За ставнями его дома

      Лавандовое поле простиралось перед Гарриком, переливаясь лиловой синевой под ветром и солнцем. Не было этому морю ни конца, ни края.       Особенно ярко и празднично выглядел берег после тусклого Эсгарота, его серости унылых зданий и блеклого отражения матового солнца в вечно холодной воде. После не вовремя сказанной правды. После того, как у Ингрид, чей покой он охранял и чьим мужеством восхищался, потемнело небо. После его бесчисленных хождений по разным инстанциям. После ожидания, оказавшегося бессмысленным. После всего…       Сидящая в тени раскидистого тиса Гейра — в нарядном пышном платье, черноволосая и черноглазая — похожая на яркую бабочку, залетевшую из дальних стран, сноровисто доставала из плетеной корзинки снедь и питье. И унывать не собиралась.       — И что теперь?       Грудной голос дополнил песню раннего весеннего утра, состоящую из стрекота кузнечиков и пения птиц, кусок вишневого пирога оказался около рта, и Гаррику, которому не хотелось не только есть, но даже говорить, пришлось сделать и то, и другое. Вяло дожевав, он ответил на вопросительный и настойчивый взгляд своей спутницы:       — Бургомистр передал свое распоряжение… Архивариус городской ратуши не нуждается более в охране, так как источник опасности вычислен и впредь не может быть угрозой госпоже Ингрид.       Гаррик, повторив дословно полученную бумагу, замолчал, не зная, как скрыть ощущение ненужности — ни в работе, ни в жизни. Это нехарактерное для него состояние началось после суда над первым помощником бургомистра и все никак не могло закончиться.       — И что? — не отставала Гейра. Гаррик, больше всего не любивший неопределенность, вздохнул и продолжил:       — Но приказа о том, что я опять причислен к службе охраны причала… Или хоть к какой-нибудь службе…       — Ты не дождался? — улыбнулась она, закончив за него.       — Тебе смешно, — вздохнул Гаррик. Улыбка Гейры тут же погасла.       — Нисколько, — а темные глаза блеснули. Задорные смоляные локоны взметнулись и опустились на плечи пружинками, когда Гейра подалась вперед, опершись рукой о траву. — Я не слышала, что ты говорил на суде, и не знаю, как это повлияло на решение бурго… народа. Но ты еще раньше защищал Барда от наших. От своих. Ты мне тогда сразу понравился. Все хотела спросить — а как вы познакомились?

***

      — Пригнись, заденут! Да пригнись ты, вот болван!       Гаррик, который углядел подозрительное копошение на крыше и остановился рассмотреть, обидеться не успел. Не успел и хоть что-то сделать в ответ на сердитый голос, как чья-то рука ощутимо придавила, заставив нагнуться за ларь с продуктами.       Гаррик повернул голову и обмер:       — Господин перв…       — Тихо ты. Не там. Вон, смотри. Попадешь?       Три коренастые фигуры были четко видны на коньке здания.       — Не уверен, — выдавил Гаррик. — Ох…       В просвете улицы показались негромко переговаривающиеся домохозяйки. Гаррик в предельном напряжении четко видел вязаные шапки, складки одежды, корзинки со свисавшими из них рыбьими хвостами… Этакой ранью, какой младший стражник пробирался на службу, многое можно купить задешево. А можно и схлопотать стрелу от внезапно появившихся орков.       — Кривоухий их раздери. Приказал же оцепить линию, — прозвучало негромко, но очень сердито.       Повернули домохозяйки как раз к прячущимся и подходили все ближе. Орки сразу насторожились. Один, как показалось Гаррику, держал в руках арбалет.       — Эти уроды обожают по женщинам бить, — раздался голос над ухом. — Делай, что можешь.       — А? — не понял Гаррик, обернувшись к Барду.       — Прикрой меня! Да хоть пошуми!       Бард чуть отполз, потом резко крутнулся через бок, прокатившись по грязи улицы за коробами, отбежал еще немного — подхватил лук, встал на линии выстрела — так, чтобы достать до крыши, подальше и от Гаррика, и от болтливых жительниц Водного Города.       И сразу заинтересовал орков.       Гаррик, вспомнив про приказ, изо всех сил натянул тетиву нового лука, вглядываясь в серый сумрак и радуясь, что натянул тетиву.       Вскрик. Попал? Непонятно. Попал!       Выяснилось, что врагов было куда больше трех, так как двое уже летели по длинной и пологой кровле из черепицы прямо на Гаррика, едва не догоняя в полете товарища, раненого или убитого. Зато, кажется, выронили и оружие.       А на конек крыши лезли еще и еще. Гаррик выстрелил несколько раз и спрятался за короб, наблюдая за стрелой, впившейся в гнилое дерево стены. Руки тряслись. Потом осторожно высунулся.       Звук выстрела Барда Гаррик конечно же не услышал, хоть и прислушивался, зато услышал крики, и несколько тел рухнули чуть быстрее живых собратьев на эту же улицу.       Женщины, завизжав, попрятались кто куда.       Гаррик обернулся к женщинам, потом обернулся к Барду и, не успев испугаться — или больше некуда было пугаться — закричал что есть силы:       — Сзади слева!       Быстрый удар локтем, не глядя, Гаррик движение еле заметил — и орк позади Барда упал наземь. Два ножа блеснули в воздухе — два тела остановились и плавно осели, почти без вскрика.       Теперь Бард уже что-то кричал Гаррику, но тот не слышал.       И не успел навести очередную стрелу или осмотреться, в какой стороне враг, как дышать стало нечем.       Он еле видел, как Бард, выхватив меч, бегом несся обратно. Светлой молнией сверкнул клинок, кто-то опять закричал от непереносимой боли… Еще и еще.       Скользкие и почему-то мокрые руки не поддавались, вдохнуть было невозможно, но орк внезапно словно присел — руки разжались. Гаррик, освободившись от хватки — теперь буквально мертвой — чужих пальцев, вдохнул воздух.       Орк упал, и Бард быстро вытащил меч.       — Сс-па… — еле смог прошептать Гаррик.       — Отползай, быстро!       Но отползти Гаррик не мог, и Бард отволок его за ворот кольчуги. И продолжал стрелять.       По краю стен пробежали, увеличиваясь в размерах, тени, но слева уже затопала стража, и справа от прохода — тоже. Засвистели стрелы, зазвенели мечи. Гарик дышал, как рыба, попавшая на берег.       — Жив, охламон береговой! — потрепал его Бард по затылку. Поднял полу своей одежды. — А вот плащу не поздоровилось.

***

      — На работе, милая, — улыбнулся Гаррик. И потянулся за вторым куском пирога.