Мы хотели умереть

9 декабря. Вторник - Мы уезжаем в небольшой тур на месяц, - говорил Лиам. - Нам крупно повезло, что нам предложили давать концерты по всей стране. Я стоял в студии Лиама. Они с Найлом упаковывали инструменты и другие, нужные им вещи. Они были очень взволнованы предстоящему событию, их глаза горели, как весёлые огоньки. - Я рад за вас, - искренне произнёс я. Хотя, всё же, тайно завидуя, что они начинают набирать популярность. - А я зашёл за диском. Один человек хочет приобрести наш альбом. - Ого, поздравляю, - Лиам улыбнулся и сделал шаг к тумбочке. Там у него находилась огромная коллекция различных CD. - Вот, держи. Выпрямившись, друг протянул мне диск. Найл тоже повернулся ко мне лицом. - Ты всё ещё хочешь объединиться с нами в группу? - с дружелюбной улыбкой спросил он. - Конечно, - честно ответил я. Желание с каждым днём всё росло во мне. - У нас с Лиамом есть предложение. Да, Лиам? - Найл повернулся к другу. - Если ты точно пообещаешь, что вы с Гарри объединитесь с нами, мы с Найлом на протяжении всего тура будем пиарить ещё и ваш альбом, - уже серьёзно сказал мне Лиам. - Только не ври. - Я абсолютно точно вступлю в группу. Мне было так стыдно говорить эти слова. Ведь Гарри не хотел вступать группу, а желал всё время быть лишь со мной. Было низко так нагло за него говорить и принимать решения, но я надеялся, что мне удастся его уговорить. - Значит, договорились, - Лиам пожал мне руку на прощание. Когда я вернулся домой после студии, меня встретили тишина и спокойствие. Настолько странно, что меня даже напугало. Но ещё больше меня напугал струящийся аромат, дразнящий нос. Женский парфюм с запахом розы, если меня не обманывало моё чутьё. Аромат витал в воздухе, словно его обладательница удалилась совсем недавно, и он не успел осесть. Наскоро скинув с себя одежду, я отправился искать Гарри по комнатам. Я обнаружил его, лежащим у мебя на диване. Задумчивым взглядом он сверлил потолок. - А где все? - начал я с безобидного вопроса. - Твои сёстры и мама ушли в кино, - ответил Гарри, не переводя на меня взгляд. - Ты знаешь, что они сегодня уезжают? Твоя мама не довольна, что девочки слишком долго прогуливают школу. - Понятно, - единственное, что смог сказать я. Не знаю, что я почувствовал после этой новости. Наверное, разочарование, что пятью близкими людьми станет меньше. - Ты выглядишь расстроенным, - я попытался перевести разговор в нужное русло. - Мама приходила, - Гарри сглотнул и одним махом уселся на кровати. И снова его взгляд искал во мне поддержки, будто бы хотел, чтобы я схватил его крепко-крепко. Или же мне так казалось из-за моего личного желания? - И как всё прошло? - осторожно спросил я, всё ещё стоя в дверном проёме. Гарри пожал плечами. - Она извинялась передо мной. Она плакала и так яро просила прощения, что... я готов был всё забыть, но не дал ей об этом знать. Не знаю, понимаешь меня или нет, но от её объятий я потерял голову. Я знал, что мы родные друг другу люди и должны быть вместе, несмотря ни на что. - Я понимаю, - я оживился при воспоминании о недавней встрече с мамой. - Поверь, я чувствовал то же самое. - И тебе хватило силы её простить? - Да, ведь я всё же её люблю. Гарри снова погрузился в раздумья. Он пытался что-то решить для себя, разобраться в своих чувствах. Но эта задача была для него непосильной. Ему было слишком тяжело. - Ты обещал, что поможешь перебороть мне страх сцены, - напомнил он, улыбнувшись. - Да, точно! - оживился я. Сегодня был яркий солнечный день, нежные лучи прорывались через ткань занавесок и ползли по полу. Из-за них комната казалась сказочным сверкающем местом, где нет невзгод, а царит исключительно счастье. Когда я взял гитару, сел рядом с Гарри на кровать в позу лотоса и заиграл, комната приобрела ещё более душевную атмосферу. - Смотри на меня, представляй, что я один из зрителей. - Но я не могу. Тебя я не стесняюсь, - возразил Гарри. - А почему ты меня не стесняешься? - Ну, ты не сделаешь мне ничего плохого, ты не посмеёшься, если мой голос сорвётся и бровью не поведёшь, если я не попаду в ноту. - Но ведь зрители тоже не начнут кидать в тебя помидоры, - усмехнулся я. - Они хотят наслаждаться твоим голосом, и если вдруг ты сделаешь небольшую ошибку, они не обратят внимания, если ты будешь держаться уверенно. Кроме того, на сцене ты можешь иногда переводить взгляд на меня, чтобы расслабиться. - Я только на тебя и смотрел, - смущённо признался он. - Ладно, начнём. Я зажал пальцами левой руки нужный аккорд и заиграл до боли знакомый перебор. Музыка лилась, как горный ручей, переливалась, словно кристалл на солнце. И голос Гарри сливался с мелодией, иногда возвышаясь, иногда падая. Чудесное пение заставляло сердце трепетать. Я играл, восхищаясь голосом, который доносился до моих ушей. Глядя, как пальцы умело бегали по струнам, я даже не заметил, как Гарри испепелял меня взглядом. Лишь подняв голову, я столкнулся с глазами, наполненными нежностью и умилением. Так смотрят на крошечного котёнка. А Гарри смотрел на меня. Вся комната была наполнена светом, словно мы были в самом центре очага. Свет пронзал нас насквозь, проникал даже в души. Гарри на секунду замолчал, я почему-то тоже перестал играть. Гарри смотрел на солнце, освещающее его с ног до головы. Он снова закрыл глаза, отдаваясь исключительно свету, касаниям лучей. А затем он посмотрел на меня, словно впитал в себя заряд энергии, подобно цветку. - Выйдем на балкон? - предложил он. Я не понимал, что опять зародилось в этой неугомонной кудрявой башке. Какая же мысль снова ударила Гарри в голову? Но я согласился. Мы надели наши свитера и вышли на балкон. Я уселся на стол, и всё передо мной исчезло за водопадом солнечных лучей. Я оглядывался, но не мог увидеть, ровным счётом, ничего. Как-будто мгновенно ослеп. Но мои зрачки вдруг отреагировали на внезапную тень и слегка расширились. Гарри встал передо мной и загородил солнце. Торчащие кудряшки пылали, словно Гарри был ангелом, спустившимся с небес. Я улыбнулся, завидев друга, а затем вздрогнул, как от удара. Гарри осторожно провёл рукой по моей щеке, так робко и медленно, будто боялся, что я могу сорваться с места и убежать. Но я был не в силах этого сделать. Я сидел в оцепенении и с трудом заставлял себя дышать. Я стал замечать, что расстояние между нашими лицами сокращается, и когда осталось лишь пара миллиметров, я закрыл глаза. В ту же секунду свет стал литься прямо из меня, душа вылетела из меня, запарила где-то высоко. Губы чувствовали прикосновение жаркого рта Гарри. Его мягкие сладостные губы касались моих, и я несмело, словно вздрогнул, сомкнул и свои. Я чувствовал наш поцелуй всем сердцем, оно рвало грудную клетку на части. Наши губы плясали в страстном танце, лаская друг друга. А когда я вдруг почувствовал пустоту, меня заполнили вновь. Свет снова обхватил меня целиком, я опять ничего не мог увидеть. Но Гарри не исчез, он просто заключил меня в самые крепкие в мире объятия. Сжимал так, будто наша близость казалась ему крошечной и недостаточной. У меня были те же ощущения, я прижал его к себе в ответ. - Я вчера сказал, что ты единственный человек, которого я люблю, - полушёпотом произнёс Гарри. - Но, боюсь, ты не придал этим словам особого значения. Я хочу тебя всё время обнимать, целовать, держать за руку, я по-настоящему тебя люблю! Я молчал. Почему-то, когда Гарри признавался мне в самом сокровенном, я не мог вымолвить ни слова. Я не мог выразить своих настоящих чувств, и это раздражало. - Я тоже хочу быть с тобой, - я всё-таки смог выговорить эти слова и подарил Гарри лёгкий поцелуй в шею. С мамой и сёстрами я распрощался очень душевно. Ещё бы несколько недель назад я бы и подумать не смог, что буду так крепко обнимать маму и обещать, что обязательно навещу её на Рождество. Я бы не поверил, что мысленно буду желать, чтобы мама погостила у меня ещё хотя бы пару дней. Посчитал бы невозможным улыбаться от её тёплых слов. Не менее сильно я желал оставить у себя сестёр. Я обнял каждую, а потом они навалились на меня гурьбой. И снова от звонкого смеха моё сердце плясало. Девочки также не обделили объятиями и Гарри. Он лишь смущённо поглядывал на меня, пытаясь что-то передать. И это что-то несло в себе много любви и желания. На последок Лотти поднялась на цыпочки и шепнула мне прямо в ухо, чтобы никто больше не смог услышать: - Будь умницей, Луи. Я верю, что у тебя всё будет хорошо. Исправляйся. Я поцеловал её в щёку на прощание. Мне мало верилось, что я изменю свою жизнь, но во мне закрепились корни надежды. Теперь мне казалось, что я должен хотя бы попробовать. Стоило только голосам на лестничной клетке удалиться, Гарри резким движением развернул меня и прижал к стенке так, что задрожал позвоночник. В ту же секунду я почувствовал его пылающий поцелуй на своих губах. Он целовал так горячо, так страстно, что от энергии вокруг него могла зажечься спичка. Прижимая меня к стене, он хозяйствовал в моём рту. Неудержимая страсть уже полностью охватила Гарри, и я просто за ним не поспевал. Я стоял в недоумении и кое-как пытался отвечать на поцелуи. Но мне, скажу честно, всё это не было приятно. Мне не было приятно, что Гарри не давал мне даже пошевелиться, не приносили наслаждение поцелуи, горячее самого пламени. Я хотел вырваться из хватки, потому что я не этого хотел. Когда Гарри на какую-то секунду расслабился, я дал ему отпор. Рукой упёрся в грудь и как можно сильнее прижался головой к стене. Затем просто улизнул из его хватки. - Прости, но мне нужно в душ, - сказал я, стараясь приветливо улыбаться. Гарри лишь сверкнул глазами, словно представляя меня под тёплыми струйками воды. В ванной комнате я скинул с себя всю одежду, залез в ванну и включил душ. Я тут же порузился в атмосферу пара и ласкающей воды. Как только я освежился и выключил воду, в ванную без стука зашёл Гарри. К счастью, я успел намотать полотенце вокруг бёдер и теперь стоял в ванне, глядя на него во все глаза. Тот смотрел на меня с нетерпеливым возбуждением. Слишком уж нагло подошёл он ко мне, по-хозяйски устроил руки у меня на бёдрах и потянулся за поцелуем. Стоя в ванне, я был ростом с него, поэтому теперь ему не приходилось наклонять голову. Сначала Гарри прошёлся языком по моим губам, а затем вцепился в них жадной хваткой. Его язык ворвался в мой рот, вовлекая меня в жаркий танец. Похоть так и витала в воздухе, накаляя его больше, чем горячий пар. Руки Гарри поглаживали меня по бёдрам, а затем незаметно стали перемещаться мне на зад. Я почувствовал, как во мне нарастает страсть, и я обхватил руками лицо Гарри. Мне было мало его, но в то же время, слишком много. Моё сердце билось с безумной скоростью и, сильнее самого мощного насоса перекачивало кровь к каждой венке, к каждому сосуду. От столь жарких поцелуев я чувствовал, как горит моё тело. Но в то же время мне они были неприятны. Гарри целовал меня, как какую-то шлюшку. Его тянуло ко мне возбуждение, а не любовь, о которой он мне говорил. Я испытывал к нему самые нежные и сильные чувства, переполняющие меня, при любом его прикосновении испускающиеся фонтаном. А Гарри не ощущал того же. Он просто целовал меня с неимоверной страстью, используя лишь для того, чтобы удовлетворить свои потребности. - Гарри, - я немного отстранился. - Я немного... эм... устал. Чувствую себя хреново. - И мои поцелуи тебя не лечат? - промурлыкал он, утыкаясь носом мне в шею. - Нет, просто... - Ну, ты вредина. Гарри отошёл и в ту же секунду я взвизгнул от неожиданности. На меня хлынул поток холодной воды. Гарри, неведомо когда включил кран. Отойдя, он ещё раз похотливо сверкнул глазами, словно пытался доказать, что я зря дал ему отпор. Но я так не считал. Ночь подкралась с удивительной быстротой, и я сам того не замечая, стал валиться с ног. Просто сидел и читал в кровати. Гарри был в душе, и я ждал его, чтобы уткнуться ему в плечо и всё-таки уснуть. Поэтому я не сдавался одурманивающей сонливости. Когда раздался звук открывающейся двери, я отложил книгу в сторону и стал ждать, когда Гарри войдёт в комнату. Я приготовился к тому, что Гарри ляжет рядом, и я, наконец-таки, обниму его. Но когда он зашёл в комнату, я и глазом моргнуть не успел, как он навис надо мной. Гарри почти что рычал, когда одаривал рваными поцелуями. Он вжимал меня в кровать, не давал шанса пошевелиться. Я мгновенно почувствовал себя в плену. Скажу честно. Мне не было приятно. Эти ласки, влажный горячий язык в моём рту, всё казалось таким фальшивым и совершенно не походили на то возбуждение, которое дарит любовь. Это была, скорее, обычная грязная похоть, которая присутствует в порнографии. - Гарри, остановись, - я упёрся руками в его грудь и вжался в подушку, словно желая провалиться сквозь кровать. - Что-то не так? – он слегка нахмурился. - Нет, просто… Да. Всё не так. Гарри всё также нависал надо мной, и мне некуда было отвести взгляд. Поэтому я смотрел исключительно ему в глаза. Он заинтересованно ждал моего ответа. - Ты всё время накидываешься на меня так, будто только вышел из тюрьмы и ходишь в поисках секса. А я первая попавшаяся проститутка, на которой ты решил отыграться. - Что? – Гарри на секунду показался смущённым, а потом даже озлобленным. – Ты просто меня возбуждаешь, что в этом плохого? На твоём месте я бы наоборот этим гордился. - Мне неприятно, когда мне говорят, что любят меня только для того, чтобы потом трахнуть. - Значит, тебе нужны романтика, свечи и шампанское? – Гарри, казалось, насмехался надо мной. А я чувствовал себя всё более и более некомфортно. - Ничего мне не нужно. Я хочу, чтобы ты нуждался во мне не только, чтобы удовлетворить свои потребности. Если ты не можешь, то давай по-прежнему будем друзьями. Столько злобы, сколько Гарри подарил мне взглядом в тот момент, я ещё никогда не видел. Мне показалось, что он сейчас ударит меня или сделает что-нибудь ещё необдуманное. Но он просто встал и выскочил из комнаты. Когда Гарри слез с меня, вместо свободы я ощутил пустоту. НЕСКОЛЬКО СТРАНИЦ ВЫРВАНО 10 декабря. Среда На этот раз Гарри не страшился выступления. Он держался увереннее самого настоящего профессионала. Его движения были просты, но привлекали внимание, голос подобно птице взлетал и парил над мелодией. Порой я мог потеряться в этом славном звучании и чуть ли не пропустить своё соло. В такие моменты Гарри умилённо улыбался. После выступления за кулисами, пока никого не было на горизонте, Гарри мягко взял меня за руку и оставил самый нежный поцелуй у меня на щеке. Я сразу почувствовал себя мороженным, распозающимся сахарной лужицей под палящим солнцем. Именно эта мелочь передавала настоящую любовь, именно этот сладкий поцелуй, а не горячее дыхание и танцы жаркого языка у меня во рту. - Я тебя люблю, - шепнул он мне на ухо и отошёл. Наверное, после нашего разговора накануне вечером он решил доказать мне истинность своих чувств. - И я тебя, - стараясь не раскраснеться, ответил я. Не знаю, отчего моё сердце подпрыгнуло сильнее, из-за того, что Гарри отпустил мою руку или из-за Зейна, который прошёл мимо двери. Завидев его, я обратился к Гарри. - Ты пока убери гитару и подожди меня в зале, я сейчас подойду. И со скоростью ветра я помчался за Зейном. Он разговаривал по телефону рядом с запасным выходом из кафе. Как только он увидел меня, доброжелательно улыбнулся. Я терпеливо ждал, пока мой влиятельный знакомый завершит свой разговор и переключит своё внимание на меня. Ждать пришлось недолго, пара минут промчались незаметно, и теперь Зейн был полностью мой. - Рад тебя видеть, - сказал он, убирая телефон в карман. - А где Гарри? Я его видел на сцене. - Я решил, что сам отдам диск, - мне было немного некомфортно. Вдруг я ошибусь, и наша беседа не состоится? А ведь веремени остаётся всё меньше. - Значит, ты не выпьешь со мной? - Зейн, будто бы обидившись, скрестил руки на груди. - Что касается выпивки, я никогда не отказываюсь, - я попытался усмехнуться. - Вот только Гарри, наверное, ушёл уже. И мы с Зейном двинулись к барной стойке. Я ясно видел Гарри у выхода. Его вниманием завладел телефон, поэтому он не замечал нас. А внимание Зейна я пытался отвлечь всеми силами и способами. В итоге, мы удачно добрались до барной стойки, где заказали выпивку. - Сколько песен на диске? - спросил Зейн, делая глоток. - Одиннадцать. - Неплохо для первого раза. Мой первый альбом состоял из восьми песен, две из которых были единственными годными. Мне до сих пор стыдно за моё первое творчество. - Но именно из-за него ты достиг таких высот, - возразил я. - Да, но если бы я не совершенствовался, ничего бы этого не было, - ответил он тоном наставника. - Наслышан, что ты строил карьеру в городе. - Да, я не знал, как иначе выразить себя, - Зейн явно любил рассказывать новичкам о своём прошлом. В его глазах колыхалось пламя ностальгии. - На улицах города я как рыба в воде. Не боюсь людей, знаю об их проблемах и страхах. - Значит, ты многое повидал, - я пытался направить разговор в нужное русло. Словно я был водителем и рулил нашим разговором, как умелый водитель. - И знаешь, скажем, об уличных чокнутых бандитах и шантажистах. - У тебя есть проблемы, связанные с этим? - Зейн скептически поднял одну бровь. - Ты бы так не вытягивал из меня нужные тебе ответы. - Да нет, просто к слову пришлось, - я попытался загладить свою ошибку. Сразу почувствовал себя дураком. - Значит, проблем нет. Тогда я пошёл. Зейн поспешно встал и, будто бы в полной решимости уйти сделал два шага. Я не смог и остановил его. - Подожди! - Что, проблема всё-таки есть? - теперь его глаза насмехались. - Ты просто забыл взять диск, - я протянул ему альбом, а когда парень егь принял, добавил, - и да, ты прав. Мне нужна помощь. Зейн сел на то же место. Теперь он был очень серьёзным, без намёка на улыбку. Вместо того, чтобы что-то сказать, я достал телефон и наскоро напечатал в заметках то, что хотел ему сказать. Я напечатал, что моя проблема связана с наркотиками. Теперь Зейн был ошарашен и полностью удивлён. - Не ожидал, что у тебя такие скелеты в шкафу. - Если быть честным, это касается Гарри, а я просто хочу ему помочь. - Значит, в тихом омуте черти водятся. Почему-то от Гарри это ожидаемо, - Зейн поджал губы в задумчивости. - Так, ты не хотел бы мне об этом рассказать? Я понизил голос до шёпота и приблизился к Зейну. Со стороны мы были похожи на шушукающихся девчонок. Но если бы мы говорили во весь голос, кто-нибудь бы не поленился вызвать полицию. По мере моего рассказа лицо Зейна менялось. То он улыбался, посмеивался над дурацкими идеями Гарри по поводу мотоцикла, то принимал серьёзное выражение и озадачено кивал. Когда я закончил рассказ, Зейн сразу выразил своё мнение. - Если эти парни пошли на шантаж, у них у самих есть кучка проблем. Они бы могли просто попросить деньги назад и разболтать всей деревне. Вместо этого они подкараулили Гарри и обошлись с ним не лучшим способом. - Что ты хочешь сказать? - я очень внимательно следил за мыслью Зейна. - Вам нужно нанести встречный удар. То есть, сказать, что о них вам тоже много чего известно и тоже пойти на шантаж. - А как нам узнать об их проблеме? - удивился я. - Никак. Нет, вы можете потратить время, но проще блефовать. - Подкараулить и говорить, что нам всё известно и, что мы первые можем раскрыть их карты? - уточнил я. - Именно так. Иначе нельзя, - Зейн допил свой напиток и тем же взглядом учителя вперился в меня. - Этим самым вы можете избежать полиции, а в лучшем случае, даже снизить требуемую сумму. - А если ничего не выйдет? - Тогда мы придумаем план "Б". Но для его создания нужно выполнить план "А". - Спасибо, - я был очень счастлив в тот момент. Если у меня всё получится, я не просто сделаю Гарри приятно, я спасу ему жизнь. - Ладно, на этом я с тобой попрощаюсь. А то Гарри тебя уже заждался у выхода. Я оглянулся, чтобы убедиться в правдивости слов Зейна, а когда обернулся назад, его и след простыл. Этот Зейн Малик действительно, как настоящая тень. Он зачастую незаметный, но при этом всегда на виду, тихий и спокойный, но при том хранит в себе взрывной характер. Для меня он был очень необычным и интересным. Но самое главное, что он сможет помочь и мне, и Гарри. После исчезновения Зейна, я подошёл к своему заждавшемуся парню. Выйдя на улицу, мы взялись за руки, а затем скрылись в ночи.