Ванилька

Юре казалось, что вместе с уходом Бэкхёна в её жизни словно выключили свет. Весь мир разом потерял краски и очертания. Затоплялся серым, тусклым сиянием мартовских дней, промозглым ветром и холодным дождём, который сутками напролёт хлестал над продрогшей столицей. Погружённая в депрессию девушка из последних сил пыталась бороться с хандрой — просыпаясь от звона будильника, упрямо стаскивала с себя тёплое одеяло и шла под душ. Затем вливала в себя горький кофе, заедала его бутербродом и тащилась на работу, где её поджидали сплетницы-коллеги и Сехун, от которого у неё, если честно, уже начала болеть голова. Это в первые дни после разрыва с Бэком девушка с энтузиазмом приступила к плану под кодовым названием «Влюби в себя О Сехуна». Не жалея ни времени, ни денег на безупречный внешний вид, она продолжала его хвалить, подкармливать, лелеять, кокетничать. Казалось, что парню нравились эти неловкие ухаживания, и в то же время, он почти не предпринимал ответных шагов, переложив всю инициативу на хрупкие плечи Квон. Как выяснилось позднее, это и стало фатальной ошибкой в их так и не завязавшихся отношениях. Если в первое время Юру восхищала любая мелочь в поведении Сехуна, то уже через два дня её стали раздражать постоянные перепады настроения и вечное отлынивание от дел. Всегда строгая и педантичная, когда дело касалось работы, Квон едва не закипала, когда О демонстрировал своё наплевательское отношение к выбранной профессии. Вот взять того же Бэкхёна – да, он тренькал на пианино, но относился к этому со всей серьёзностью. Юра ни разу не видела, чтобы он пропустил занятия со своими учениками или утренне-вечернюю разминку за собственным инструментом. Бэк всегда точно следовал своему расписанию и это очень нравилось Квон. К концу недели девушка устала дышать вечным запахом табака и перегара. Она уже и жвачки Сехуну подбрасывала, и тайком перевешивала его толстовку под кондиционер в надежде, что та хоть немного проветрится. Но на следующее утро О опять приходил с бодуна и затоплял их когда-то уютный кабинет устойчивым мерзким запахом. А ведь Бэкхён никогда себе такого не позволял. Он не курил, выпивал в меру, а его одежда пахла либо порошком, либо одеколоном. Но самое главное откровение подкараулило Юру дней через десять, свалившись как снег на голову. В тот вечер Сехун вновь подвозил её домой, как уже делал до этого несколько раз. Квон так и не пригласила его домой, да и вообще, устала намекать, что может добраться и на метро. Почему-то находиться рядом со стажёром было неуютно — всё время казалось, что он где-то недоговаривал и льстил, крутя в голове совсем иные мысли. Когда джип О остановился ровно напротив подъезда, Юра машинально бросила взгляд на окна Бэкхёна, как делала всякий раз, когда шла домой, и уже хотела попрощаться с Сехуном, как поняла, что за всю дорогу они НЕ ПЕРЕБРОСИЛИСЬ НИ СЛОВОМ. Серьёзно, они молчали, потому что у них совершенно не было общих тем для разговоров. О жил вечными тусовками, выражался на молодёжном сленге с обильным использованием нецензурной лексики и о театральных премьерах, художественной литературе и кулинарии знал ровно столько же, сколько Юра о каннабисе, тематических вечеринках в Каннаме и новом альбоме Джастина Бибера. Первое впечатление оказалось обманчивым. Не было у Сехуна двойного дна — он на самом деле был таким — ветреным, легкомысленным и непостоянным. Юра не назвала бы его пустым, просто их интересы были слишком различны в силу возраста и социального положения. Это Бэк мог поддержать любую тему для разговора, а с Сехуном Квон даже рот боялась раскрыть, не желая ставить в тупик ни себя, ни его. Сейчас она ясно понимала, что даже если случится чудо и они начнут встречаться, им будет слишком скучно друг с другом. Они из разных миров, слеплены из другого теста. Они просто разные — во всём, в любых мелочах. И пока разочарование не затопило с головой, как десять лет назад отравляя душу ядом ненависти, лучше закончить всё прямо сейчас. Пока Юра размышляла над этими невесёлыми мыслями, Сехун начал медленно наклоняться к ней, вытягивая губы для поцелуя. Словно резко проснувшись, девушка дёрнулась и отстранилась. Улыбнулась на прощание и, не глядя на сконфуженного О, выскочила под ледяной ливень. А на следующее утро Квон стала свидетелем пренеприятнейшей сцены. Хотела перед началом смены забежать на кухню за кофе, но притормозила у приоткрытой двери и прислушалась к томным вздохам и звукам мокрых поцелуев. Осторожно заглянула в щель и обмерла — Сехун жадно целовал секретаршу босса, нагло шаря ладонями под короткой юбкой. Девица царапала его в ответ и, откинув голову, подставляла под поцелуи тонкую шею. — М-м, нас могут увидеть, — наконец, отстранилась она, поправляя задравшуюся блузку. — Да и вдруг твоя начальница увидит, устроит мне скандал! — Да прекрати! У меня на старух не встаёт. Я вообще хочу её послать куда подальше, достала уже своими дурацкими булками кормить! Оба захохотали, а Юра, стиснув зубы, резко толкнула дверь и, игнорируя напряжённые взгляды, спокойно налила себе кофе и ушла. Больно не было и плакать не хотелось. Просто ещё одна «любовь всей жизни» оказалась фальшивкой. *** Впрочем, возвращаться к Бэкхёну Юра не спешила, как и относить забытые им вещи. Пакет недолго стоял в прихожей — вскоре Квон его распотрошила и приватизировала толстовку бывшего парня, каждый вечер надевая её после работы и разгуливая по квартире. Она хранила запах Бэка, его тепло, которое хотя бы немного согревало в холодные одинокие ночи. Сосед почти не играл на пианино, но в те редкие моменты, когда его тонкие длинные пальцы касались клавиш, Юра неизменно кидала на пол подушку, садилась у стены с кружкой горячего кофе и слушала ненавистную когда-то мелодию, незаметно вытирая слёзы вытянутым рукавом. Нет, она не любила Бэкхёна и не мечтала его вернуть. Вот только этот человек из просто соседа успел стать знакомым, близким и родным. С ним было действительно хорошо и весело, и тёмные вечера не казались такими уж ненавистными, как сейчас. С ним было интересно — говорить, молчать, смотреть фильмы и слушать музыку. И именно поэтому Юра не хотела его возвращать. Вдруг мужчина опять ей наскучит и она начнёт выносить ему мозг? Девушка была уверена, что Бэк не переживёт ещё одного разрыва. Он был достоин лучшей участи, чем совместная жизнь с Квон, которая его ни капельки не ценила. Кори очень часто торчала на их площадке, атакуя бронированную дверь пианиста. И записки ему подкладывала, и подарки оставляла. Но сколько бы она не скреблась внутрь, Бэк не открывал ей дверь. Юре казалось, что если она однажды наберётся смелости и заявится в гости к соседу, тот и её на порог не пустит, ведь он никому не даёт второго шанса. Как-то раз, возвращаясь с работы, Квон застала любопытную сцену — Горгулья, старчески ворча и охая, пыталась выкурить Кори из подъезда, даже полицией угрожала, мол, сколько можно в дверь стучать. Раз не открывают, значит не особо ждут. Разрыдавшаяся девица, не выдержавшая прессинга старухи, сбежала по лестнице, едва не сбив с ног Юру, а сама Горгулья, окинув соседку нечитаемым взглядом, скрылась в собственной квартире, от души хлопнув дверью. Квон догадывалась, что старушка на её стороне, и в глубине души была благодарна. *** Звонок с неопределённого номера раздался почти в полночь, когда Юра уже почистила зубы и готовилась ко сну. Услышав в трубке голос Чанёля, девушка с трудом подавила желание сбросить вызов, а когда услышала просьбу выйти во двор, чуть не задохнулась от возмущения. Он что, решил её убить без свидетелей?! Впрочем, любопытство взяло верх и Квон спустилась вниз, неловко скользя в домашних тапочках на скользких ступенях. Пак действительно ждал её во дворе. Курил, облокотившись на бок блестящего в свете фонаря автомобиля, и ёжился от прохлады, оставшейся после затяжного дождя. Не говоря ни слова, Юра встала рядом и опустила голову. Чанёль не спешил говорить, а она не знала, как себя с ним вести. В конце концов, встреча была его инициативой, а Квон подождёт, она терпеливая. — Я бы хотел извиниться за тот… инцидент, — метко швырнув окурок в урну, заговорил мужчина. — Не знаю, что на меня тогда нашло. Наверное, просто не ожидал тебя увидеть. — Да уж, это было внезапно, — согласилась Юра. — Надеюсь, ты понимаешь, что о нашем прошлом не должно быть известно никому, кроме нас. — Не волнуйся, у меня к тебе сто лет назад всё перегорело, — фыркнула Квон, успев изрядно замёрзнуть и растерять остатки сонливости. — И не побегу я к твоей жене, даже не надейся. — Почему же ты такая… — Ну? Какая? — Так и не научилась любить? — Уж это я с тобой точно не собираюсь обсуждать! Юра дёрнулась, но Чанёль тут же поймал её за локоть и притянул обратно. Внимательно вгляделся в побледневшее лицо, легко встряхнул девушку и отпустил. — Зачем ты причиняешь Бэку боль? Ты знаешь, во что превратилась его жизнь после твоего ухода? — Ты же сам сказал, что мечтаешь о нашем расставании! Радуйся, скоро Бэк найдёт себе новую подружку! — Но ему нравишься ты! И он действительно страдает! Ты знаешь, как он похудел и осунулся? Он перенёс на ногах воспаление лёгких, сам ходил в аптеку за лекарствами и колол уколы, в то время как ты развлекалась с каким-то мужиком! — Да ни с кем я не развлекалась! — вспыхнула Квон. – Да, мы не общаемся, но если бы он обратился ко мне за помощью, я бы не отказала! И вообще, у него Кори есть! — Думаешь, что сможешь найти кого-то получше? Прости, но нет! И дело не в том, что ты уже далеко не юная леди, у которой всё впереди. С твоим характером и взглядом на жизнь встретить такого парня, как Бэкхён, было настоящим чудом! Вот увидишь, однажды он разлюбит тебя, но будет уже слишком поздно возвращать его обратно! — А ты почему вмешиваешься?! Если я такая плохая, а Бэк такой хороший, то зачем тебе нужно, чтобы мы были вместе?! — Да затем, что я хочу видеть своего друга счастливым! Пусть и с тобой! — Я тоже хочу, чтобы он был счастлив! Но мне нет до него дела! Я ничего к нему не чувствую! — И именно поэтому ты сейчас стоишь передо мной в его толстовке и тапочках! Юра вздрогнула от хлопка двери и звука заведённого мотора, придя в себя, лишь когда автомобиль Пака скрылся за поворотом. Осмотрев себя с головы до ног, она села на влажную от дождя скамейку и протяжно вздохнула. Чанёль посеял в её сердце зёрна сомнений, окончательно смешав все эмоции и чувства. *** Теперь, когда отношения со стажёром устаканились и стали строго-деловыми, Юра вновь вернулась в тесные объятия общественного транспорта. Она специально задерживалась подольше на работе — не столько потому, что у неё был острый приступ трудоголизма, сколько в попытке переждать час пик и добраться до дома относительно спокойно. Вот и в этот раз она вышла из офиса одной из последних. Не спеша дошла до остановки и, спрятавшись под навесом, закрыла ярко-красный зонт, стряхнув с него капли воды. Автобус подошёл почти сразу и, о чудо, практически пустой. Протиснувшись в заднюю дверцу, Юра равнодушно осмотрела салон и так и застыла посреди прохода, не отводя взгляда от тёмной макушки. Когда транспортное средство резко тронулось, Квон едва успела уцепиться за поручни, чтобы не распластаться в проходе. Мысли лихорадочно метались в черепной коробке — подойти или выйти на следующей остановке; поздороваться или сделать вид, что не заметила. Впрочем, пока девушка размышляла, ноги сами довели её до вздрогнувшего Бэкхёна, явно не готового к подобной встрече. — Привет! — Юра натянуто улыбнулась и плюхнулась рядом с бывшим парнем. — Здравствуй, — кивнул Бэк, отвернувшись к окну. Закусив нижнюю губу, Квон исподтишка его разглядывала. Сколько они не виделись? Недели две или около того? Чанёль оказался прав, от прежнего Бёна остались кожа да кости, даже глаза потускнели, а уголки губ были скорбно опущены вниз. Но зато он был всё таким же тёплым и уютным — именно поэтому Юра слегка на него навалилась, с удовольствием чувствуя, как согревается левый бок. — А ты почему не на машине? Бэк резко обернулся, недоумённо глядя на девушку, и пожал плечами: — В ремонт отдал, мотор что-то барахлит. — М-м-м… А едешь откуда? — С работы. Бэкхён тяжело вздохнул и перевёл взгляд на поздних пассажиров, ехавших на автобусе помимо них двоих. Один читал книгу, другой зависал в телефоне, а кто-то дремал, заткнув уши капельками наушников. А Юра хотела толкнуть своего соседа, чтобы он проснулся, ожил и улыбнулся ей, как прежде. Чтобы вновь поддерживал любую тему для разговора, блистая острым умом и вставляя забавные замечания. Хотелось, чтобы не сидел истуканом, а прижал её к себе, поцеловал в макушку и сказал, что всё будет хорошо. И Юра бы ему поверила. И пошла на его свет, как слепой на манящий звон колокольчиков. Она запуталась в собственных сомнениях и тревогах, не видела выхода из ситуации. Просто хотела быть счастливой, но не знала как. — Твои ученики хорошо поживают? — спросила Квон, с нетерпением ожидая ответ. — Нормально. — Не прогуливают занятия? — Мы готовимся к весеннему концерту. Нужно много чего выучить, некогда расслабляться, — пробормотал Бэкхён и вновь закрылся стеной отчуждения. А Юра пожалела, что никогда раньше не спрашивала его о работе. Она уверена, Бэк мог бы рассказать много интересного, и глаза бы его счастливо сверкали, а не были холодными, как сейчас. Они вышли на одной остановке, вот только мужчина свернул к супермаркету, а девушка, не попрощавшись, метнулась домой. У неё был план, но нужно было время, чтобы успеть его реализовать. Горгулья, кажется, не удивилась, когда увидела на пороге квартиры Юру. Хитро усмехнувшись, протянула девушке залаявшего Мон Нёна, который тут же облизал тёплым языком лицо девушки. Пока щенок, царапая коготками паркетный пол, заново обнюхивал углы давно не посещаемой квартиры, Квон наложила ему в миску любовно отложенных косточек и засыпала сверху кормом. Итак, довольный Мон Нён хрустел угощением. Осталось покормить его хозяина. И нет, Юра это делала не потому, что решила вернуть парня. А просто… просто должен же был хоть кто-то его накормить! У Бэка концерт на носу, репетиции, а он скоро истощает настолько, что даже тень перестанет отбрасывать. Нет, его нельзя оставлять без присмотра. По-соседски, да просто по-человечески она обязана за ним приглядывать! Бэкхён не чужой человек, и если они теперь не любовники, то друзьями всегда могут остаться. Когда в дверь коротко позвонили, Юра как раз успела поставить в духовку противень с картофелем и мясом. Вытерев руки полотенцем, вышла в прихожую и щёлкнула замком. На пороге стоял помятый Бэк и нервно поправлял очки. — Мон Нён у тебя? — Ага, проходи, — отступила в сторону Квон. — Просто позови его и мы уйдём. — Бэк, не упрямься! — Юра ласково улыбнулась и попыталась затащить мужчину в квартиру. — Я приготовила ужин, давай поедим. — Я не голоден! — Ты скоро в скелет превратишься! — Тебе-то какое дело? Любовника своего покорми, а я сам и себя обеспечу, и собаку. Мон Нён, быстро ко мне! — Не кричи, пожалуйста, — взмолилась Квон, продолжая держать Бэкхёна за руку. — Давай поужинаем, как хорошие друзья, и… — Ты мне не друг! — Ой, голубчики, неужели помирились? — выглянув из-за скрипнувшей двери, улыбнулась Горгулья. — Ну и слава Богу! Милые бранятся, только тешатся! — Мы не… — Бэк неожиданно стушевался и, неловко кивнув старушке, шагнул в квартиру Юры и закрыл за собой дверь. — Ну вот, теперь у тебя будут проблемы. — Какого характера? — До твоего нового парня дойдут неверные слухи. — Нет у меня никакого парня, — Квон улыбнулась, довольная тем, что её ревнуют, и силой стащила пальто с немного смягчившегося пианиста. — Иди мой руки, а я пока чайник поставлю. Ужин прошёл в молчании, но для Юры было главное, что Бэкхён впервые за долгое время нормально покушал, а на бледных щеках даже выступил румянец. Любовные терзания, конечно, хороши, но всё же обедать нужно по расписанию. Она хотела сказать об этом Бёну, но язык не повернулся. А ещё грызла вина за то, что бросила его одного во время болезни. Пусть по незнанию, но Чанёль прав — пока Юра пыталась выстроить новые отношения, Бэк болел и занимался самолечением. Вот ведь гордец, даже намёка не дал, как ему плохо! Квон нравилось заботиться о других, а о Бэкхёне в особенности. Нравилось смотреть, как он с аппетитом кушает, пьёт чай с её булочками и довольно жмурится. Она представляла его с другой девушкой, которая непременно будет по уши влюблена, и понимала, что той сказочно повезёт. И ревность сжигала её изнутри, затмевая здравый смысл и дешёвое благородство. Подперев подбородок рукой, Юра смотрела на сидевшего напротив парня и едва удерживалась от соблазна, чтобы не подойти к нему и не поцеловать горячие губы, слизывая с них прилипшие крошки и выцеловывая их контур и родинку в самом уголке. Быть может, Бэкхёну будет правильнее остаться на ночь? Если он захочет… Но нет, ведь они теперь просто друзья, а друзья не спят друг с другом, даже если очень хочется. — Спасибо. Мы пойдём, — Бэк вытер губы салфеткой и покосился на уснувшего рядом с миской Мон Нёна. — Ты его перекормила. — Вы оба такие тощие, что у меня сердце кровью обливается, — откровенно призналась Юра, вытащив из тумбочки бумажный пакет. — Я тебе с собой заверну, чтобы было чем завтракать. — Не стоит! — А это уже мне решать, — фыркнула Квон, аккуратно складывая булочки. — Может останешься? Мы бы фильм посмотрели. — Юра! — строгий голос невольно заставил выпрямиться и втянуть голову в плечи. — Мы расстались, если ты забыла. — И что? Мы же по-дружески. — Нет. Взяв протянутый девушкой пакет, Бэк поблагодарил её кивком головы и сунул подмышку недовольно пискнувшего щенка. — Завтра придёшь? — уже в коридоре поинтересовалась Юра. — Конечно нет! — Я приготовлю твой любимый суп, — задумчиво улыбнулась девушка. — Н-е-т! Какая из трёх букв тебе непонятна? — раздражённо фыркнул Бэкхён. Вместо ответа Юра встала на цыпочки и, обхватив ладонями щёки мужчины, коротко чмокнула его в губы. А затем распахнула дверь и вытолкнула в коридор. Кажется, прошло не меньше десяти минут и все звуки на площадке давно стихли, а сердце билось всё так же загнанно и губы были сладкими от поцелуя со вкусом сливочного крема. Юра запуталась, она сама не понимала, что делала. Она пыталась сбежать от Бэкхёна, но её с чудовищной силой тянуло обратно. Хотела стать другом, но желание слиться с ним воедино было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Как поступить, чтобы не ошибиться в очередной раз? Как избежать нового разочарования? Квон лишь устало простонала и пошла убирать со стола. Ей хотелось верить, что время само расставит всё по местам, а пока нужно покорно следовать зову непостоянного женского сердца.