Сердцу не прикажешь. Элайджа/ОЖП
31 октября 2015 г., 19:07
Ее звали Хейзел. Длинные рыжие волосы, голубые глаза, белоснежная кожа с нежной россыпью веснушек на носу и плечах, скромный нрав и свойственный лишь ей одной тонкий аромат лесных цветов — такой узнал ее Элайджа ровно две сотни лет назад, такой он полюбил ее, и такой ее похоронил после нелепой смерти от пневмонии.
С потерей Хейзел пришла тоска и тяга к уединению.
Он даже отправился в Ирландию, на ее историческую родину, и жил там долгие десятилетия, затерянный среди зеленых холмов и скорбеющий о ее мелодичном голосе, что напевал ему в сладкие предрассветные часы легенды о туата-де данаан.
Она и сама казалась ему эльфом — неуловимая и эфемерная, она словно искорка пронеслась в его жизни и скрылась, как те мерцающие огоньки, которыми люди из холмов дразнят путников и сводят с ума.
Две сотни лет прошло, и он думал, что смирился с ее потерей, но как же глубоко он ошибался.
Придя рука об руку с Джиа на очередной званый обед к Клаусу, с которым в очередной раз они были на грани войны, Элайджа и представить себе не мог, какой сюрприз приготовил ему брат.
Он вышел навстречу Элайдже вместе с рыжеволосой женщиной, чьи глаза были голубее ясного неба, и Элайджа ощутил, как обрывается у него все внутри.
Хейзел — живая, настоящая, та самая, о которой он скорбел и память о которой свято берег, смотрела прямо на него, но опиралась на локоть Никлауса.
Джиа, опирающаяся на его собственный локоть, нервозно поинтересовалась, что происходит. Клаус ответил, что всего лишь встреча двух старинных друзей, и со змеиной улыбкой посоветовал брату задавать правильные вопросы и делать правильные выводы, после чего увел Джиа с собой под каким-то надуманным предлогом.
— Так и не скажешь мне ничего? — у Хейзел был все такой же серебряный голос, но поворот головы, взгляд, полуулыбка - нет. Она изменилась, неуловимо, но необратимо, и Элайджа просто не знал, верить ли своим глазам.
— Хейзел… — его голос сорвался, и пришлось начать снова: — Хейзел! Ты жива… Но как? Ведь я сам хоронил тебя…
— Твой брат напоил меня своей кровью перед тем, как я умерла, — ответила девушка-эльф, поведя бровью, словно укоряя, что Элайджа сам этого не сделал. — Я пыталась сказать тебе об этом, умирая на твоих руках, но как-то не вышло.
Улыбка, скользнувшая по ее губам, была сухой и незнакомой ему.
Элайджа прочистил горло, которое внезапно свел спазм, прежде чем спросить о главном:
— Но почему ты не нашла меня после того, как вернулась к жизни?
— Потому что я искала не тебя, когда воскресла, — спокойно ответила Хейзел.
Элайдже показалось, что он вспыхнул и горит заживо. Впрочем, нет. Осознание ее предательства было куда ужаснее и больнее, чем гореть заживо.
— Клаус, — с горечью прошептал он, даже не спрашивая, а лишь констатируя факт.
— Прости меня, Элайджа, — произнесла Хейзел. — Но сердцу не прикажешь.
— Ты права, — проговорил первородный. Своему он тоже был не в силах приказать.
