Сборник зарисовок по Драмионе

Чаще всего приступы настигают его во сне. Когда в их небольшом доме всё затихает, сонная него накрывает их обоих… Именно тогда к нему приходят кошмары. Гермиона не спрашивает – она это и так слышит. Драко шепчет во сне. И от этого мурашки по коже, так как шрам на руке всё еще не дает забыть события восьмилетней давности. Беллатриса Лестрейндж. Малфой-Мэнор. Гермиона в полубессознательном состоянии почти визжит от боли. И до синевы бледное лицо Драко, который был обязан стоять спокойно и не выказывать никакой жалости к /грязнокровке/. Сейчас дико представлять, что у такой счастливой с виду пары такое жуткое прошлое за плечами. И Драко стыдно и гадко. Перед ней - Гермиона это точно знает. Она научилась спать чутко. И когда сегодня за окном задребезжал рассвет, а в их спальню проникли первые лучи солнца сквозь прорехи в гардинах, она снова услышала его рваное дыхание. Мгновенно открыла ещё сонные глаза. Пока машинально оглянула спальню, пока убирала волосы с глаз… Он проснулся, рывком поддался вперед и сел на постели. Простыни уже были пропитаны его потом. - Драко? Леденящий сердце звук – его жадные неумелые глотки воздуха. Словно он захлебнулся водой, и теперь никак не мог нормализовать дыхание. Драко даже не взглянул в её сторону. Расширившимися глазами он смотрел прямо перед собой, ладонями прикоснувшись к шее. Льняные волосы налипли к намокшему лбу. Еще секунд пять они оба слышали лишь его рваные вздохи и свистящие выдохи, вперемешку с всхлипами. - Опять,- прошептала Гермиона. В это мгновение она впала в какое-то заторможенное состояние, чувствуя, словно сердце обхватил капкан с шипами, и теперь при каждом вдохе и выдохе ей самой становилось неимоверно больно. А сердце билось как сумасшедшее. Из этого состояния тихого ужаса её буквально вытащил Драко, вновь поддавшись резкому рывку. Он мгновенно преодолел расстояние от кровати до окна, быстро распахнул гардины и едва ли не со злостью рванул створки окон на себя. Спальню тут же заполонил холодный осени воздух. И вновь эти жуткие звуки, словно он рыба, выброшенная на сушу. Всхлипы, выдохи, безуспешные попытки что-то произнести. Гермиона подскочила следом. Нелепо запутавшись в пижамных штанах, стащив одеяло следом на пол, она тут же подбежала к тумбочке напротив кровати и принялась её обыскивать. - Дыши! Слышишь? Не смей меня заставлять снова вызывать этих гребанных колдомедиков! Вспоминай дыхательные упражнения, - голос дрожал так, что Гермиона сама толком не понимала, что говорит. Старые очки, футляр, косметичка, фотографии… Полку за полкой она обыскивала липкими от пота руками, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Колдомедики говорили, что эти приступы уж точно не смертельны. Но вот на психическое состояние могут повлиять. Все проблемы в голове – и это было правдой. Драко как-то сказал, что страх можно описать так: внутренняя неуверенность в следующем своём вдохе. - Нашла! – девушка схватила бумажный пакет, лежавший под завалами фотографий, как самый лучший и ценный приз. Обернувшись на Драко, Гермиона нервно сглотнула. В его глазах неприкрытый страх, длинные пальцы цепко схватились за горло, скорее мешая, нежели оказывая хоть какую-то помощь. Он стоял возле самого окна, поддаваясь вперед, кажется, совсем не думая о том, что может вывалиться. Пакет почти выхватил из её рук, слегка измяв его. Буквально мгновенно стек по стене вниз, судорожно вдыхая и выдыхая в пакет. - Я рядом. Рядом, - Гермиона села на пол. Ледяными пальцами убрала налипшую светлую челку со лба, успокаивающе провела губами по его макушке. Интимный и личный жест, исполненный неподдельным сопереживанием. Драко прикрыл глаза. Потихоньку восстанавливающееся дыхание и ледяные пальцы на лице – это успокаивало. Дарило защищенность. Ему снились смерти. Начиная с падения Дамблдора с Астрономической башни, заканчивая… ничем не заканчивая. Память, словно издеваясь, то и дело подбрасывала в его кошмары отрывки битвы за Хогвартс. Те моменты, когда убитые заклинаниями однокурсники буквально пролетали рядом с ним, врезаясь в ближайший объект. В такие моменты грань между сном и явью была настолько тонка, что ему невольно казалось, будто пожиратели смерти забрали у него Гермиону, или она умерла там, в Хогвартсе, или Беллатриса Лестрейндж… Он иногда думал, что если вспомнит и закроет глаза, то обязательно вновь услышит те дикие, просто нечеловеческие вопли, издаваемые Гермионой. И ещё увидит, как она корчится на полу поместья, которое он ранее считал надежным и спокойным домом. В своих самых страшных кошмарах это Драко был на месте Лестрейндж и пытал Грейнджер. Такое случалось нечасто – успокоительное все-таки помогало, как следствие, колдомедики в его ситуации не были такими уж бесполезными. Стало легче. Драко уже даже может в ответ что-то говорить, но кратко, чтобы не сбить ритм дыхания. Он качает головой, усмехаясь собственной трусости. Да, гриффиндорский факультет не оканчивал, что сказать. Нет у него стальных нервов, как у Грейнджер, которую кошмары войны, казалось, совсем не мучили. Гермиона с облегчением замечает в его глазах что-то кроме страха. Теперь Драко смотрит более осмысленно. Она выдыхает. Обхватывает его лицо своими ледяными пальцами и целует в липкий лоб. - Я рядом, - вновь говорит она. Гермиона прислоняется макушкой к стене и буквально вжимается своим плечом в плечо Драко. Он высокий, худой практически до костлявости, бледный. Смотря на него, у Гермионы всплывает только одно слово: анемичный. Но когда на тонких губах возникает насмешливая улыбка, когда в серых глазах вспыхивают искорки заинтересованности… Наверное, тогда она вообще смогла на него посмотреть как на мужчину. Это было где-то в министерстве магии, два года назад. Когда он, увидев знакомую макушку, молча вошел в лифт, лишь отчего-то больно и неожиданно ущипнув её за локоть. Такой возмутительный знак внимания она просто не могла проигнорировать. И с её появлением в его жизни начались эти приступы. Возможно, Гермиона являлась самым живым для него напоминанием о событиях, происходящих в военное время. - Заваришь чай? - Да, конечно, - Гермиона встает, с нежностью ущипнув его за нос. Драко усмехается в пакет, прикрывая глаза. Вдох-выдох, вдох-выдох… Девушка прикусывает нижнюю губу, выходит из комнаты и плотно прикрывает дверь. Немного замешкавшись, начинает идти на месте, с каждым шагом всё тише и мягче ступая на пол. Замирает. Спустя мгновение до её слуха доносится шелест пакета, словно его сминают в руках, а следом тихий, почти звериный приглушенный рык. Отчаяние. Он так напуган. Гермиона поворачивается, упираясь лопатками в дверь, и закидывает голову, устремляя взгляд в потолок. Больше всего на свете она хочет, чтобы кошмары прекратились.