Magical World TVD/TO

В тесной каморке под самой крышей, на чердаке старой церкви, стоящей во Французском Квартале, единственное окно распахнуто настежь, и ночной августовский ветерок игриво треплет тонкое кружево полупрозрачных штор. Давине Клэр запрещено практиковать магию, как и любой другой ведьме в этом городе, но эта девушка гораздо могущественнее всех ведьм Нового Орлеана, вместе взятых, и потому она сумеет скрыть следы своей небольшой шалости. К тому же, магия, которую она соткала этой ночью, не причинит никому вреда. Эта магия — особенная. Ни разрушительная, ни созидательная, она предназначена лишь для одного. Для того, чтобы звать. Зов этот будет слышен далеко-далеко, беззвучный, и в то же время настойчивый, всепроникающий. Он пронесется сквозь моря и океаны, горы и равнины, сквозь время и пространство и достигнет даже других миров, тех, о существовании которых никто и не подозревал. И когда этот особенный зов коснется нужных ушей, когда слова призыва растворятся в подсознании того, кто ждал, то магия поможет призванному преодолеть любые расстояния и очутиться там, где его ждут уже много лет... — Как ты сделала это? — его мальчишеский голос ничуть не изменился за годы, которые они не виделись. Голос, который еще даже не начал толком ломаться. Давина затаив дыхание смотрит, как первой в окно проскальзывает Тень - вечная спутница Питера, мальчика, который никогда не взрослеет. Тень деловито скачет по потолку, меряет шагами стены и, наконец, устраивается на стуле перед мольбертом, будто намеревается продолжить начатую Давиной картину. Питер парит прямо за окном, его рот растянут в широкой дурашливой улыбке и он разглядывает девушку с нескрываемым любопытством. Давине сдавливает грудь, потому что прошло целых пять лет, а он ни капельки не изменился. Ему было 13 тогда, и ему все еще 13 теперь, он все еще худощав и нескладен, и в глазах его пылает озорство и жажда приключений. И, увы, она замечает в его глазах кое-что еще. Равнодушие. Ступая на подоконник, Питер Пэн смотрит на нее и не узнает. Раздвигая руками шторы и спрыгивая в комнату, он все еще улыбается ей, но она для него — чужая. Просто потому, что она выросла. — Как ты сделала это? — повторяет он свой вопрос. — Для взрослых все пути в Неверлэнд закрыты. Никто не мог позвать меня оттуда, кроме потерявшихся мальчишек. — Как видишь, я нашла лазейку, — голос у Давины дрожит, ей так хочется обнять Питера крепко-крепко, так хочется, чтобы он схватил ее за руки и пустился с ней в пляс, как когда-то, когда он навещал ее ночами и брал с собой в сказочные путешествия. Но она не осмеливается подойти к нему, потому что Питер никогда не скрывал своего презрения к взрослым. А она теперь как раз одна из взрослых. — Я многому научилась с нашей последней встречи, Питер, — говорит она, убирая за уши пряди непослушных каштановых волос. — Я практиковалась в магии. — А мы, значит, встречались раньше? — Питер кажется удивленным, и Давина с горечью осознает, что он в самом деле забыл ее. Забыл, потому что она выросла. — Раньше ты звал меня Венди, — тихо напоминает она. — И я была вашей мамой... Но в глазах Питера по-прежнему ни тени узнавания.