Magical World TVD/TO

В Мистик-Гриль практически не осталось посетителей. Час был уже более, чем поздний, и дело близилось к закрытию. Смена выдалась достаточно тяжелая, Мэтт едва ли нашел время на сэндвич и чашку кофе за последние шесть часов, а ведь в обед ему перекусить так и не удалось. Желудок настойчиво и громогласно требовал пищи, чувство голода было даже сильнее желания поехать, наконец, домой, так что Донован решил, что лишние десять минут в баре его не убьют. Он отпустил официанток, выпроводил двух засидевшихся забулдыг и устроился за стойкой, соорудив себе гигантский сэндвич с индейкой. Не самый веселый вечер и достаточно жалкое зрелище, подумалось ему. Сидит один в опустевшем баре, поглощает бутерброд и собирается ехать в опустевший дом, где никто его не ждет... Да, такова была его жизнь. Работа бармена и одиночество — звучит как рецепт коктейля "Безысходность". Звякнул дверной колокольчик, оповещая о новом посетителе, и Донован обернулся через плечо, чтобы посмотреть, кого принесло за полночь. — Мы закрыты, — сообщил он прежде, чем понял, что кутающееся в чью-то громадную парку нечто, это Кэролайн, а не очередной любитель горячительных напитков, которому все мало и мало. — Я в курсе, но увидела твою машину и зашла на огонек, — слабо улыбнулась блондинка, выныривая из капюшона. Бурая оторочка смешалась с золотом ее волос, и Мэтт в который уже раз отметил, как же Форбс красива. Правда, этой ночью она выглядела какой-то печальной, но это не меняло того, что она была очаровательна. Столько времени прошло с тех пор, как они расстались, а у Мэтта все еще болезненно сжималось сердце, стоило ему остаться с ней наедине. Привыкнет ли он когда-нибудь к тому, что ему больше никогда не обнимать ее и не согревать долгими ночами?.. Когда они не виделись, то ему казалось, что вкус ее губ забывается, стираются из памяти общие моменты, забывается звук ее голоса, серебристые переливы смеха... Но стоило ей снова появиться в Мистик-Фоллз, как все возвращалось. Мэтт не мог забыть ее. Эта девушка так и осталась для него недосягаемой высотой. Самое горькое было то, что он сам все испортил когда-то. Испугался того, кем она стала. Смалодушничал. Поддался своему животному страху и потерял ее... — Поздний ужин одинокого красавчика? — поддразнила Кэролайн, стягивая парку и оставляя ее на одном из столиков. Под курткой у нее то самое платье, фиолетовое, в котором она была, кажется, целую вечность назад... Тем вечером она перебрала здесь же, в Гриле, и Мэтт отвез ее домой, а потом остался с ней до утра... Воспоминания заставили его спрятать взгляд. Кэролайн села на барный стул рядом с ним, уперлась локтями в гладкую, полированную поверхность стойки. — Разрешишь мне немного побыть с тобой? — тихо спросила она. Мэтт молчал несколько секунд, подняв на девушку глаза и разглядывая ее печальный профиль, а затем осторожно коснулся ее прохладных пальцев своими: — Столько, сколько захочешь, Кэролайн. — Спасибо, — и все-таки, этой ночью ее улыбка лишь тень той, которая обычно играет на ее губах. Кто-то причинил Кэролайн боль, кто-то обидел ее. Впрочем, здесь и гадать не нужно. В последнее время в разбивании ее сердца практикуется Стефан Сальваторе. Мэтт ненавидел его сейчас гораздо сильнее, чем тогда, когда ревновал его к Елене. Для начала они выпили кофе, но затем Мэтт все же достал бурбон. Никто не ждал его дома, зато рядом была Кэролайн, и он готов был остаться жить в этом идиотском баре, лишь бы только Форбс не уходила. Они болтали о всякой ерунде — о жизни в Мистик-Фоллз, об учебе в колледже Уиттмора, о ценах на собачий корм и о погоде, о платьях, о футболе и о том, как здорово все-таки собраться вместе и чувствовать себя настолько уютно, что не нужно никем притворяться. В конечном счете, Кэролайн сдалась и расплакалась у него на плече, признавшись, что ей так плохо, что хочется умереть. Мэтт гладил золотой шелк ее волос, вздрагивающую спину и шептал ей что-то ласковое и бессвязное до тех пор, пока она не затихла в его объятиях. — Я люблю тебя, Мэтт, — прошептала Кэролайн ему в плечо. — Только с тобой я чувствую себя такой защищенной. Спасибо тебе. — Я тоже люблю тебя, Кэролайн, — тихо ответил ей Донован, но вкладывая в эти слова совсем другой смысл...