Magical World TVD/TO

— Убирайся! — раздраженно бросает Кэтрин, притягивая простыню к обнаженной груди, отгораживаясь от любовника гладким, скользящим на коже шелком, отворачивает лицо, не желая видеть, как Энзо поднимется из постели. Прекрасно сложенный, поджарый, гибкий, он словно породистое животное — обладать властью над таким сплошное удовольствие. Принимать от такого ласки — настоящая честь. Но только не для Кэтрин Пирс. Да, быть объектом его страсти лестно — он быстро занял почетное место в мире вампирской элиты Нового Орлеана, обаятельный наглец, идущий напролом к своей цели. Его приняли в свой круг всем сверхъестественным сонмом, и Кэтрин не гнушалась пользоваться его положением в обществе, поскольку сама так и не могла до сих пор перестать выглядеть в глазах местных снобов вечной беглянкой. Она брала от Энзо все. что он мог ей предложить, а взамен давала ему то, чего он жаждал. Ее тело, ее ласки, ее покорность и готовность услужить ему везде, где бы он не пожелал получить плату по своему счету. Она продавала себя, да. И она ненавидела и презирала за это, но вовсе не себя, а его. Он был в ее глазах монстром, чудовищем, мучителем, ненасытным и грязным, и как-то стиралось из памяти то, что это она сделала ему недвусмысленное предложение в самом начале, будучи в поисках вечной выгоды для себя. Лорензо не задевают ее грубости, ее истерические вспышки гнева, направленные на него. Он одевается неторопливо, игнорируя ее прерывистое от сжимающей горло злости и досады дыхание, и лишь покидая ее спальню, расположенную в его же поместье, салютует ей на прощанье и взглядом дает понять, что скоро вернется. Однажды он укротит ее. А если даже и нет, ему плевать. Она все равно никуда от него не денется. Она слишком нуждается в его деньгах, положении и покровительстве. — Убирайся, — нетерпеливо приказывает Клаус и перестает замечать любовницу уже в тот миг, когда она послушно выскальзывает из постели. Его не волнует ни ее нагота, ни ее чувство собственного достоинства, с которым она выносит его пренебрежение. Утолив свои желания, он возвращается к привычному отношению к этой бестии — к презрению. Кэтрин Пирс ничто для него, просто одна из множества шлюх, метящих в фаворитки короля Нового Орлеана. А к шлюхам у него всегда отношение было не более, чем потребительское. Разве что, это унижать было на порядок приятнее — он был маниакально мстителен, а Пирс когда-то имела неосторожность задеть его чувства. Теперь она расплачивалась за это, ползая перед ним на коленях без одежды и выполняя самые дикие его прихоти. И она делала это добровольно. Не правда ли, любовь зла?.. Кэтрин не задевают его жестокость и равнодушие, его холодность и отстраненность. Даже то, что за дверью его спальни уже ждет другая женщина, готовая сменить ее на ложе любви короля. Она одевается не спеша, делая вид, что она была и будет в этой комнате желанной гостьей. Лишь уходя, она бросает взгляд на своего настоящего мучителя, и отправляет ему воздушный поцелуй. Он кривит рот в гримасе едва ли не отвращения — Клаус не целует шлюх, он напоминает ей об этом каждый раз. Но однажды все изменится. А если даже и нет, ей плевать. Она все равно будет приходить сюда. Она слишком нуждается в его ласках и ненависти — только этот контраст эмоций и придает ей сил все еще оставаться той, которая всегда выживает.