За ставнями его дома

За огромными, никогда не закрывающимися окнами дома первого помощника бургомистра пылало солнце. Отражалось в глади озера, по которому очень осторожно, но неумолимо начинали наползать первые лапки тумана. — Садись, что стоишь, как неприкаянный, — Бард со скрипом подвинул табуретку, глянул блестящими темными глазами. Гаррик отцепился от окна, подошел к очагу, уселся на предложенное место, уцепился руками с двух сторон за края и от души покачался. — Говори уже, — заторопил первый помощник бургомистра. — Работу-то нашел? — Нашел, — согласно кивнул Гаррик. — Но что-то не липнет ко мне работа. Или я к работе. — Сколько продержался? — понятливо спросил Бард. — Две недели в охране одного, эхм… тр-р-ритона. Да я рад даже. Если эту скотину прибьет кто-то, это будет уже без меня. Зато, — Гаррик вздохнул, — с моего благословения. — Поэтому смурной такой? Гаррик молчал, гладя теплое дерево. — Гаррик, — позвал его Бард. — Знаешь, скоро я мало чем смогу тебе помочь, так что если нужно — говори сейчас. Отломил и протянул крысу кусок сыра. Белый зверек покосился на гостя, потом — на Барда, тот кивнул, мол «доверять можно», и лишь тогда крыс начал есть, сжимая в крошечных розовых лапках лакомство. — Чего это не сможете-то? Я, это… — Гаррик совсем смутился, а уши наверняка полыхнули, как два паруса. — Давай, говори, как есть. До Литона они дошли быстро и молча. Доктор, давно превративший один дом Нижнего Эсгарота в лечебницу, всегда был на месте. Бард переговорил с лекарем один, затем втолкнул смущенного Гаррика. Он рассказал, как мог и что знал, про мать Гейры. — Ходила, значит, — покачал головой Литон. — Ходила и хромала. — Что, очень плохо? — Гаррик не смог скрыть беспокойства. — Да уж ничего хорошего. Перелом наверняка есть, он только усиливался, разрывая все рядом с собой. А раз уж она и вовсе легла, — Литон вздохнул, — уже не встанет. Если, конечно… — переглянулся с Бардом и замолк. — Если что? Что, господин доктор?! — Гаррику мигом представилась грустная Гейра, заплаканные карие вишни глаз и опустившиеся ее руки. — Ну давай, говори, — поторопил доктора Бард. — Нет, я так не могу! — вскинул руки Литон. — Как это можно? Ставить диагноз, да еще и назначать лечение в отсутствие больной?! Да вы все под девятую волну попали! — А пойдем, — потянул его Бард. — У тебя же, обход вроде как закончился? Значит, все по дороге. Литон поправил галстук и выпрямился воинственно. — Ко мне даже из Верхнего Эсгарота больных привозят! Сами добираются, не считаясь с опасностями и затратами, — несколько сник. — Правда, тут самое страшное, если ограбят или плохо станет в пути, но тут уж на все воля вод. — Ли-и-итон, тут случай исключительный, — помощник Бургомистра к вечеру тоже выглядел усталым, а потому его уговоры приобретали дополнительный вес. — Я бы ради обычного просить не стал, ну подумай. — Хм, — свел кончики пальцев лекарь. — Дело же не в случае. Стоит лишь создать возможность, и остальные мигом станут требовательными, что этого не могут, этого не хотят и вообще при смерти. А у меня таких же целая лечебница, Бард! Сердитый доктор очень Гаррика напугал, устоять на месте было сложнее, чем во время сражений, хотя там и щит, и меч — все вооружение на страже хозяина. Бард, наоборот, словно бы расслабился: ссутулился и плечи опустились, руки на груди сложенные расцепил. Переступил с ноги на ногу — но он-то точно не от волнения! Наверняка стоять устал, а присесть им сердитый доктор и не предлагал даже. — В долгу не останусь, Литон, ты меня знаешь. А тут — три жизни на кону, — вздохнул шумно. — Девчонка-то хорошая, подле матери убивается, а Гаррика тебе представлять не надо, тоже… — Знаешь, Бард, ты как заноза в заднице! — лекарь подпрыгнул на своем кресле, будто бы действительно мягкое место занозил. — Я завершил работу! До завтрашнего утра! И ты не заставишь меня нарушить сразу все уклады, которыми живет мой дом. Во-первых, сегодняшняя работа вышла. Во-вторых, болящие ко мне сами все добираются. В-третьих… — В-третьих, ты почти согласился, Литон, прекрати ломать комедию, будто я тебя не знаю, — Бард голоса не переменил, отчего звучало ну страшно просто убедительно. Хотя Гаррик на всякий случай примолк, ожидая взрыва негодования, но Бард лишь усмехнулся. — Кстати, репей в хвосте мне нравился больше, я говорил уже? — посерьезнел, нахмурился. — Ну что, Литон, ты согласен? Не удостоив важного человека ответом, лекарь заворчал и стал что-то по комнате выискивать. Бормотал негромко, но сердито, поэтому Гаррик спросил потише на всякий случай, чтобы не беспокоить больше. — Я, это… — начал Гаррик. — Не знаю, как Гейра-то. — Сейчас она дома? — уточнил Бард, нимало, кажется и не взволновавшись. Литон принялся собирать сумку, забрасывая туда что-то найденное, и заворчал громче. — Дома! — обрадовался Гаррик и тут же опечалился. — Только она страсть как не любит, когда ей помогаешь. Бард отчего-то поотстал и хмыкнул еще, захотелось на него тоже лекарю пожаловаться, но Гаррик не стал. Уж уговорить помощника бургомистра принять вспоможение он и без чужого совета сможет. А вот Гейру… — Помогать надо умеючи, — пояснил по дороге Литон. — У нас, милый друг, есть правило, приходить помогать тем, кто не может подняться. Только не смотрите на меня такими большими глазами, мы ходим, только редко и повод надо. Вот соседка, к примеру. Есть ли у Гейры соседка? — Не знаю, — смутился Гаррик, перескакивая следом за доктором и помощником бургомистра очередной вонючий канал с мутной более обычного водой. — Хорошо, а подруги у этой почтенной женщины имеются? — доктор ходил очень шустро, почти как Бард, хотя ноги обычный длины были, Гаррик едва поспевал. — Тоже нет, господин лекарь, одинокие они, тут, понимаете, суеверия всякие водные силу имеют, — покосился на молчаливую фигуру Барда. — Гейра ж темненькая, волосы пружинками, глаза вишенками, рот розами алыми, но темненькая, вот их и сторонятся все почти. — Хм, да, случай непростой, — тоже на Барда глазами стрельнул почему-то, — ну, а сам-то? Ты-то, стражник Гаррик, не сторонишься? Гаррик подумал, что даже если Гейра его прибьет за неумеренную помощь, пусть она его прибьет после визита доктора Литона, а потому смело подтвердил: да общается, нет не сторонится. Гейра, высунувшись на стук, и правда сердито сверкнула глазами. Но тут вперед выступил Бард. — Доброго дня, сударыня Гейра. Благодарю вас за вашу заботу! Разрешите нам проведать вашу матушку? Гейра, растерявшаяся от подобного визита, да еще вечером, мявшая в руках платок, кивнула и пропустила пришедших мужчин вперед. — Как зовут больную? — спросил Литтон. — Сколько лет? Давно лежит, то есть не поднимается? — Иммоджина, — торопливо ответила Гейра, убирая остывший чай со стола. — к пятидесяти годам дело, господин лекарь, а лежит так с месяц, кажется, не припомню точнее. Пахло ромашкой, но этот свежий, деревенский аромат все же не заглушал запах лежачей больной. Глаза у матери Гейры, были водянистые, в красноватых прожилках, лицо тонкое, осунувшееся, покрытое сухой кожей. Оно было неуловимо похоже на лицо Гейры, и Гаррика кольнуло жалостью. Рядом с постелью лежали вязаные носки. Видно, Инноджина помогала дочери, чем могла. — О, Гейра, это твои друзья? — голос у женщины тоже был сухой и ломкий. — Ты не предупредила, что у нас будут гости. — Ах, мама, это очень хорошие люди, — Гейра заулыбалась лучисто, только слезы в глазах стояли. — Я и сама не знала, что придут, не предупредили. — Разве это хорошо, дочка? — женщина смотрела укоризненно и виновато одновременно. — Что за странные беседы, — Литон вклинился, как нож или меч, неожиданно и резко. — Ну-с, больная, надо осмотреть вашу немочь, да не переживайте, я лекарь, я на своем веку всякого повидал, вот вы пробовали роды с двойняшками принимать? А я пробовал и принимал! Занятное дело, скажу я вам! Под отвлекающие разговоры господин доктор их всех из комнаты выставил, и теперь оттуда слышались глухо два голоса — его и несчастной мамы. Бард увлек Гейру в крохотную кухоньку. Там тихо расспрашивал о житье-бытье, да так, что Гейра торопливо отвечала, а потом тихонько заплакала. Гаррик, оставшийся промеж обеих комнат, в маленьком коридорчике, задумался. Почему у него так никогда не получалось? Размышления прервала открывшаяся дверь в комнату, лекарь их впускал обратно и позвал отдельно Гейру. — Почему так долго за помощью не обращались? — сердито спросил Литон после осмотра, повыше натянув одеяло на смущенную женщину. — Мама… — вытирая глаза, вскинулась Гейра, — она всегда лечилась у одного врача. — Да, это я к мастеру Гронибу хожу, то есть раньше ходила, — голос подала уже увереннее, живее как-то, а потому не так страшно. — Врача! — сердито выговорил Литон. — Коновала, а не врача. Бард, выйдем, разговор есть. — А я? — спросил Гаррик. — И ты, и Гейра, — решил за всех Бард. — А вы не беспокойтесь, сударыня Иммоджина. Мы еще с вами танцевать будем. Пожилая женщина молча качнула головой и прикрыла глаза. Поговорить вышли на пятачке подле канала. Бард вздохнул недовольно, рассматривая тротуар. Доски тут почти прогнили и явно нуждались в замене. — Вот что, — сухо и отрывисто начал Литон. — Совсем кость ходуном ходит. Оперировать надо. Иначе… все только хуже станет. — Сколько? — спросил Гаррик о главном. — Работа бесплатно. Только суставы соединить надо. Не первый случай у меня, — вздохнул Литон. — И как? — встревожилась Гейра. — Помогло? — В том-то и дело, что опоздали, — недовольно ответил лекарь. — Но изделие, должное соединить сломанные кости, уже готово. Опасно это, но и оставлять как есть еще опаснее. Воспаление обеспечено, а там и… всяким закончиться может. Гейра не плакала, только глаза потемнели до черноты, а лицо в окружении темных спиралек волос стало белым-белым. — Литон, не томи. Говори, что делать надо, — произнес Бард. — А то сейчас Гейру до обморока доведем. За работу платы не надо, а за устройство? — Беда в том, что золото хоть и хорошо тем, что не вызывает заражения, в данном случае слишком мягко. Железо слишком быстро ржавеет, — ходил вокруг да около Литон. — Я обратился к гномам. — Митрил! — догадался Гаррик. — Его немного, но сами знаете, сколько стоит гномье серебро. Гейра совсем сбледнула, и Гаррик ей ненавязчиво плечо подставил, чтобы обперлась. Она привалилась, да и не заметила того вовсе. — Даже если выгрести все, что есть и меня и у Гейры… — прикинул Гаррик и огорчился. — Литон, делай что нужно, аванс я найду. — решил Бард. — Будет тебе митрил! — и улыбнулся Гейре. — Рано пока делать, слаба она, — привычно ворчал Литон. — Тебе бы все торопиться! Вот через неделю… Вот список, чем поить и чем кормить, — сунул он бумагу в руку Гейры. — Но как же, а на что же… Приготовить я сумею, но этим же месяц семье питаться можно! — О деньгах не переживай, — Бард выгреб из кармана монеты, приложил к рецепту, даже не глянув, сколько именно. — Потом еще будет, пока все по бумаге делай. Гейра судорожно свела ладони, чтобы ничего не потерять и бумажку-то замяла, но не вникла. Гаррик ее по плечам погладил, чтобы расслабилась. — Я все верну! Верну вам, честно! — а в голосе слезы заслышались. — Э, нет, девушка, все нам возвращать не надо, вы о маме своей позаботьтесь, вот и довольно с вас, — Литон совсем посерьезнел, но не сердился. — Как в бумаге написано! А теперь домой и готовить! Гейра всхлипнула, хотя заплакать не успела, кивнула, порывисто Гаррика обняла и вернулась в дом. На улице без нее словно еще потемнело и совсем промозгло стало. — Вечно с тобой, Бард, какие-то истории происходят, репей ты на хвосте, — Литон проворчал и первым двинулся в обратную дорогу. — Иммоджина — жена стражника, так? — втолковывал Бард Гаррику по пути. — Делаем подписной лист и собираем деньги. Сейчас я тебе деньги отдам… Не зря же я жалование получил! Хотя нет, давай до Литона вместе пойдем. Еще ограбят тебя, лопоухого. — А почему вы говорили, что скоро помочь не сможете? — спросил Гаррик. — А ты услышал все же! — рассмеялся Бард. — Увольняюсь я. — Что? — охнул Гаррик. — А то! — и непривычно довольный вид, и блеск в глазах Барда внезапно обрели значение. — А Ингрид знает? — Ингрид, — Бард выговорил имя тихо и ласково, — не знает Ингрид. Боюсь я, Гаррик. Никогда не боялся, а теперь боюсь. А ну как не простит? Год ведь прошел. — Да она!.. — запнулся Гаррик от чужой непонятливости. — Она же знаете как о вас беспокоится! Бард широко шагал по последнему мосту от своего дома. Последний луч заходящего солнца вырвался из-под темных туч, блеснул на шпиле ратуши, отразился в воде каналов и погас окончательно. Фонарщики приставляли лесенки, зажигали фонари, и их желтый свет окутал Эсгарот, делая его приветливым и уютным. — А если согласится, то мы уедем, — признался Бард. — Не все ведь такие, как бургомистр. Есть и Литон, и Гейра! — чуть ли не жалобно произнес Гаррик. — Айаз уехал, а теперь еще и вы!.. — Не даст мне бургомистр здесь работать. Да и как бы не решил отомстить через Ингрид. Опять боюсь, — признался Бард. — Не боялся, потому что нечего терять было. Но Гаррику Бард, признававшийся в слабости, слабым не казался. А как уж смотрела Гейра на помощника винира! Как на волшебника из сказки. Эх, на миг огорчился Гаррик, жаль, что он не маг. А то бы наколдовал здоровья Иммоджине! Внезапно налетел ветер, зашевелил медные вывески, поиграл веревками, протянутыми между домами, всколыхнул стоячую воду. Вот так и Гаррика болтает волной. А уж куда прибьет, одни Вала знают. — Спасибо за помощь, Бард, — сказал Гаррик, и горло перехватило. — Не в деньгах счастье, — махнул рукой тот. — Но иногда они помогают.