудесным образом восстановится… память. Затем он ушел, оставляя Мерлина в темноте с одной лишь болью, которая и не думала утихать.

***

Прошло два дня с так называемой миссии Артура в подземельях, и с тех пор он никак не мог изгнать Эмриса из своих мыслей. Он не мог забыть о юноше, практически мальчишке, который существенно отличался от всех людей, которых он когда-либо знал. И, несмотря на то, что этот человек был преступником, а он сам наследным принцем, Артур не мог отрицать — хоть и боялся признаться себе в этом, — что юноша вызывал у него симпатию. В нем было что-то особенное, совершенно уникальное. Младший Пендрагон ненавидел эти мысли, но не мог их изменить, поэтому старался отвлечься всеми способами. На третий день с момента встречи принц оказался на пиру, где он никак не мог укрыться от своих ненужных мыслей. Отчаянное желание Артура отвлечься не было столь сильно, чтобы заговорить с лордом Борином, сидящим слева от него, а его отец, сидевший справа, был увлечен общением с Морганой и не обращал на сына никакого внимания. Артур оказался в «идеальном» положении. Вздохнув, он смирился с неизбежным и позволил разуму блуждать, уставившись на полный кубок. Пир был посвящен концу сбора урожая, что было довольно значимым праздником в Камелоте. Принц не мог не задаться вопросом, праздновал ли Эмрис сбор урожая. Или у магов были какие-то свои праздники? «Нет, стой», — сурово подумал принц. «Это неважно. Они — зло. Он — злой. Его народ не имеет сейчас никакого значения. Он не имеет значения!» Несмотря на это, навязчивые мысли продолжали одолевать молодого принца с новой силой. Он не прекращал думать об Эмрисе, который радовался тому, что, наконец, встретился с ровесником. Что обычно едят заключенные? Насколько знал Артур: хлеб и воду. Возможно, им давали еще какой-нибудь суп или кашу, но наверняка он знать этого не мог. Их обеспечивали едой, хотя наследник вынужден был признать, что Эмрис выглядел довольно истощенным. Это было не справедливо, что все королевство пировало, а заключенным не доставался даже кусочек фрукта в честь праздника. «Прекрати! Не важно, праздник сегодня или нет, они не такие люди как мы», — корил себя Артур. Он должен был перестать думать об этом. Это опасно. Младший Пендрагон сумел овладеть своими мыслями на несколько мгновений, но, в конце концов, просто сдался. Это было неправильно. Извинившись, он встал из-за стола и, захватив со стола свою — по-прежнему полную — тарелку, покинул зал.

***

Он придумал легенду о том, что пришел поделиться едой со стражниками, но, как оказалось, беспокоился совершенно напрасно. Они ушли, вероятно, чтобы отпраздновать в ближайшей таверне. Артур едва сделал себе мысленную заметку позже объявить им выговор, прежде чем понял, что в таком случае ему придется объяснять свое отсутствие на празднике и присутствие в подземельях в это время. Кроме того, разве он сам не совершает безумные поступки во имя праздника? Возможно, это единственный случай, когда служащие, обеспечивающие безопасность замка, могут позволить себе по-настоящему отдохнуть. Все равно уже было слишком поздно. Заключенные на первых двух этажах были менее чем в первый раз, удивлены визитом принца, но Артур все равно попытался пройти мимо них как можно быстрее. У него было дело, и он хотел закончить его как можно скорее. Добравшись до третьего этажа, Артур открыл дверь, чтобы увидеть Эмриса в том же положении, что и в прошлый раз, который, казалось, спал, прислонившись к стене с руками, закованными над его головой. На этот раз, скрип двери, казалось, не разбудил его. Пройдя вперед, он закрыл дверь на всякий случай и поставил еду на пол. До сих пор он не задумывался о том, что ему придется войти в клетку, чтобы доставить пленнику еду. «По крайней мере, он спит», — с беспокойством подумал принц, сжимая в кулаке ключи. Он свободно может зайти сюда, значит и решетка не должна быть для него большой преградой. По сравнению с основной дверью, дверь клетки темницы открылась почти беззвучно. Пройдя несколько шагов по песчаному полу, Артур поставил еду в пределах досягаемости руки Эмриса, когда всплыла очередная проблема. С закованными руками Эмрис не сможет даже добраться до еды, не то что поесть. Ему придется освободить хотя бы одну руку, не кормить же Артуру колдуна руками. Опираясь на пятки, юный наследник неуверенно заколебался. Освобождение от цепи предоставляло Эмрису потенциал для побега. В то же время принц знал, что преступник сейчас находился далеко не в идеальном положении. Возможно, у него не было даже сил, чтобы предпринять какие-либо действия. На самом деле, заключенный выглядел еще хуже, чем в прошлый раз. Бледность, казалось, усилилась, и на ее фоне по всей линии челюсти вырисовывался очень характерный темно-фиолетовый синяк, края которого имели зеленовато-желтый оттенок. Губа Эмриса была разбитой и слегка опухшей, и Артур понял, что, кто бы его ни бил, удар был сильным, а мучитель явно носил на руке несколько колец, разодравших кожу. Решившись, Артур толкнул юношу ногой. Моргая, Эмрис выпрямился, оглядываясь по сторонам в растерянности. — Артур? Что ты… — Принц Артур, — больше по привычке, чем из-за реального раздражения вставил принц. — Мне нужно твое слово. Взгляд мага ожесточился. — Я сказал тебе, что ничего не знаю о друидах. — Речь идет не о друидах, — прямо сказал Артур. — Просто сегодня праздник, и я решил, что будет справедливо, если ты поужинаешь по-настоящему. Но сначала ты должен поклясться, что не будешь применять магию, когда я освобожу тебя. Эмрис удивленно моргнул, и принц ощутил небольшую искру гордости от того, что смог удивить юношу. — Ты принес еду? — спросил он, не в силах скрыть тоску в голосе. Его взгляд упал на королевскую тарелку с едой и кубок рядом с ней. — Ты клянешься? — снова спросил Артур, молясь, чтобы Эмрис был человеком слова. — Да, — быстро ответил он, не отрывая глаз от еды. Взяв ключ, Артур отпер одну руку, оставляя другую висеть над головой заключенного. Хотя он был явно голоден, все равно не набросился на еду сразу. Вместо этого он медленно опустил свободную руку, шипя от дискомфорта и боли в мышцах. Артур должен был признать, что представить себе не мог, насколько это, вероятно, было болезненно, находиться в таком положении. Теперь, когда вокруг руки заключенного отсутствовали кандалы, Артур увидел, что его запястье кровоточило, и было покрыто бесчисленным количеством шрамов. Тогда Эмрис протянул руку и набросился на еду. — О, Боги, ты словно несколько дней не ел, — издевался Артур, усаживаясь у дальней стены и ошеломленно глядя на юношу с интересом. — Ты прав, — промычал он, не отрываясь от еды. — Что? — спросил Артур в замешательстве. — У нас кормят заключенных. — Не меня, по крайней мере, последние несколько дней, — ответил Эмрис, по-прежнему больше увлеченный едой, чем принцем. — Приказ короля, — сперва Артур ощутил ужас от того, что ослушался своего отца в большей степени, чем предполагал. Но вскоре ужас испарился, сменившись беспокойством. Заключенные не должны голодать, не в качестве пытки для получения информации, которой они не владели. Кроме того, отец не сообщал, что применял такие меры по отношению к пленнику. А это было не совсем честно. — О, — все, что он мог сказать. Вскоре колдун проглотил половину содержимого тарелки и слегка замедлил темп. — Честно говоря, я не ожидал от тебя подобной щедрости, — добавил Эмрис, поднимая на принца любопытный взгляд. — Ничего не спрашивай, просто будь благодарен, — огрызнулся Артур. По правде говоря, он и сам не знал ответа на вопрос, который собирался задать пленник. — Ладно, тогда я спрошу о другом, — сказал Эмрис и продолжил быстрее, чем Пендрагон успел остановить его: — Почему ты никогда не ходил сюда раньше? Почему именно в восемнадцать лет? — Раньше в этом не было нужды, — ответил Артур. Он не понимал, почему отвечал честно, но предполагал, что причина кроилась в трудности продолжать смотреть на Эмриса и думать о нем как об угрозе. — Вряд ли это место подходит для принца. — Вряд ли это место подходит для кого-либо, — невинно прокомментировал юноша. — Не в том случае, если ты совершил преступление, — поправил его Артур, закатывая глаза. — Хорошо, — кивнул собеседник, оставшись при своем мнении. — И в чем же мое преступление? — Ты меня действительно спрашиваешь об этом?! — Артур фыркнул на это непонимание. — Ты верно шутишь? Магия! — Есть небольшая проблема, — задумчиво ответил Эмрис. — У меня никогда не было выбора в этом вопросе. — Эмрис, ты мог бы просто не изучать ее, — заявил наследник, как само собой разумеющееся. Маг замолчал на пару мгновений. — Я, кажется, говорил, что меня зовут не Эмрис. — Верно-верно, — сказал Артур, закатывая глаза. — Марвин, не так ли? — Мерлин, — с негодованием исправил его юноша. По правде говоря, принц прекрасно помнил его имя, но ему было приятно вызвать раздражение у странного колдуна. — Хорошо, как скажешь, Марлин, — усмехнулся Артур. — Мерлин, — буркнул он. — Ты такой болван. — Ты только что назвал меня болваном? — приподняв брови, повторил наследник. — Я твой принц. — О, нет! — Мерлин наигранно ужаснулся. — И что же ты сделаешь со мной: бросишь в темницу? Небольшой смешок слетел с губ принца, который тот не особо успешно попытался прикрыть кашлем. Вдруг воцарилась неловкость, и младший Пендрагон поднялся на ноги, жестом веля Мерлину поднять свободную руку над головой. Неохотно, заключенный повиновался. Закрепив оковы, Артур заметил, что на них были выгравированы крошечные символы. — Что это значит? — спросил он. Позже он задавался вопросом, с чего он взял, что Мерлин должен знать ответ. — Это руны. Они сдерживают мою магию, — проворчал пленник. — По крайней мере, в некоторой степени. Мне кажется, что в основном эту роль выполняет сама темница. — Ах, — сказал Артур, выпуская цепи, словно они обожгли его. — Понятно, — собрав посуду, он снова запер клетку и направился к двери. — Артур? — окликнул его Мерлин на выходе. — Что? — Спасибо за еду. Артур не мог не улыбнуться, хотя даже не обернулся лицом к пленнику. — Заткнись, Мерлин, — когда принц вышел и начал закрывать за собой дверь, то смутно услышал слабый смех Мерлина, имя которого, наконец, было произнесено правильно.