Снежный кролик

До Нового года оставалось меньше недели, город сверкал и переливался праздничными огнями, люди были погружены в свои приятные заботы. Повсюду был снег, чистый, белый, блестящий, пушистый. Он плавно парил в стоячем воздухе, ложился на землю, здания и деревья, будто покрывая город кристальным пологом. Красиво, спокойно и уютно, несмотря даже на то, что очень холодно. Повсюду царит предвкушение праздника. Тенса стоял у украшенной витрины одного из магазинов с подарками, флегматично блуждая взглядом по ярким упаковкам и всему тому, что положено в них заворачивать и преподносить друзьям и родственникам в праздничный день. Он не собирался приобретать что-то подобное, просто вышел сегодня погулять, не желая сидеть дома и маяться от ожидания, остановился посмотреть и залюбовался яркими красками. Он думал, и от его мыслей внутри всё трепетало. Он тоже был в предвкушении, только ждал совсем не праздника, а человека, который должен был приехать на этот праздник. Зябко передернув плечами и глубже зарывшись носом в огромный шарф, подтянутый кверху почти до точёных скул, Тенса растёр холодные руки и засунул их в карманы чёрного пальто. «Идиот. Надо было взять перчатки», - мысленно отругал он себя в очередной раз и, бросив скучающий взгляд на витрину, пошёл дальше. С момента, как он покинул дом, прошло почти три часа. Сделав всё, что от него требовалось, он просто собрался и вышел, надеясь отвлечься и приглушить волнение. Однако получалось плохо, мысли всё время возвращались к человеку, которого он не видел несколько месяцев. Стемнело, но в городе было светло от бесконечных гирлянд и фонарей. Тенса блуждал по освещенным улицам, не зная, чем себя занять. Снег пушистыми хлопьями оседал на его капюшоне и плечах, хрустел под ногами, и, придавливая новые горсти снежинок тяжелыми ботинками, юноша всё больше чувствовал усталость. Приближаясь к очередному кафе, он подумал, что неплохо было бы глотнуть горячего кофе и немного отогреться перед тем, как отправиться домой, и зашел внутрь. В помещении было гораздо теплее, чем на улице. Тенса вздрогнул, чувствуя, как волны тепла распространяются по телу. Снежинки, налипшие на пальто, растаяли, превратившись в мелкие капельки воды. Юноша снял с головы капюшон, расстегнул пальто и оттянул шарф вниз, открывая лицо. Его скулы покраснели от холода, волнистые каштановые волосы слегка взлохматились, усталые серо-голубые глаза сонно блестели. Народу в кафе оказалось на удивление мало и обстановка была довольно спокойной, и это не могло не радовать – Тенса не любил шум и большие скопления людей. Стряхнув капли воды с рукавов пальто, он подошел к стойке и попросил кофе с сахаром и сливками. Расплатившись, он хотел уже устроиться на высоком стуле, как вдруг ему на плечо опустилась чья-то рука. - Привет, Зангецу, - рядом оказался его однокурсник Го Сотару, студент второго курса исторического факультета. - Привет, - поздоровался Тенса. – Ты как здесь оказался? - Ну ты даешь! – хохотнул парень. – Не помнишь что ли, как мы обсуждали планы на конец семестра? Все проголосовали за то, чтобы сегодня собраться здесь и посидеть вместе, пока все не разъехались по домам на Новый год. - Не помню, - честно ответил Зангецу, мотнув головой. Возможно, он и присутствовал на обсуждении, но уже тогда его голова была забита мыслями, что сегодня буквально господствовали над сознанием. Да и не хотел он ходить куда-то с однокурсниками. Они ему нравились, но компанию, с которой хотелось проводить время, он, всё же, предпочитал другую. - Ну да ладно, - махнул рукой Го. – Пойдем к нам? Мы посидим ещё немного да уже расходиться будем. Тенса хотел уже отказаться от приглашения, но решил, что это как-то глупо получится, он ведь сам хотел отвлечься ненадолго от своих раздумий. - Ладно, - пожал он плечами и, взяв стаканчик с кофе, пошёл за Сотару. Столики, за которыми сидели его однокурсники, располагались в самом дальнем углу рядом с окнами. Из всей группы, состоящей из двадцати человек, присутствовали только пятнадцать. Что ж, не он один предпочитал другое общество. - Сакурай, Наока, Мару и Сюнпей уже ушли, - пояснил Го. – Им завтра уезжать рано. - Ага, - сказал Тенса, давая понять, что услышал. «Всё-таки один». - Привет, Зангецу! – воскликнула одна из девушек, увидев приближающихся парней. Её возглас заставил остальных отвлечься от общей увлекательной беседы и переключить внимание на вновь прибывших. - Ого! Мы уж думали, что ты на нас забил, - хохотнул один из парней, протягивая Тенсе руку для приветствия. - Не могу сказать, что ты сильно ошибся, - сказал Зангецу с видом одновременно лукавым и сонным и ответил на рукопожатие. - Садись с нами, - улыбнулся однокурсник. – У нас как раз место свободное есть. Тенса почти не участвовал в беседах, грел руки о стаканчик с кофе и пил его маленькими глотками. Его взгляд блуждал по помещению и задерживался на праздничных украшениях, коих здесь было в избытке. Зангецу не очень-то любил эти вещи, но в то же время ему нравилось на них смотреть – они яркие, цветные, создающие праздничную атмосферу, поднимающие настроение, радующие глаз. Это зрелище успокаивало и напоминало о том, что впереди ещё недели каникул, долгожданный отдых и исполнение заветного желания. Уютная болтовня однокурсников, приглушенная волнующими размышлениями, убаюкивала как долгая поездка в пустой электричке. На секунду в голове Тенсы возникла мысль, что ему, в общем-то, очень даже повезло с этими ребятами. С ними было комфортно находиться в одном помещении, они с уважением относились к пожеланиям друг друга, даже не повышали голос в разговоре, что было свойственно многим другим молодым людям, особенно, собирающимся в такие большие компании. Было тепло, уютно и как-то по-хорошему грустно. Такая приятная светлая грусть, не омрачающая сознания, была свойственна ему только в такие зимние вечера, когда он, уставший за месяцы от эмоциональных перепадов и нагрузок, наслаждается долгожданным спокойствием. Тенса почти задремал, пригревшись, глядя на то, как за окном кружится снег в свете фонарей и электронных вывесок, и сжимая чуть тёплый, почти опустевший стаканчик кофе, когда его однокурсники начали собираться. Как и сказал Го, с момента прихода Зангецу компания просидела в кафе совсем недолго, не больше часа. Ребята встали из-за столиков и, переговариваясь и попутно натягивая на себя верхнюю одежду, неспешно направились к выходу. Тенса с усилием разлепил тяжелые веки, помассировал их пальцами и тоже встал, допивая остатки кофе. Выходить на улицу не хотелось, но было желание быстрее оказаться дома, забраться под котацу да там и уснуть. Студенты покинули кафе, пожелав провожающим их официантам счастливого Нового года, и вышли на улицу. Дойдя до ближайшей автобусной остановки, все распределились на маленькие группы – на тех, кто уезжает на автобусе, тех, кто добирается до метро, и тех, кто идёт пешком – и распрощались друг с другом. Го, как и Тенса, предпочёл пешую прогулку. - Ну, что будешь делать на каникулах? – беззаботно спросил он сонного однокурсника, легко вышагивая рядом и разбрасывая ботинками рыхлый снег. - Хмм… Во-первых, много спать, а во-вторых… уж как получится, - лениво ответил Тенса, слегка растягивая слова, язык почти не слушался. - Весьма туманный ответ, - ухмыльнулся Сотару. – Ты, вроде, как-то упоминал, что ждёшь гостей на праздник. Кто собирается к вам приехать? У Тенсы на мгновение сердце замерло, а лицу стало жарко. Сонливость в миг отступила. - Это… дальний родственник, - смущенно косясь в сторону, ответил он. - А подробнее? – спросил Го с излишним энтузиазмом. – Насколько дальний? По отцовской линии или по материнской? Это женщина или мужчина? - Тебе-то какая разница? – почти возмутился Тенса, всё еще пребывая в неком смущении и сердито глядя на однокурсника. - У вас же там целая династия!.. А чего это ты покраснел? – лукаво сощурился Сотару. - Холодно, вот и покраснел, - буркнул Зангецу, натягивая шарф на нос. - Аха! – усмехнулся Го. – Этот дальний родственник, часом, не милая девушка примерно твоих лет? Тебя, часом, женить не собираются? Я слышал, что в таких здоровенных семействах, вроде вашего, до сих пор практикуют омиай, и парней женят на двоюродных сёстрах… Тенсе стало чуть спокойнее. Го хоть и умел быть проницательным, но зачастую сильно ошибался в выводах, как сейчас. И слава богу. - Ты в курсе, что ты просто невыносимая почемучка? – вздохнул Зангецу, с укоризной смотря на парня. - Догадываюсь, - улыбнулся Сотару, мгновенно забывая о своих вопросах. Он жил совсем недалеко от кафе, потому дорога домой заняла не так уж много времени. Тенсе было по пути, этот маршрут был наикратчайшим. Собственно, только поэтому он согласился пойти с Го. Если б он не устал так сильно, то выбрал бы другой, более удобный, но менее короткий путь. - Ну, мне сюда, - Сотару мотнул головой в сторону. – С Новым годом, Зангецу. - И тебе того же, - кивнул юноша, и каждый пошел своей дорогой. Тенса неспешно шагал в сторону дома, поглубже зарывшись носом в шарф и смотря под ноги. Его мысли ушли далеко от реальности. Снег поблескивал в свете уличных фонарей, как алмазная крошка, и дорога казалась призрачной, нереальной, будто путь лежит через потусторонний мир. Улочки пустынны, ни одной живой души вокруг, только снег, хрустящий под ногами и оседающий на одежде. Снежинки, словно духи, приходящие в мир только зимой. Они красивы и дружелюбны, их неспешный танец радует и усыпляет, создаёт обманчивое ощущение покоя и защищенности. Обманчивое, это верно. Ведь стоит поддаться немому уговору и погрузиться в долгожданный сон, как холод начнет сковывать тело, проникнет в самое сердце, и от этого не спасет пушистое снежное одеяло, а душа, наверное, станет еще одной маленькой, но безумно красивой снежинкой. Погруженный в раздумья, Тенса почти не заметил, как приблизился к дому, до ворот осталось без малого пара шагов. Проходя вдоль стен, ограничивающих внутренний двор от улицы, он стянул с лица шарф и втянул носом морозный воздух, блаженно прикрыв глаза. Он любил зиму, и на это у него было много причин. А одна из них, сама весомая, самая главная, возникла на неподалеку, стоило только открыть глаза. В груди сладко защемило, внутри стало жарко, а с губ сорвался удивленный и радостный вздох. У центральных ворот, запрокинув голову и спрятав руки в карманы теплой куртки, стоял высокий человек и, видимо, глядел в темное вечернее небо, а может даже ловил снежные хлопья на язык. На нём не было шапки, яркие рыжие волосы торчали во все стороны, поблескивая в свете фонаря от налипших на них снежинок. Эту фигуру Тенса не мог спутать ни с какой другой. Сонливость, что норовила вновь сковать сознание, отступила. Юноша сорвался с места так резко, что от его движения капюшон слетел с головы, а в ушах просвистел ветер. Человек у ворот повернулся на звук и, узнав того, кто так быстро приближался, улыбнулся и распахнул объятия. Уже через секунду Тенса практически врезался в гостя и повис у него на шее, чувствуя, как его талию сжали сильные руки, и земля ушла из-под ног. От счастья хотелось плакать. - Я думал, ты будешь только завтра, - тихо выдохнул он на ухо гостю, прижимаясь щекой к его виску. – Ичиго… - Я и сам так думал, - улыбнулся парень. – Но закончил работу раньше, да и сразу поехал сюда. Извини, что не предупредил. - Нет, всё в порядке, - качнул головой Тенса. – Если б ты предупредил меня, я весь день не находил бы себе места. Ичиго чуть сильнее прижал к его себе, а после поставил на землю, не выпуская, впрочем, из объятий. - Я ужасно скучал, - тихо сказал Тенса, прижимаясь лбом к его груди. - Я тоже, - улыбнулся Ичиго и поцеловал его в макушку. Зангецу облегченно вздохнул и замер, блаженно прижавшись к крепкому торсу долгожданного гостя. А вскоре услышал голос, от которого внутри на секунду похолодело. От неожиданности. - Смотрю на вас, мальчики, и сердце радуется. Нынче и близкие родственники, порой, ведут себя так, будто друг для друга ничего не значат, а вы, хоть и дальние, а такие дружные. Голос принадлежал старушке, проживающей по соседству с поместьем Зангецу. Она имела обыкновение прогуливаться по улочкам пару раз в день, чтобы, как она шутливо объясняла, окончательно не покрыться пылью. Выходя гулять в тёмное время, она брала с собой старенький фонарик и неспешно ходила по знакомым тропкам, одна из которых как раз пролегала вдоль стен поместья Зангецу. Для нее это было обычное дело. Она знала всех, кто жил на этой улице, и все знали её. Знали, как добрую и мудрую женщину, от которой не услышишь резкого слова. Ей было без малого девяносто лет, её доброе и хитрое лицо было испещрено сеткой глубоких морщин, она носила традиционные японские одежды. Многие сравнивали её с ёкаем, который, однако, не доставляет неприятностей. - Добрый вечер, Минамото-сан, - поздоровался Ичиго, улыбнувшись старушке. - Здравствуйте, - опомнившись, кивнул Тенса. - Здравствуйте, - улыбнулась женщина, поклонившись. – Куросаки-кун, давно тебя видно не было. Уезжал? - Да, Минамото-сан, по работе положено, - ответил Ичиго. - Вот как, - старушка прикрыла глаза так, что они стали похожи на черные щелочки, и в свете её старого фонаря стали выглядеть слишком уж хитро. – И часто тебе ещё придется уезжать? - Нет, - качнул головой Ичиго. – Ещё одна командировка на несколько месяцев – и вернусь сюда окончательно. - Это хорошо, - лукаво улыбнулась старушка. – А то ведь Тенса-кун очень грустит без тебя. - Минамото-сан! – растерянно воскликнул Тенса, краснея до корней волос. Женщина довольно сощурилась и как никогда стала похожа на сытую лисицу. - С наступающим Новым годом вас, мальчики, - хохотнула она и неспешно засеменила по тропинке. - И вас, Минамото-сан, - улыбнулся Ичиго ей вслед и повернулся к Тенсе, который стыдливо спрятал лицо в складках его куртки. - Мне иногда кажется, что она всё о нас знает, - тихо проворчал Зангецу. - С её-то жизненным опытом. Наверняка знает, - задумчиво сказал Куросаки. - Вот блин… - Не волнуйся, - ободряюще шепнул Ичиго, погладив Тенсу по заснеженным волосам. – Ничего плохого она нам не желает и озвучивать свои догадки ни перед кем не станет. Тенса ничего не ответил, только вздохнул и теснее прижался к нему. В который раз он мысленно отблагодарил Ичиго за его рассудительность, а себя в очередной раз отругал за излишнюю, как ему казалось, эмоциональность. - Пойдём в дом, - тихо сказал Ичиго, наклонившись к его уху и обдавая кожу теплым дыханием. – Ты замерз. - Сейчас… Нас никто не видит? – спросил Тенса, отклонившись в сторону и заглядывая ему за спину – старушка скрылась из вида. - Я никого не вижу, - сказал Куросаки и в следующий момент почувствовал давление холодных рук на своей шее. Зангецу заставил его наклониться ближе и робко и нетерпеливо поцеловал в губы. От этого неуверенного и в то же время страстного прикосновения у Ичиго возникло щемящее чувство в груди. Сопротивляться этому для него было невозможно. Он сильнее прижал Тенсу к себе и довольно напористо углубил поцелуй, вырывая у юноши тихий стон. Стало почти жарко. Ичиго медленно гладил и щекотал своим языком язык Тенсы, заставляя его жмуриться от приятных ощущений и практически лишая воли. Зангецу старался отвечать, но от охватившего разум и тело удовольствия почти перестал себя контролировать. Он мог еще долго стоять так, прижавшись к Ичиго, не замечая, что на улице становится холоднее, однако Куросаки решил иначе. Нехотя он завершил поцелуй. - Продолжим, когда согреешься, - тихо сказал он, глядя в полузакрытые глаза, которые застилала томная поволока. Тенса слабо кивнул в знак согласия и, когда Ичиго выпустил его из объятий, зябко передернул плечами. Действительно, стало холоднее. Куросаки, умильно улыбнувшись, поцеловал его в холодный лоб и подошел к воротам, и лишь тогда Тенса заметил оставленные на снегу дорожные сумки. - Как давно ты тут ждешь? – немного обеспокоенно, спросил он. - Совсем немного, - улыбнулся Ичиго, перекидывая через плечо ремень самой большой сумки. – Только дошел, скинул багаж и остановился, чтобы отдышаться и немного придти в себя. Собирался уже позвонить, когда ты появился. Тенса облегченно вздохнул и поднял одну из оставшихся сумок, закидывая ремешок себе на плечо. Он открыл ворота во внутренний двор и пропустил Ичиго вперед. Они неторопливо прошли по заснеженной дорожке к дому, едва переставляя ноги. Оба ужасно утомились за этот день, оба на данный момент были счастливы… И у обоих на мгновение внутри всё замерло, когда входная дверь резко отъехала в сторону и в проеме возникла разгневанная женщина с длинными белыми волосами, в теплом бледно-голубом кимоно. Секунды две она выглядела крайне недовольной, а когда поняла, кто перед ней стоит, удивленно охнула. - Ой, Ичиго, с возвращением, - растерянно произнесла она. - Спасибо, Широюки-сан, - кивнул парень. – Я дома. - Я думала, ты только завтра приедешь, - сказала она, чувствуя себя виноватой, и спохватилась: - Мальчики, вы чего встали? Заходите живо. Ичиго и Тенса зашли внутрь, закрыли двери и скинули сумки на пол. - Вы меня извините, - попросила женщина устало. – Я думала, что это Ёруичи идёт. - А, ну тогда понятно. Ничего страшного, Широюки-сан, - хохотнул Ичиго, снимая ботинки. Повадки людей, с которыми жил в одном доме с раннего детства, он знал прекрасно. Как знал и то, чем они могли разозлить других. - И не говори, - вздохнула Широюки, выставляя на приступок две пары теплой домашней обуви. Когда он переобулся и снял куртку, она поцеловала его в щёку и обняла. - Рада, что ты вернулся. К тому же раньше обещанного. - Спасибо, - кивнул Ичиго. – Я тоже рад. Тенсе понадобилось чуть больше времени, чтобы расстегнуть все пуговицы на пальто и размотать длинный шарф. Он практически нырнул ногами в мягкие ботинки и получил свою порцию приветствий от родственницы. Юки приходилась ему тётей по отцовской линии, но относилась к нему, как мать, и всегда встречала поцелуем в щёку. - Какие вы холодные, - ужаснулась она, прикладывая тонкие руки к лицам парней. – Сходите в онсэн, пока ужин готовится, погрейтесь. Не дай бог простынете. - Хорошо, - тут же согласился Тенса, слегка толкнув Ичиго плечом. - Надо тогда хоть сумки в комнату унести, - сказал Куросаки, не поняв сразу причину такой спешки. – Ой… - О, не волнуйся, - беззаботно махнула рукой Широюки. – Иссин унесет, а вы идите, грейтесь. *** - Кайф-то какой, - протянул Ичиго, вытягиваясь в горячей воде и откидываясь на шероховатые камни, которыми были выложены края неглубокого открытого бассейна. Они с Тенсой забрались в самый укромный уголок, который не просматривался со стороны выхода из бани. На то у них было несколько причин, одна из которых – напряжение. Ичиго хотелось спокойно посидеть в воде, отогреться, расслабиться, что невозможно сделать, когда в любой момент может войти кто-нибудь из многочисленных родственников и начать приставать с приветствиями. Путь у него был не близкий, пришлось долго сидеть в поезде и, к тому же, таскать тяжелые сумки – спина и плечи были очень напряжены. А ещё хотелось тишины. Тенса сел рядом с ним и погрузился в воду по подбородок, а вскоре расположился так, чтоб в тепле оказался и замерзший нос. По телу прошла волна разогревающей дрожи, мышцы расслабились, в голове будто образовался туман, и стало очень хорошо. Он погрузился в состояние, близкое к лёгкому алкогольному опьянению. Совсем лёгкому и приятному. Он почти забыл обо всём на свете, и лишь одно не давало ему покоя. С трудом разлепив тяжелые веки, Тенса посмотрел на Ичиго – тот пытался размять напряженные мышцы, прижимая голову к плечу и надавливая пальцами на основание шеи со спины. Зангецу накрыл его руку своей, подчиняясь мгновенному порыву и дико смущаясь. - Давай помогу, - сказал он, отчаянно краснея. Ичиго перевел на него взгляд потемневших глаз, медленно кивнул в знак согласия и благодарности и, подчинившись просьбе Тенсы, повернулся к нему спиной. Зангецу ненадолго зажмурился и прикусил губу, чувствуя, что начинает возбуждаться. Он сел так, чтобы было удобнее разминать Ичиго плечи, и его колени практически уперлись в поясницу парня. Это не было чем-то новым или непривычным, но каждый раз волновало, заставляло думать о более смелых действиях. Тенса с нажимом провел ладонями по спине Ичиго снизу вверх, остановился на плечах и начал умело разминать его мышцы – они, казалось, окаменели. Ичиго тихо шикнул от болезненных ощущений, но не возмущался, зная, что скоро это пройдет и станет легче. Тенса по капле выдавливал из него напряжение, как делал уже далеко не первый раз, чувствуя, как тело под его руками начинает расслабляться. - Ну как, полегчало? – спросил Тенса, заканчивая массаж и растирая по широким плечам горячую воду. - Очень, - выдохнул Ичиго, не скрывая наслаждения, и повернулся к нему лицом. – Спасибо. У тебя просто волшебные руки. Тенса зарделся и смущенно проворчал что-то похожее на «всегда пожалуйста». Куросаки улыбнулся блаженно и лениво и снова откинулся на каменный бортик бассейна, скрывшись в воде почти по шею. - Согрелся? – спросил он, коснувшись под водой руки Тенсы. Юноша безмолвно кивнул и, вспомнив их маленьких уговор, непроизвольно задержал дыхание. Сердце ёкнуло в груди. - Тогда можем продолжить, - тихо сказал Ичиго, и Тенса тут же, воспользовавшись предложением, практически улегся на парня и нашел его губы своими. То, чего они оба так сильно хотели, наконец-то стало возможным. Ичиго беззастенчиво притянул Тенсу к себе и углубил поцелуй, его руки начали блуждать по стройному молодому телу, вызывая желанный отклик. Тенса охотно поддавался его напору, постепенно впадая в свойственное ему возбужденное оцепенение. Удовольствие и предвкушение сплелись в животе в тугой узел, под кожей забегали крошечные импульсы, которые поднимались по спине и шее к затылку и вызывали мелкую дрожь. Ему не хотелось двигаться – хотелось лишь отдаться во власть этих ощущений и позволить Ичиго делать с ним всё, что тот пожелает. Куросаки только это и делал. Это доставляло ему особое удовольствие. Ему нравилось смотреть, как Тенса замирает на несколько секунд от его прикосновений, слышать, как он прерывисто вздыхает, и чувствовать, как он возбуждается. Но, что особенно трогало его, так это то, как Тенса томно прикрывает глаза и размыкает слегка покрасневшие губы, позволяя обвести их языком. Это было личное маленькое помешательство Ичиго. Куросаки переместил руки на рёбра Тенсы и погладил его соски большими пальцами, вынуждая его тихо простонать. Оба уже были возбуждены, обоим хотелось большего. И обоих не сильно смущал тот факт, что в поместье полно народу и в любой момент кто-нибудь из них может наведаться в онсен. Они слишком сильно соскучились друг без друга, чтобы из-за смутных опасений упустить шанс побыть вдвоем так близко, как хотелось. Ичиго, посудив, что шансов попасться у них не так уж много – не зря же они выбрали самый укромный уголок, - перешел к решительным действиям. Подхватив Тенсу, он развернулся и усадил его на теплые мокрые камни, а сам навис над ним, удерживая за талию. Вне воды было холодно, но пар, поднимающийся над источником, сглаживал температуру. Тенса вздрогнул, когда холодный воздух лизнул разгоряченную кожу, заставив мелкие волоски встать дыбом, и опустил ноги в воду. Ичиго наклонился к его шее, ласково прикусил кожу, спустился к груди и, обведя языком ореолу затвердевшего соска, вобрал тёмно-розовый комочек плоти в рот. Тенса разомкнул губы в беззвучном стоне, зарылся пальцами обеих рук в его волосы и сильнее откинулся назад, раскрываясь и беззвучно прося большего. Ичиго, поиграв языком с его соском и почувствовав, как он припух от ласки, переключился на второй и, огладив ладонями гибкую спину Тенсы, сместил руки на его бёдра. Юноша покорно развёл ноги шире, мелко подрагивая всем телом. Ему жутко хотелось подтолкнуть голову Ичиго вниз, но в то же время от предвкушения и ещё больше распаляющей ласки становилось так по-особенному хорошо, что он был готов терпеть эту пытку еще пару часов. Ичиго, оторвавшись от груди Тенсы, припал губами к его напряженному животу, заставляя снова дёрнуться и прерывисто вздохнуть, спустился ниже, прикусил кожу под пупком и, чтобы еще немного оттянуть момент, провёл губами по внутренней стороне бедра, обдавая кожу жарким дыханием. Тенса тихо застонал, сжав пальцы в волосах Ичиго, и в следующий момент почувствовал, как его изнывающую от возбуждения плоть вобрали в рот. Парня тряхнуло как от удара током, он наклонился вперед, скользя ладонями по спине Ичиго и стараясь не стонать слишком громко. От паха по всему телу распространились жар и чистое блаженство, заставляющее крупно вздрагивать и приглушенно стонать, не обращая внимания на холодный воздух. Ичиго это нравилось. Нравилось доводить Тенсу до состояния, когда он забывает обо всём от наслаждения. Ненадолго отстранившись, он посадил Тенсу так, чтобы им обоим было удобнее. Зангецу пришлось откинуться назад, опереться на локти и развести ноги шире. Ичиго обильно смочил два пальца слюной и огладил ими плотно сомкнутое колечко мышц Тенсы, чтобы в следующую секунду плавно протолкнуть их внутрь и сразу надавить на мягкий бугорок простаты. Тенса дернулся вперед, насаживаясь на скользкие пальцы, и запрокинул голову, практически скуля от нетерпения. Ичиго не спешил, хотя возбуждение становилось болезненным. Свободной рукой он придержал Тенсу чуть ниже талии и погладил пальцами изнутри, расслабляя нежные стенки. Тенса не знал, куда себя деть. Его прошивала дрожь всякий раз, как Ичиго надавливал на особо чувствительное место, а член почти болезненно пульсировал и сочился смазкой. - Ичиго!.. - простонал Тенса, когда парень снова навис над ним и сжал губами затвердевший сосок. – Быстре… Просьба потонула в стонах, когда Куросаки, сильно надавив, медленно огладил простату. Тенса зажмурился и стиснул зубы, думая, что вот-вот кончит. Ичиго, решив, что этого и впрямь достаточно, вынул пальцы и закинул одну ногу Тенсы себе на плечо. Зангецу едва приоткрыл глаза, сбивчиво дыша через рот, лёг набок и уперся ладонью в каменный пол, смотря на то, как Ичиго растирает по члену собственную смазку и направляет его к растянутому входу. Тенса вздохнул, облегченно и прерывисто, чувствуя, как горячая головка проникла внутрь. Он не зажимался, только старался сильнее расслабиться, и Ичиго легко вошел до упора. Зангецу блаженно простонал от приятного ощущения заполненности и нетерпеливо подался бёдрами назад, призывая Ичиго продолжить. Тот, на секунду замерев от тесноты и жара юношеского тела, вскоре начал двигаться, крепко держа худощавые бёдра. Тенса закричал бы, если б вовремя не прикусил костяшку пальца, да и если бы вообще был способен на это – Ичиго почти сразу задал такой ритм, что стало невозможно думать о чём-то, кроме усиливающего удовольствия. Куросаки зачарованно разглядывал стройное тело Тенсы, и лишь от этого возбуждался ещё сильнее. Он притянул его к себе ближе, сжимая пальцами бледную кожу почти до боли и ни на секунду не переставая двигаться. Тенса был такой тугой, горячий и в то же время податливый. Это сводило с ума. Руки будто начали жить собственной жизнью – они тянулись к соблазнительному телу, медленно оглаживали плоский живот и гибкую спину, так красиво изогнутую сейчас, потом скользили вверх. Левая буквально насиловала беззащитный сосок, зажимая его между пальцами, оттягивала, скручивала и гладила, а правая зарылась во влажные волосы, сжала пальцы на затылке… Тенса беззвучно застонал, разомкнув припухшие губы, тяжело дыша и выгибаясь сильнее. У него прекрасная растяжка, а в таком положении он был почти обездвижен, как если бы оказался заключен в оковы, и с ним можно было бы делать что угодно. Ичиго глухо рыкнул, прикусив кожу на бедре Тенсы. Невыносимо… Он постепенно менял ритм, замедляясь и толкаясь глубже, чувствуя приближение разрядки. Зангецу задушено всхлипнул, сжимая зубы. Хотелось стонать в голос от острого удовольствия. Ичиго одной рукой уперся в пол, второй ласково огладил его кожу и вскоре обхватил ладонью его твёрдый и скользкий от смазки член. - Ичиго… - шёпот томный, умоляющий. Ичиго начал гладить его возбужденную плоть, толкаясь в жаркое тело тягуче медленно и сильно. Тенса почти лишился рассудка, почти перестал дышать, чувствуя, что вот-вот дойдёт до пика наслаждения. Только Ичиго мастерски оттягивал этот момент. Казалось, что это продолжалось не меньше часа. Однако вскоре пульсирующий жар внизу живота разросся, а тело сковало сладкой судорогой. Тенса старался давить собственные стоны, шумно дыша, долго содрогался от обжигающе приятных спазмов, сжимался, и всё это время Ичиго двигался внутри него и не убирал руку. Вскоре и он начал крупно вздрагивать, прижался губами к бедру Тенсы и, так же, сдерживая громкие стоны, кончил, не выходя из горячего тела. Обоих трясло, как при лихорадке. Оба ещё несколько секунд не двигались, потому что тела стали сверхчувствительными. Обоим было слишком хорошо. Ичиго первым пришел в себя, выравнивая дыхание и приоткрывая глаза. Он опустил ногу Тенсы со своего плеча, помог ему перебраться в горячую воду и усадил на свои бёдра спиной к себе. - Я думал, что умру, - прошептал Тенса, укладывая голову на крепкое плечо. Ичиго ничего ему не ответил, лишь уткнулся носом в волосы на его виске, расслабленно скользя ладонями и пальцами по разомлевшему телу. Решив, что ещё пару минут они вполне могут посидеть здесь, не беспокоясь о том, что их будут искать, он увлёк Тенсу в долгий поцелуй. Хотелось насытиться им (хотя Ичиго сам считал это невозможным) перед тем как провести несколько часов без возможности прикасаться к нему так, как хочется.