Правда и ложь

Артур пребывал в хорошем настроении. Праздники и подписание договоров подходили к концу, и скоро все должно был вернуться на круги своя. Это было огромное облегчение для молодого Пендрагона, и он не думал, что хоть что-то может испортить его день. А затем он встретился с Гаюсом. — Сир, — лекарь поклонился, после чего продолжил свой путь. В одной руке он держал корзинку с бинтами и всевозможными снадобьями. — Что случилось? — удивленно спросил Артур и спешно последовал за ним. — Не думаю, что я имею право рассказывать вам об этом, — загадочно ответил врач. Принцу казалось, что Гаюс увиливает от ответа больше из беспокойства о том, что может рассказать что-то лишнее в порыве гнева, чем из-за чувства долга. — Гаюс, расскажи мне, — приказал Артур. — Кто-то нуждается в срочной помощи? — Заключенный… снова, — пробормотал лекарь, пропитывая неодобрением каждое свое словом. — Я не согласен с варварскими методами вашего отца, сир, кстати, вы можете это ему передать, — Артур едва слышал его, он обеспокоился уже после первых слов Гаюса. — Заключенный? — повторил он со страхом. — Кто именно? — Юноша по имени Эмрис, — резко ответил Гаюс, хмурясь. — Я не раз заботился о его ранах за эти годы. И снова, Артур словно нырнул в холодную воду, ошеломленный и не слышащий ничего вокруг себя. Он словно в оцепенении последовал за Гаюсом, отказываясь верить в его слова. «Нет, нет, нет…» Пендрагон спустился в подземелье, едва определив, что заключенные уже не казались ему опасными, больше отчаянными. Напуганными до смерти. А сколько было судеб, подобных Мерлину? Сколькие из этих людей на самом деле заслужили называть темницу своим домом? До конца осознать все это он смог лишь тогда, когда увидел Мерлина, растянувшегося на земле, чье тело было вдоль и поперек покрытого кровью и рваными ранами. Именно в этот момент все сомнения были отброшены, и принца пронзило осознание. Гнев сменил онемение и неверие, и вскоре Артур практически выбежал из темницы, и мимо клеток с заключенными, по коридорам целенаправленно направился в тронный зал. Как его отец только посмел…. Он распахнул двери в зал и любые разговоры утихли. Он знал, что устраивает сцену в присутствии вельмож, но в данный момент не заботился об этом. — За что? — потребовал он, широким шагом пересекая зал и подходя вплотную к отцу. — О чем ты? — повторил Утер, жестом отсылая подскочившую стражу. — За что ты приказал его избить? Он ничего не сделал! — яростно пыхтел Артур, судорожно сжимая кулаки. Выражение лица Утера стало неопределенным. — Оставьте нас, — потребовал он, обращаясь к присутствующим. Когда вельможи неохотно подчинились, отец обратил внимание к своему сыну. — Ты снова ходил к колдуну, — холодно констатировал король. — Скажи мне, отец, — сплюнул младший Пендрагон, — чем именно угрожают нам друиды? — вопрос, казалось, порядком удивил Утера. — Они хотели поговорить о союзе с тобой. Они назвали тебя достойным правителем, отказываясь сотрудничать с действующим королем Камелота. По их мнению я слишком недалек, чтобы понять их интересы, — честно ответил Утер. Взгляд Артура потемнел. — Ты был готов воевать, только потому, что была задета твоя гордость, — прорычал он. — Он был прав. Друиды мирный народ. Я не могу поверить, что сомневался в нем, — прошипел принц. — Ты позволил преступнику околдовать тебя, — возразил король с отвращением на лице (Говорит человек, который полностью уверен в том, что колдун, которого он держит в темнице уже семь лет, никогда не сможет оттуда выбраться). — Я знал, что ты еще слишком молод для этого. Вот где ты все время пропадал! Я должен был догадаться. — Не веди себя так, словно виноват я один! — сорвался Артур, руки которого неистово дрожали от ярости. — Я все знаю! — Ты предал меня! — закричал Утер в ответ. — И предаешь меня снова, принимая его сторону! — Это я предатель? — возмутился Артур. — А ты лицемер! Магия запрещена только тогда, когда это удобно для тебя! Ты подвергаешь пыткам невинных людей ради собственной выгоды! — Невинных? — взревел правитель. — Они не невинны! Это еще раз доказывает, что ты был околдован, — чуть тише заявил он. — Стража! Трое стражников одновременно ворвались в зал и, после короткого приказа короля, обезоружили принца. — Ты лжец! — выдохнул Артур, делая выпад в сторону отца. Воинам пришлось очень постараться, чтобы удержать молодого наследника. — Всю жизнь ты мне лгал! — Уведите его с моих глаз! — распорядился Утер с бешеным взглядом. — Немедленно! Через несколько мгновений он один стоял в тронном зале, пока яростные крики сына постепенно отдалялись.

***

Утер размеренно шагал по своим покоям, проводя руками по поредевшим волосам. Прошло три дня. Три дня с тех пор, как он посадил Артура под замок, а тот по-прежнему оставался при своем мнении. Терпение короля заканчивалось. Он пытался заставить колдуна снять с принца заклинание, но мальчишка, казалось, был не в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы. Колдун лишь смотрел на короля широко-распахнутыми испуганными глазами, не понимал что происходит, но явно был уверен в том, что ничего хорошего это для него не несет. Гаюс вмешался прежде, чем король попытался добиться результата силой. — Милорд, вы ничего не решите, убив его! — умолял лекарь, пытаясь вывести правителя из клетки. Утер обернулся и встал перед зеркалом, глядя себе в глаза. Он не знал, как Артур сумел узнать так много, но во всем винил колдуна. Проклятый монстр все испортил. По королевству уже сновали слухи, которые, скорее всего, распространила та жалкая кучка придворных. — Ты слышал? Король избил преступника, а теперь арестовал принца Артура…. — Я слышал, что это был друг принца, и Артур напал на короля! — А еще эта война с друидами… — В подземельях тайное магическое оружие… — МОЛЧАТЬ! — закричал вдруг монарх, яростно ударяя кулаком в зеркало. Почему он позволил Артуру спуститься в подземелье? Стекло треснуло от удара, образовывая целую паутину из трещин на зеркале, в отражении которого король теперь сам был похож на монстра. Кровь капала с костяшек его пальцев, но он не обращал на это внимания. Боль в руке была ничем по сравнению с болью от предательства сына. «Нет, — быстро поправился он. — Артур не в своем уме. Магия забрала его у меня так же, как и Игрэйн». Внутри Утера клокотал гнев, подпитываемый болью. Его глаза болели, но он проигнорировал их, убеждая себя в том, что причиной тому были окровавленные костяшки пальцев. Боль меняла людей. Артур изменился, и Утера эти изменения совершенно не устраивали. — Магия не заберет у меня сына, — громко решил король. — Я спасу Артура, — его отражение выглядело диким, сумасшедшим. Глаза, налитые кровью, глядели в никуда, а волосы неряшливо торчали в разные стороны. Кровь медленно капала с побелевших пальцев, которые он судорожно сжимал в кулаки. Гаюс сказал, что убийство ничего не решит. Но возможно, он ошибался. Если колдун умрет, заклинание утратит свою силу. Король все еще мог вернуть себе своего сына. Эмрис, в любом случае, чересчур злоупотребил его гостеприимством.

***

Артур разгуливал по темнице в глубокой задумчивости. Гнев не покинул его, но немного утих. Хотя его действия на самом деле привели его подземелья, он не чувствовал раскаяния. Он был прав: один из них показал свое истинное лицо. Принц лишь сожалел, что истина досталась ему такой ценой. — Ваше Величество, — послышался голос стражника из-за дверей темницы. Артур затаил дыхание: что отец здесь делает? — Прочь с дороги, — его голос сорвался, и принц ощутил, как его накрыл ужас. Отец был здесь явно не для того, чтобы освободить его, а другого положительного исхода быть не могло. Мгновение спустя Утер появился у основания лестницы. — Отец… — начал принц в беспокойстве, но Утер промчался мимо него, не удостаивая взглядом ни на секунду. Короля сопровождало четверо доверенных рыцаря, которых Артур даже по имени не знал. Они прошествовали мимо наследника и направились в сторону второго этажа. «О, нет», — Артур в ужасе открыл рот. Его отец собирался выместить свой гнев на Мерлине. «Нет, нет, это не справедливо…» Через несколько минут Утер шел уже в обратном направлении, а рыцари тащили Мерлина. Угловатое лицо юноши было лишено каких-либо эмоций, хотя Артур мог видеть, как сквозь его разорванную в лохмотья рубашку начинала просачиваться кровь из вновь раскрывшихся ран. — Отец, нет! Я умоляю тебя, прошу…. На этот раз Утер взглянул на сына. Его глаза наполнились болью, прежде чем взгляд окончательно ожесточился. — Это для твоего же блага, Артур, — грозно сказал король. Он отвернулся и ушел, а вслед за ним повели и Мерлина. — Отец, нет! Отец! — кричал принц, яростно сотрясая прутья решетки. Часовые у двери неуверенно попятились. — Эй, ты! — обратился наследник к одному из них. — Выпусти меня немедленно! — Король приказал, — начал стражник, прежде чем Артур оборвал его проклятием. — Я твой будущий король! — оспорил он. — И поэтому я приказываю тебе меня выпустить! — Пока вы не король, сир, — твердо сказал другой, — и останетесь здесь. — Не думаю, — заявил новый голос с порога. Все трое обернулись, чтобы увидеть Леона, бледного как смерть, но чьи черты были наполнены твердой решимостью. — Леон, слава Богам! — выдохнул Артур с облегчением. Все-таки не все еще было потерянно. — Ты предашь короля, освобождая принца, — прорычал второй стражник, вскидывая меч. — Моя верность принадлежит не королю, — возразил Леон, обнажая и свое оружие. Его голос слегка дрогнул на этих словах, однако хватка была твердой. — И если он начал запирать наследника в подземелье и устраивать несправедливые казни, то Камелот нуждается в том, кто наведет порядок, — его взгляд метнулся к Артуру, который и сам побледнел при упоминании казни. — Мы не позволим тебе нарушить приказ, — настаивал стражник, размахивая мечом. — Тебе придется сражаться с нами. Леон не возражал. Двигаясь вперед, он приготовился к сражению. Да, поединок был нечестный — двое на одного, но разве могли двое военных служащих с заурядными умениями сравниться с опытным профессиональным рыцарем. Бой определенно был неравным. Хватило и пары минут, чтобы Леон вырубил обоих, забрал у них ключи и отпер темницу. — Спасибо, — искренне поблагодарил Артур, забирая один из мечей стражников. — Я позабочусь о том, чтобы последствия не коснулись тебя. Он был уже слишком далеко, чтобы услышать ответ Леона.

***

Мерлин был на полпути к костру во дворе, когда внезапно понял, что происходит. Обычно казнь проходила в окружении толпы зрителей, в этот же раз было очевидно, что король собирался сохранить ее в тайне. Костер казался для чародея просто огромным, и в его горле поселился неистовый страх. Он открыл рот, чтобы закричать или умолять о пощаде, но с уст не слетело ни звука. Его магия билась внутри, отчаянно пытаясь помочь, но Мерлин был слишком слаб, чтобы пытаться ее практиковать. Знание того, что он на самом деле был беззащитен, пробудило новую волну паники в душе волшебника, и он попытался бороться, вырваться из хватки своих похитителей. Спину адски жгло при каждом движении, и Мерлин ощущал как по ней, смоченные свежей кровью, сползают бинты. Лишь страх и адреналин позволяли магу удержаться на ногах. Похитители были сильны, а попытки колдуна, по сравнению с их силой — ничтожны. Утер даже не удостоил его взглядом, пока они не достигли основания погребального костра. На мгновение сознание Мерлина метнулось к Артуру — конечно, принц не мог позволить ему сгореть, — но затем он вспомнил, что видел Пендрагона за решеткой взаперти. Теперь он точно знал, что помощи ждать было неоткуда. — Монстр, ты виновен в использовании магии и наложении чар на моего сына, — яростно заявил Утер, когда Мерлина потащили на помост. Волшебник едва слушал его, не в силах дышать из-за паники. — За свои преступления, ты будешь сожжен, — продолжал король, кратко глядя на мага, привязанного к столбу. Наконец, к последнему вернулся голос. — Прошу, — голос треснул, а затем Мерлин продолжил: — Пожалуйста, не делайте этого, я не враг Камелота. Клянусь, я никогда… — Зажгите костер, — холодно прервал его Утер. — Нет! Нет, прошу, не надо… — просил Мерлин ближайшего рыцаря, который наклонился с горящим факелом к сухому хворосту. Страх снова украл его голос, когда огонь горячим красным и оранжевым пламенем начал очень быстро охватывать ветки вокруг основания костра. Горло Эмриса сжалось в панике, а перед глазами помутнело. Ему показалось, что он слышит слабый крик и видит вспышку светлых волос сквозь дым, но не мог быть уверен в этом. Жар подступал все ближе, путая мысли, а дым выедал глаза. Дышать становилось все труднее, и Мерлин понял, что теперь причиной тому не паника, а тот же дым. Его грудь сжималась от нехватки воздуха, а огонь неумолимо подступал ближе. Красный, оранжевый и серый цвета затмили его видение, а жар охватил руки и ноги. Пот стекал по лицу и вниз по спине, усиливая боль. Загорелась одежда, вернее то, что осталось от нее, еще несколько мгновений и гореть будет его тело. Внезапно Мерлин увидел серебряную вспышку перед глазами и веревки на запястьях вдруг лопнули. Ему почудилось, словно кто-то подхватил его, но ведь в огне никого не могло быть. Возможно, смерть была похожа на безумие. Чародей не мог отрицать, что явно слышал голос короля. — Потушить огонь! Немедленно потушите огонь! — Потушить? С чего бы королю делать это? Все чувства притуплялись, легкие сжимались и горели из-за отсутствия воздуха, а кожу жалил жар и пот. Кто-то тащил его, Мерлин был в этом уверен. Угли цеплялись за его одежду, а деревянный помост царапал ступни ног. Вдруг волшебник увидел небо и ощутил, как чистый воздух с новой силой врывается в его легкие. Он закашлялся и увидел Артура, который о чем-то его спрашивал, но Мерлин не слышал, о чем именно. Ему словно заложило уши. С мечом в свободной руке Артур пытался бороться с рыцарями и стражниками, которые подходили слишком близко к ним. Тогда принц что-то крикнул королю, и Мерлин окончательно потерял сознание.

***

Артур сидел в комнате Гаюса, спокойно глядя на камин. На площади давно потух костер, но он был уверен, что образ горящего в огне Мерлина навсегда останется в его памяти самым жутким кошмаром. Принц слабо сжимал в руке меч, опустив его кончик в пол. Маг лежал недалеко от него на врачебной лежанке лицом вниз. Его спину покрывали свежие бинты, а на руки и ноги, покрытые мелкими ожогами, были наложены повязки. Бинт обворачивал и ладонь Артура, сильно обжегшегося о нагретую в огне рукоять, которую он уронил, когда вытаскивал Мерлина из пламени. Своих ожогов Артур сейчас почти не чувствовал — Гаюс хорошо постарался. У них обоих останутся шрамы, напоминающие об этих событиях, но это было небольшой ценой за жизнь одного человека. — Ар-тур, — прохрипел тихий голос. Принц почти подпрыгнул от удивления, пока не понял, что это проснулся Мерлин. — Эй, идиот, — сказал он ему в ответ с легкой улыбкой. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше не… бывает, — вздрогнул колдун. — Старайся не двигаться, — посоветовал Артур. — Гаюсу пришлось наложить еще несколько швов поверх старых. — Больно… говорить, — пожаловался Мерлин, выдыхая каждое слово. — Это из-за дыма, — виновато ответил принц. — Я должен был поторопиться. — Я жив… благодаря тебе, — снова выдохнул волшебник, заставляя себя не спать, хотя оставаться в сознании ему явно было сложно. Он выглядел как никогда исчерпанным. — Спасибо. — Не стоит, — отмахнулся Артур, внимательно наблюдая за другом. — Ты свободен, знаешь, — глаза Мерлина снова распахнулись. — Не думаю… Утер… — слабо запротестовал он. — Мой отец решил, что есть некоторые вещи, которые он больше хотел бы сохранить, чем сделать твою жизнь несчастной, — твердо сказал младший Пендрагон. — Что? — непонимающе моргнул юноша. — Просто скажем, что я напомнил ему, что именно было поставлено на карту, — неопределенно пояснил Артур, прежде чем передать Мерлину кружку с водой. Чародей принял ее с благодарностью и, несколько небрежно, учитывая его положение, сделал несколько глотков. — Спасибо, — сказал он снова, и его голос слегка прояснился. — Но я все равно не могу быть свободен. — Почему же? — удивился Артур. Мерлин был на самом деле странным человеком, он возражал даже против собственной свободы. — Ты бы не хотел, чтобы кто-то вроде меня разгуливал на свободе, Артур, — словно со стыдом заявил маг, избегая прямого взгляда. — Я опасен. Я могу навредить людям. Слова Мерлина, произнесенные раньше, скользнули в памяти принца. — Нет, ты не понимаешь. Я не могу уйти. Мне придется остаться здесь. — Я такой болван, — пробормотал Артур, прежде чем ткнуть пальцем в Мерлина, — но и ты не лучше. — Что это значит? — неуверенно спросил последний, словно это была последняя реакция, которую он ожидал. Артур в свою очередь не мог поверить, что не догадался раньше. Мерлин жаждал смерти, утверждал, что не может покинуть подземелья. Под влиянием короля он на самом деле стал считать себя монстром. И поэтому смерть была для него единственным выходом. — Ты не представляешь опасности для Камелота. Не может быть монстром тот человек, который прожил половину жизни в тюрьме, потому что боялся навредить людям, — утверждал Артур. — Ты ведь мог сбежать, да? — Да, но я не такой как все, — подчеркнул Мерлин, словно пытаясь донести до него одну простую истину. — А знаешь, почему ты не такой? — бросил ему вызов Артур. — Потому что ты не хочешь быть злым. Потому что ты настолько боишься причинить вред другим, что предпочел бы прожить всю жизнь за решеткой. Ты наделен силой, которой должны обладать только такие люди как ты. Мерлин притих, но по-прежнему выглядел не вполне убежденным. — Даже если ты прав, это не меняет того, что люди будут ожидать от меня худшего. Всегда. — Ну, я же этого не делаю, — отрезал Артур, прежде чем вздохнуть и наклониться вперед, опираясь руками на колени. — Мерлин, ты помнишь нашу первую встречу? — Конечно, — повеселел маг. — Ты пришел ко мне, чтобы расспросить о друидах, — ответил он. — Но какое это имеет отношение… — Поймешь, — пообещал Артур. — Как ты думаешь, почему я вернулся? — Что? — Я увидел тебя в первый раз в жизни. Меня всегда учили смотреть на тебя так, как ты сам себя оцениваешь, но я вернулся. Как ты думаешь, почему? — Не знаю, — Мерлин попытался пожать плечами, но лишь поморщился. — Я сначала тоже, — признал Артур. — Но кажется, понял это. — Ты считаешь меня монстром? — Конечно, нет! — Значит и ты не монстр, — просто ответил принц. — Артур, мы с тобой совершенно разные, — медленно сказал Мерлин, глядя на него как на сумасшедшего. — Нет, не думаю, — покачал головой наследник. — И именно поэтому я вернулся. Подумай об этом Мерлин. Я наследный принц, верно? — Мерлин утвердительно кивнул. — Я вырос в окружении людей, которым было плевать на то, какой я человек. У меня не было друзей. Я родился с судьбой, которой не просил, и если захочу, я на самом деле могу навредить людям. Мы играем одну и ту же роль, только разными способами. И если я не монстр, то и ты не можешь считать себя им. Мерлин открыл рот, чтобы возразить, но затем быстро закрыл его. Он лишь коротко кивнул головой, и Артур с немалой долей ужаса понял, что чародей собирается плакать. — Так, спокойно, я уже нашел отличия, — поднимаясь на ноги, проворчал Артур. — Ты же ведешь себя как девчонка. Это вызвало водянистый, неустойчивый смех и оскорбление «болван» в ответ, которое Артур любезно решил простить. — Попытайся уснуть Мерлин, — посоветовал Артур у двери. — Прежде, чем утопишь меня. — Да, сир, — сказал Мерлин. Артур не мог справиться с мыслью, что теперь его титул звучал совсем не как оскорбление. Совершенно иначе. Словно как обещание, что теперь все точно будет хорошо. Не сразу, но будет.