Magical World TVD/TO

— Нет!.. — крик ее был полон отчаяния и страха такого искреннего, что увенчанная звериными когтями лапа полутрансформировавшегося в волка Клауса замедлилась в воздухе и невольно сменила траекторию, просвистев совсем рядом с лицом Марселя Жерара, но не причинив ему вреда. Хрупкая фигурка Хоуп метнулась вниз по ступеням лестницы и, в мгновение ока преодолев их, его собственная дочь закрыла собой этого ублюдочного предателя, лихорадочно сверкая глазами. А глаза у нее были точно такие же, как у самого Клауса. Яркие, порой льдистые и бесстрастные, а порой обжигающе-требовательные, неистовые. Как сейчас. Глаза человека, который не колеблясь умрет во имя своих стремлений. Клаус любил свою дочь, любил безумно и так, как способен был любить лишь он сам — беспощадно, подвергая контролю и строгой критике каждый ее шаг, бесцеремонно вторгаясь во все сферы ее жизни и не видя в этом ничего зазорного. Главным оправданием этого было его безграничное желание защитить Хоуп, не позволить никому причинить ей боли, не дать ей ошибиться и, как следствие, избавить ее от любых страданий. Но где-то система дала сбой. И приходилось признать, что виной тому он сам. А точнее, то, что его дочь так сильно похожа на него самого. Она была сильна духом, упряма и строптива. Она была жизнерадостна, любопытна и неудержима в своем желании быть самостоятельной. Она была прирожденной бунтаркой и единственное, что ее всегда интересовало, это был запретный плод. В каждом возрасте находилось что-то особенное, какое-то роковое увлечение для принцессы, что-то, что будоражило ее, кружило ей голову и давало ее отцу повод рвать и метать. Но если в прошлом это были такие безобидные шалости, как попытка держать дома стаю проклятых оборотней, или носить наряды Ребекки, или изучать магию вуду, или подражать выходкам Кола, то в 17 лет и старше ее стала занимать любовь. Если бы она увлеклась обычным человеческим мальчишкой, никаких проблем бы это за собой не повлекло. Но Хоуп не была бы самой собой, если бы пошла столь легким путем. Естественно, она выбрала себе в возлюбленные того, кто в этой роли был совершенно нежелателен. Клаус спустя более чем век так и не простил Жерару истории с соблазнением Ребекки, но с этим еще как-то смириться было можно. Ребекка и сама признавала теперь, что ее страсть к Марселю тогда была по большей части лишь средством насолить авторитарному брату. Но Хоуп!.. Простить Марселю еще раз это соблазнение за своей спиной Клаус не мог по той простой причине, что его дочери было еще так мало лет и она совершенно не понимала, что делает, увлеченная своими экспериментами, а этому подлецу Жерару давно перевалило за сотню и он просто не имел никакого права прикасаться к девочке своими грязными руками вечного заговорщика. Вердикт был однозначен и обжалованию не подлежал — смерть. Вот только Хоуп, судя по всему, с этим вердиктом была категорически не согласна. — Отойди в сторону, милая, — нетерпеливо велел дочери Клаус. — Я не хочу поранить тебя, когда вырву сердце из груди этого ничтожества. — Отойди, Хоуп! —конечно же, Марселос не преминул продемонстрировать благородную готовность умереть во имя любви. и это не могло не вывести Клауса из себя еще больше. Он раздраженно прищелкнул языком, давая понять своему когда-то протеже, другу, сопернику и теперь уже кровному врагу, не иначе, какого он мнения об этом дешевом героизме. Правда, Марселю добился главного, а именно — впечатлил Хоуп. — Отец, не смей причинять Марселю вреда! — требовательно, бесстрашно вскинулась девушка, так и не двинувшись с места. — Клянусь, если ты тронешь его, то потеряешь меня навсегда! — Ставишь мне ультиматум, юная леди? — очень миролюбивым и оттого опасным тоном осведомился Клаус, глядя в полыхающие глаза дочери и вкладывая в собственный взгляд всю силу своего авторитета. Как и следовало ожидать, Хоуп это не проняло, и взгляда она не отвела. — Да, — дерзко подтвердила младшая Майклсон. — А ты разве ожидал другого? Я люблю Марселя, а он любит меня! Ты не смеешь разрушать мое счастье! Я имею право… — Я понял тебя, милая, — жестом остановил тираду дочери древний. — Ты истинная дочь своего отца. Наслаждайся новой игрушкой. Уже покидая комнату, он обернулся и скептически оглядел Хоуп в объятиях Жерара, воркующую и довольную победой. Он не мог не поставить наглеца на место. — У меня хорошая память, Марсель, — обронил он. — Однажды ты наскучишь моей девочке. К примеру, лет через сто. И тогда, уж поверь, я вспомню, как сильно мне хотелось оторвать тебе голову. Не забывай об этом и ты. — Папа!.. — возмущенно воскликнула Хоуп, но тот факт, что оспаривать ничего она не стала, еще раз убедил Клауса в том, что яблочко от яблони упало ближе некуда. И это было отрадно.