Magical World TVD/TO

— Сейчас не лучшее время для визитов, — произнесла Ками, когда дверной колокольчик на двери бара дал ей знать, что кто-то вошел. Она закрыла заведения более получаса назад и сейчас занималась тем, что расставляла по изрядно опустевшим за рабочий день стеллажам новые бутылки, а по факту же пыталась разложить все по полочкам и в своей голове. Ей нужно было чем-то занять руки, чтобы не дергаться и позволить потоку мыслей нести ее так далеко, как обычно она заглянуть не смеет. Конечно же, все ее переживания и разочарования, маленькие радости и чаяния вертелись вокруг самого непостижимого создания, которое ей довелось повстречать в жизни. Клаус Майклсон был то ли монстром, то ли восьмым чудом света. Он был то ли ее другом, то ли врагом. То ли тем, к кому ее непреодолимо тянуло, то ли наибольшим для нее притяжением. Ками всегда считала себя сильной, способной преодолевать трудности, не теряя при этом хладнокровия. Но реагировать адекватно больше не получалось, потому что теперь все ее трудности были крепко-накрепко связаны с Клаусом, а анализировать ни его, ни свое к нему отношение она больше не могла. Это разрушало ее — незаметно, но неотвратимо. Она собирала себя по кусочкам каждый раз после того, как связывалась с ним, и вовсе не потому, что боялась за свою жизнь и не готова была рисковать ради него. Напротив, Ками бросалась из огня да в полымя с несвойственным ей безрассудством, каждый раз понимая. что может умереть, но не останавливаясь. Ради Клауса она делала вещи, которых не сделала бы ни ради себя самой, ни ради кого-то еще. Она переживала его боль и его неудачи гораздо острее своих собственных, зависела от его эмоционального и физического состояния в какой-то ненормальной пропорции... Она посоветовала бы самой себе посетить психолога, чтобы выяснить, в чем тут дело, но поставить диагноз могла и сама. Признаться себе в нем было сложнее. А жить в отрицании было так мучительно. Каждый день ломать себя, убеждать в чем-то и пытаться поверить, что у нее есть еще пути к отступлению, в то время как каждый мост уже давно сожжен... — Я не займу много твоего времени, — голос за спиной Камиллы принадлежал Клаусу, но она знала, что это первородный, еще до того, как он заговорил. Клаусу не нужно было обозначать себя в пространстве, чтобы она безошибочно угадала его присутствие. Когда он появлялся где-то, самый воздух становился другим. Было ли это связано с тем, что внутри него жил самый могущественный альфа-волк, или мелкие волоски на ее шее приподнимаются просто потому, что она без ума от него уже так давно, что научилась угадывать его присутствие, как его собственный человек-радар?.. — Прости, но я сейчас не настроена разговаривать, — произнесла Ками, все еще медля и не разворачиваясь к гибриду лицом. Ей всегда нужно было несколько лишних секунд, чтобы обрести контроль над собой, прежде чем взглянуть на него. Слишком много чувств он в ней пробуждал, всякий раз появляясь и бесцеремонно вторгаясь в ее жизнь. — Я должен объяснить тебе тот укус, — Клаус был упрямым. Если он собирался разорвать тебе горло, то делал это, так или иначе. То же самое было применимо и к словам, которые он хотел высказать. Остановить его было невозможно. — Повернись ко мне, Ками. Мне нравится твой затылок, но все же я хотел бы смотреть тебе в глаза, когда скажу это. — Скажи, как это возможно, что в каждой твоей даже самой любезной просьбе скрыт приказ? — Ками обернулась чересчур стремительно, охваченная эмоциями. Раздражение на саму себя частенько захлестывало ее в присутствии Клауса. Она всегда считала себя свободной, а вот перед ним неизменно пасовала и покорялась, и это выводило ее из себя. Это, и осознание того, почему так происходит. — Ты просто придираешься ко мне, — едва заметная улыбка коснулась губ Клауса, и Ками ощутила, как ее раздражение отступает и съеживается. Как обычно. — Ты просто придираешься к тому, что я к тебе пытаюсь придираться, — Ками чуть улыбнулась в ответ, а в следующую секунду у нее перехватило дыхание, потому что Клаус приблизился и взял ее руку в свою. Взгляд его, только что искрившийся едва ли не беспечностью, посерьезнел, и он не сводил глаз с запрокинутого к нему лица Камиллы. — Я сделал это не потому, что ты была самой легкой мишенью, Ками. Не потому, что так было проще. Но потому, что мне нужна была помощь, а ты — единственная, кому я на самом деле доверяю. — произнес Клаус, сжимая ее пальцы своими. — Я хочу, чтобы ты знала это. Я никогда не стану использовать тебя в своих целях, как какую-то вещь, потому что ты слишком дорога мне. Помни об этом. Кто бы что не говорил, ты должна знать, как сильно я в тебе нуждаюсь. — Значит ли это, что ты никогда больше не повторишь этих слов? — отчего-то голос ее упал до шепота, но Ками было все равно. — Повторение бы их лишь обесценило, - ответил Клаус и через несколько секунд лишь отзвук дверного колокольчика напоминал о том, что он был здесь и говорил с ней. Отзвук перезвона, и ощущение его прикосновения на коже. Она была единственной, кому Клаус доверяет. Что ж, они квиты. Потому что он был единственным, кого Ками в этой жизни любила. Для обоих это было равноценно.