Ванилька

Пожалуй, впервые за последнее время, рабочий день для Юры тянулся так долго и невыносимо нудно. Мало того, что босс завалил отчётами, так ещё и коллеги шептались за каждым углом, с удовольствием обсуждая вчерашнюю встречу местной мегеры и какого-то очкарика. За Бэкхёна было обидно до глубины души, но что-то говорить в его оправдание девушка не стала — только масла в огонь подливать. В итоге домой она пришла поздним вечером. С трудом доползла до дивана, вытянула ноги и прикрыла глаза, приготовившись тихо подремать пару минут, как раздался настойчивый звонок в дверь. Увидев на пороге соседа, Юра перестала горбиться и охать при каждом движении — напротив, распрямила спину и мило улыбнулась. — Прости, что беспокою, — уже не надеявшийся, что ему откроют, встрепенулся Бэкхён. — У меня к тебе дело. — Проходи! Проводив гостя на кухню, девушка запорхала по небольшой кухоньке, одновременно разогревая еду и выкладывая из пакета купленные по дороге домой продукты. Бэк, аккуратно сложив ладони на коленях, сидел на краю стула и с любопытством наблюдал за передвижениями Юры. А Квон сама не понимала, чего вдруг так разволновалась. Мало того, что не знала, как выпендриться и какой вкусностью угостить соседа, так ещё и в спальню успела сбегать, сменив строгий костюм на милую футболку и легкомысленную юбочку с рюшами. — Вот, кушай, — с улыбкой поставив перед пианистом полную тарелку еды, Юра уселась напротив и подперла подбородок рукой. — Мм, спасибо, — слегка заторможено кивнул Бэкхён и следующие несколько минут можно было услышать только тихое чавканье. Казалось, мужчину совершенно не смущал пристальный взгляд Юры. Он спокойно кушал, отправляя в рот аккуратные порции, и то и дело вытирал испачканные уголки губ салфеткой. И наблюдавшая за ним девушка ни за что бы не призналась, что вся эта картина доставляет ей невероятное удовольствие. Право, было в этом что-то такое, уютное и домашнее — то, что она искала на протяжении долгих лет. Готовить не для себя, а для кого-то. Приходить не в пустой дом, а зная, что тебя там ждут. Совсем неожиданно Бэкхён стал иллюзией того, к чему она стремилась. Реальностью он не мог быть по одной простой причине — ведь совсем не о таком Юра мечтала. Её придуманный идеал куда лучше сидевшего перед ней мужчины. У него шире плечи, увереннее взгляд и наглее улыбка. Он не раскладывает на коленках салфетку, не слизывает аккуратно прилипшую к губе рисинку и не просит вполголоса положить ему в чай одну ложечку сахара. Бэкхён вздрогнул, когда помрачневшая Юра с грохотом поставила перед ним кружку, и неуверенно потеребил молнию на толстовке. — Что-то случилось? — медленно, взвешивая каждое слово, поинтересовался он. — Чего ты хотел? — нервно теребя ремешок так и не снятых часов, спросила в ответ Квон. Сделав глоток чая и жалобно покосившись на полную вазу ореховых печенюшек, к которым он так и не решился притронуться, Бэк перевёл испытующий взгляд на Юру, словно решая, говорить о цели своего визита или не стоит. — Ну? — нетерпеливо поторопила его девушка. — Хотел попросить об ответной услуге! — выпалил пианист и тут же, пока решимость его не покинула, продолжил. — В эту субботу состоится благотворительный концерт. Все приходят со вторыми половинками и будет не слишком красиво, если я приду один. Я не прошу тебя идти со мной, зная о твоей нелюбви к классике, но возможно, что среди твоих подруг найдётся та, которая не прочь побывать на концерте, пообщаться с известными музыкантами и провести в моей компании пару часов? Юра недобро прищурилась, мысленно перебирая имена подруг. Сомнений не оставалось — среди них насчитывалась пара-тройка ценительниц прекрасного. Вот только отправлять их на пару с Бэкхёном совершенно не хотелось. Кроме того, все они были замужем и их супругам вряд ли понравится такая перспектива. Да и что греха таить — от мысли, что сосед скоротает вечер в чужой компании, сердце ревностно сжималось и покалывало. Нет, Юра по-прежнему не имела серьёзных планов на сидевшего перед ней мужчину, но природное собственничество буквально кричало, что Бён Бэкхён её — сосед, друг, да неважно кто! — Хорошо, я схожу с тобой, — кивнула Квон, царским движением подвигая вазочку под нос изголодавшегося пианиста. — Нужно одеться как-то по-особенному? — Было бы неплохо, если ты была в вечернем платье, — спрятав смущённую благодарную улыбку в чашке, отозвался Бэкхён. — Будет тебе платье, — фыркнула Юра и, схватив Бэка за руку, потащила в гостиную, чтобы посмотреть на пару фильм. *** Собираться Юра начала с самого утра. Первым делом сбегала в салон красоты, где ей нанесли пару питательных масок, сделали красивую укладку, макияж и обновили маникюр. Следующим пунктом стал тщательный выбор наряда из уже имевшегося арсенала платьев. Остановив выбор на классическом бежевом, длиной до колена, она долго подбирала к нему туфли и сумочку. Наконец, побрызгавшись любимыми духами, нервно села на диван и закусила губу. Времени до концерта ещё куча, а она уже готова! Бэкхён, как и обещал, пришёл за ней ровно в четыре. От Юры не укрылось, как восхищённо заблестели его глаза за стёклами очков, когда он увидел её на пороге квартиры. — Ты прекрасно выглядишь, — покрывшись красными пятнами, сделал робкий комплимент пианист. — Только-только собралась, — отмахнулась Квон, сдёрнув с вешалки пальто. — А где Мон Нён? — Попросил тётушку Хваён с ним посидеть, — помогая Юре одеться, ответил Бэкхён. — Мне стыдно, что я заставляю сидеть пожилую женщину с шебутным щенком. — Да разве мне сложно? — раздался с площадки скрипучий голос. Горгулья, почёсывая за ухом высунувшего от удовольствия язык Мон Нёна, не сводила взгляда с новоиспечённой парочки. — На свадебку-то хоть позовёте? — хмыкнула соседка, не спеша возвращаться в квартиру. — Всенепременно! — ядовито прошипела Юра, не в силах закрыть дверь. — Давай я, — Бэкхён мягко отобрал у неё связку ключей и закрыл замок. — Держи. Спрятав ключи в сумочку, девушка благодарно кивнула и первой зашагала вниз по ступенькам. Она слышала, как пианист вежливо попрощался с Горгульей и поспешил следом. Выйдя на улицу, где моросил мелкий противный дождь, они едва не бегом добежали до машины и сели в тёплый уютный салон. — Всегда хотел спросить, почему ты её не любишь? — заводя мотор, поинтересовался Бэкхён. — А за что мне её любить? Суёт свой нос в каждую щель, вечно лезет с нравоучениями. Нас, вон, поженила. Хотя какое ей дело до чужой жизни? — возмущалась Юра, то и дело бросая на мужчину взгляды, но не встречая поддержки. — Хочешь сказать, что я не права? — Она старая одинокая женщина. Дети и внуки её почти не навещают, вот она и общается с соседями. Знаешь ведь, как любопытны пожилые люди. По крайней мере, тётушка Хваён всегда приходит на помощь и ничего не делает со зла, — спокойно объяснял Бэкхён по дороге к концертному залу. — Все мы однажды станем старичками и старушками, так что важно уже сейчас научиться уважать старость. — И всё равно это не отменяет того факта, что она лезет, куда не просят! — Не спорю. Но научись относиться к этому с пониманием и не злись. В том, что мы одиноки, нет её вины. Она лишь хочет нам помочь, — пожал плечами мужчина, не отводя взгляда от дороги. Оставшуюся часть пути они провели в молчании. Юра думала над словами Бэкхёна, слегка волновалась и изредка на него косилась, но её спутник оставался сосредоточенным и невозмутимым. — Я представлю тебя как свою подругу. Это ни к чему не обяжет, — уже припарковавшись, заметил Бэк. После чего выбрался из машины и, обойдя её, распахнул дверцу, помогая Юре покинуть салон. Девушка чувствовала себя принцессой — здесь, перед старинным зданием, в сумерках и искусственном свете неоновых вывесок, под каплями холодного мартовского дождя, охлаждавшего кожу, и ощущением тёплых пальцев, обвившихся вокруг запястья. Не разнимая рук, они поднялись по ступеням и прошли в любезно распахнутую охранником дверь. Бэкхён помог девушке снять пальто, после чего сдал вместе со своим в гардероб. Воспользовавшись тем, что мужчина отвлёкся, Юра торопливо его рассмотрела — классический чёрный костюм сидел на нём как влитой, прекрасно контрастируя с белоснежной рубашкой. Чуть влажные от дождя волосы не потеряли форму, но Бэк всё равно машинально их поправил, слегка коснувшись узкой ладонью. — Пошли? — вернувшись к девушке, улыбнулся он. В роскошно украшенном холле прохаживались разновозрастные пары, собравшиеся в кружки по интересам и увлечённо общавшиеся между собой. Даже далёкая от классической музыки Юра, без труда распознала в паре напомаженных мужчин известных музыкантов, время от времени мелькавших по телевизору. Дамы во всём соответствовали кавалерам — ухоженные, элегантные и пафосные. На их фоне Квон казалась залётной птичкой, попавшей в эти пенаты совершенно случайно. Взяв бокал шампанского с подноса пробегавшего мимо официанта, Юра позволила Бэкхёну подвести себя к одной из таких компаний. Увидев Бёна, собравшиеся мило заулыбались и испытующе уставились на его спутницу. — Добрый вечер! Позвольте представить — моя подруга Квон Юра! — с гордостью представил девушку Бэкхён. Некоторые на это заявление отреагировали равнодушно, в то время как другие наградили Юру насмешливыми взглядами. Зря она согласилась на это расплывчатое «подруга» — теперь этот бомонд надумает себе Бог весть что, а она расхлёбывай! Недолго походив по холлу, то и дело с кем-то знакомясь и приветливо улыбаясь, Квон с трудом дождалась начала концерта и устало опустилась за один из столиков. На небольшую сцену тут же вышел ведущий и начал громко рассказывать о проделанных благотворительных акциях и бизнесменах, приложивших к ним руку. — Жаль, что здесь нет моих друзей. Я хотел вас познакомить, — Юра вздрогнула, когда тихий шёпот коснулся её уха. Бэк, сидевший рядом, видимо, тоже не горел желанием слушать речи ведущего. Благо, свет в зале был слегка приглушен и никто не замечал их болтовни. — А не рано ещё с друзьями знакомиться? — хитро прищурилась девушка. — После того, как мы познакомились с твоей роднёй — в самый раз, — шутливо фыркнул Бэкхён, вновь распрямив спину и успешно сделав вид, что внимательно слушает затянувшуюся речь одного из меценатов. Следующим пунктом вечера стали занудные выступления музыкантов. Были здесь и саксофонисты, и скрипачи, и даже пара пианистов сыграла что-то весёленькое. — Бэк, когда твоё выступление? — жалобно наморщив нос, прохныкала Юра. — Совсем тяжело? — понятливо поинтересовался Бён. — Я выступаю через одного человека. Отыграю и сразу уйдём. Потерпишь? — Ага, — поджав губы, устало кивнула девушка. Казалось, мужчина совсем не нервничал — спокойно пил минералку, изредка бросая взгляд на часы, разминал под столом пальцы и всякий раз улыбался Юре, когда их взгляды пересекались. Девушке упорно казалось, что она волнуется за двоих — её ладони были влажными, а сердце стучало быстро, словно сумасшедшее. Лично она терпеть не могла выступать на публике, в то время как для Бэкхёна это было в порядке вещей. Когда, наконец, объявили о его выступлении, Юра встрепенулась и на мгновение нервно сжала прохладную ладонь пианиста. Бэк не смог сдержать благодарной улыбки и, одёрнув пиджак, решительно направился к сцене. Подойдя к микрофону, обвёл горящим взглядом публику и остановился на напряжённой Юре. — Сегодня прозвучало немало красивых композиций, и я, признаюсь, долго размышлял над тем, что исполнить. В итоге, остановил свой выбор на Фабрицио Патерлини и его бессмертной «Veloma». И перед тем, как начать играть, я хочу сказать вам — никогда не запирайте своё сердце от любви. Впускайте её в себя, дарите другим людям. Живите во имя любви — к семье, избраннику, животным, увлечениям. Именно любовь способна наполнить нашу жизнь красками, превратив чёрно-белое в цветное. Юра не смотрела на мужчину — она слушала музыку. Разглядывала пузырьки в бокале, ветку сочного винограда и корпус забытого на столе телефона. И таяла в музыке, медленно умирая, чтобы уже через минуту возродиться — сбросить с себя пепел старых надежд и несбывшихся желаний, расправить плечи, улыбнуться новому дню, поверив, что в нём всё будет хорошо. Нужно просто открыть свою душу. Не бояться любить. Смотреть на тех, кто нужен, не стесняясь своих собственных чувств. Находить смелость признавать их, а не прятаться в кокон из амбиций и выдуманных идеалов. Ведь реальность куда беспощаднее и, быть может, прекраснее? Смело подняв взгляд, Юра поймала нежную улыбку Бэкхёна, всё это время наблюдавшего за ней, и сердце предательски сжалось, тут же застучав, как сумасшедшее. Послав ответную улыбку, Квон перевела взгляд на длинные пальцы, порхавшие над клавишами и глубоко вздохнула. Годами создаваемый отточенный образ стервы, мегеры и карьеристки осыпался шелухой на блестящий пол, обнажая то, что пряталось внутри — хрупкое, слабое, преисполненное надеждой, верой и жаждой любви. Бэк всё-таки смог разбить вдребезги домик, в котором она пряталась, боясь разочарований и боли. Вынул её, крепко сжал и протянул на вытянутых руках к солнцу, свету, к жизни. Закончив выступление и уступив место следующему участнику концерта, Бэкхён схватил Юру за руку и потащил к выходу. — А это ничего, что мы вот так сбежали? — пьяно хихикала она, придя к выводу, что последний бокал шампанского был лишним. — Нормально, — отмахнулся мужчина, усадив девушку в салон. — Может, заедем в магазин и отметим выступление дома? — Полностью поддерживаю! — кивнула раскрасневшаяся Квон. *** Расположившись на полу в гостиной Бэкхёна, молодые люди увлечённо спорили о том, стоит ли идти за Мон Нёном или оставить его у соседки до утра. Юра кричала, что идти к Горгулье пьяным нельзя. Бён доказывал, что если не пойти к ней сейчас, то утром она решит, что ночь они провели вместе. И попробуй сообразить, что правильно, когда почти пустая бутылка вина так и просится, чтобы ей на замену поставили вторую, ещё закупоренную. — Она уже спит, — взглянув на часы, покачала головой Юра. — Ничего с твоим псом не случится, Паганини! — Не хочешь рассказать, почему так не любишь классическую музыку? — пропустив обращение мимо ушей, хмыкнул Бэкхён. — Пф, это, вообще-то, не секрет, — закатила глаза девушка. — В детстве мама каждое лето отправляла меня в Сувон. Там жила моя тётушка — одна из многих — и её недоразвитая племяшка. Знаешь, такая толстая, прыщавая, с жирными пальцами. У неё в комнате стояло пианино и она каждый день тренькала на нём свои сраные фуги! Играть не умела, но била по клавишам — день и ночь! А её мамашка ещё соседок приводила, они садились вокруг этого ящика и дурацкой жирухи и восхищённо лопотали о её «гениальности»! На всю жизнь впечатлений хватило, честно! Бэкхён, слушавший внимательно, неожиданно расхохотался и прикрыл ладонью рот. Его смех был таким заразительным, что Юра сама не выдержала и засмеялась. Щуря глаза, она не отводила взгляда от сидевшего напротив Бэка. Снявший очки, он казался неожиданно беззащитным и непривычно… симпатичным? И его влажные от вина губы, красные щёки и длинные трепещущие ресницы сводили с ума. Мужчина резко замолчал, когда девушка подползла к нему и села рядышком, привалившись к плечу. С любопытством выгнул бровь и предложил подлить вина. — Бэк? — М? — Ты же понимаешь, что между нами всё несерьёзно? — В смысле? — Ну… всё это понарошку. Я сейчас не ищу серьёзных отношений. — Я понимаю, не переживай. Юра подняла взгляд на сидевшего рядом мужчину и прикусила губу. Сейчас ей казалось, что не так уж он и пьян, как хотел казаться. Зато она сама была ко всему готова. — Поцелуй меня? Глаза Бэкхёна недоумённо округлились, а сам он нервно сглотнул, отчего кадык нервно прокатился по горлу вверх-вниз. — Зачем? — Хочу целоваться. С тобой. Сейчас. Прошептав последнее слово в приоткрытые губы мужчины, девушка закрыла глаза и замерла, счастливо улыбнувшись, когда он всё-таки её поцеловал. Колдовство Пак Чанёля развеялось без следа — Бён Бэкхён целовал её, напористо, но нежно. А ещё невыносимо, пьяняще сладко. Юра позволила себя обнять и притянуть ещё ближе. Осмелилась положить ладонь на гладко выбритую щёку и насладиться чуть резким ароматом парфюма. Слегка прикусывала тонкие губы, лизала крохотную родинку в уголке рта и тихо смеялась, когда тонкие пальцы пробегались по стройным бокам, словно по клавишам. Удивительно — столько лет не тянуло ни с кем целоваться, а с таким неидеальным захотелось. — Нацеловалась? — отстранился мужчина, чмокнув напоследок распухшие губы. — Хочешь сказать, что мне пора? — оскорбилась Юра. — Если хочешь, могу постелить тебе на диванчике, — рассмеялся Бэкхён, хотя на дне его глаз мелькало беспокойство. — Ты прав, я пойду. Но этой ночью я буду думать о тебе, — томно прошептала девушка и, с трудом поднявшись, заковыляла к двери. Догнавший её пианист, помог обуться и проводил до квартиры. Заботливо открыл дверь, подвёл к кровати и даже одеялом укутал. Хотел спросить, не нужно ли чего, но Юра уже мирно сопела, изредка причмокивая зацелованными губами. Бэк задержался лишь на минуту — провёл ладонью по длинным спутанным волосам, коснулся поцелуем тёплого виска и неслышно покинул квартиру, наглухо заперев за собой дверь.