Роза пустыни

В Красном замке сложно утаить что-либо — за каждым лордом и леди наблюдают десятки глаз. Один слуга может доносить королю, другой — принцу, третий соглядатай шепчет Пауку, четвертый кому-нибудь ещё… Но леди Эшара Дейн не обращает внимания на сплетни, которые ходят о ней. Большинство из них касаются того, что она делает по ночам, и Эшаре отрадно знать, что не все мужчины, которым она позволила целовать себя, треплют языками. Иногда ей приписывают такое, что Эшара хохочет в голос, и её смех отражается от стен, нарушая мрачную и болезненную атмосферу Красного замка. Однако подобные сплетни, кажется, тревожат брата: он советует ей найти молчаливого ухажера, но Эшара лишь смеётся: “Молчаливого, как Илина Пейна?”, а Артур прекращает отчитывать её, напоследок велев бросить свои забавы и искать подходящего мужа среди знаменосцев лордов Речных земель или Долины. Эшара знает: при дворе её поведение не поощряется, но без поцелуя от юного рыцаря её возраста, коих так много в Королевской гавани, она считает вечер не удавшимся. Поэтому она предпочитает списывать всё на происки менее удачливых семейств, завидующих возвышению ненавистных дорнийцев: немногие мужи Вестероса удостаиваются чести стать членами Королевской гвардии, как ее брат, и немногие леди становятся компаньонками будущей королевы. Принцесса Элия не упрекает Эшару за её легкомыслие. “Ну и кому ты сегодня разбила сердце?” — хихикая, осведомляется она, а Эшара лишь заговорщически подмигивает в ответ. Она не сразу понимает, почему Элия выделяет её среди остальных. Лишь Артур объясняет ей: Элии нравится задор юной по сравнению с ней Эшары. Принцессе не достаёт огня — она настолько хрупкая и болезненная после мучительных родов Рейнис, что для того, чтобы сделать пару шагов, ей требуется помощь компаньонок. “Бедняжка”, — думает Эшара, замечая, как зеленеет Элия, пытаясь спуститься к ужину в компании короля и королевы. Она сочувствует Элии Мартелл — столица слишком пугающа, зловонна и мрачна для выросшей в прекрасных Водных садах принцессы Дорна, привыкшей, что люди вокруг — прямодушные и честные; но сама Эшара считает Королевскую гавань своим вторым домом. Здесь всегда что-то происходит, город бурлит — в Звездопаде бурлит лишь Быстроводная, и от той тоски хочется зевать. Жизнь в столице, наполненная интригами, флиртом, сговорами, интересует её куда больше; Эшара, будучи истинной дорнийкой, в чьих жилах течёт знойная кровь, не представляет себе иной жизни. Когда Эшара слышит о турнире в Харренхолле, который, как говорят, должен стать грандиозным, она с предвкушением улыбается: смена обстановки и лиц иногда всё же необходима, особенно если окружающими тебя лицами будут лорды всего королевства. Эшара радуется тому, что может поехать на турнир в качестве компаньонки принцессы, хотя при этом и не понимает, для чего нездоровая Элия, внутри которой вдобавок ко всему растёт дитя, должна присутствовать в Харренхолле. Эшара подозревает, что такова воля короля. Он не особо любит невестку и не верит дорнийцам; впрочем, Эшары это не касается. Она складывает в огромный сундук платья Элии, поглаживая богатую вышивку кончиками пальцев; ей не пристало носить такие наряды, но в них она затмила бы абсолютно всех. Впрочем, вряд ли на турнире найдется хоть одна девушка прекраснее Эшары Дейн. Их процессия едет до Харренхолла больше недели; Эшаре скучно в дороге, и она предпочитает дремать, когда принцессе не нужно её общество. Она грезит о рыцаре — сильном, статном, — который смог бы победить всех остальных на турнире и покорить её сердце. Впрочем, Эшара ясно отдает себе отчёт в том, насколько пусты эти мечты: когда она видит Рейгара, скачущего рядом с каретой, она осознает, кто станет победителем турнира, если миролюбивый принц решит показать свою удаль. Просто потому, что ни один здравомыслящий лорд не рискнёт выбить из седла будущего короля. А раз так, то не будет и героя её грёз. В конце концов, приручить её ещё никому не удалось — она обрывает свои романы, не пуская мужчин ни под юбку (будущей королеве не должны прислуживать распутницы), ни в душу. Её скука достигает пика, и Эшара снова кружит голову влюбленному в неё сиру Барристану Селми, годящемуся ей в отцы. Она знает: Селми хороший человек, и она без колебаний бы стала его женой, попроси он её руки. Но сир Барристан связан обетами, а Эшара любит яркое пламя, а не спокойную гладь воды. Когда становятся видны башни Харренхолла, Эшара надеется, что они уже прибыли, но проходит еще день с четвертью, прежде чем они достигают ворот. Громада полуразрушенного замка ужасает остальных, но Эшара не боится — вокруг слишком много людей, с ней не может произойти ничего плохого. Она, задрав голову, видит множество знамён, среди которых не может опознать и половины; понимание, насколько большим является этот турнир, наполняет Эшару бурной радостью. Королевской семье выделяются покои в одной из башен — Эшара знает, что её зовут “Башней Плача”, но на время турнира предпочитает не вспоминать об истории этого мрачного места, — и, пока принцесса отдыхает, Эшара спускается вниз, в чертог, где состоится ужин. Из разговоров слуг лорда Уэнта она понимает, что их ждали на пару дней раньше, — немудрено, они же ехали целую вечность! — но теперь король прибыл, и турнир можно начинать. Осознание, что все лорды и леди ждали в том числе и её прибытия, заставляет её светиться от удовольствия. Но Эшара старается не забывать: она всего лишь компаньонка Элии, и ничто не помешает ей сменить одну фрейлину на другую. А значит, ей просто необходимо найти выгодную партию перед тем, как её отправят обратно в Звездопад, найдя Элии более благочестивую компаньонку. Впрочем, Эшара старается выполнять свои обязанности добротно и развлекать Элию — та искренне смеется лишь в разговорах с ней. Другие леди буравят Эшару острыми взглядами, не понимая, что такого особенного говорит Эшара, что так радует будущую королеву. Всё просто: Эшара говорит с ней о юге, о Дорне, о домашних традициях и обычаях, но северным леди этого не понять.

***

На следующее утро начинается турнир: король восходит на помост, рядом усаживается принц Рейгар с супругой, и Эшара занимает место подле неё. Герольды славят правящую семью и устроителя турнира, сира Уолтера Уэнта, толпа рукоплещет, и Эшара задыхается от счастья и радостного волнения. Это первый турнир, на котором она присутствует, и потому Эшара не может судить, но в народе говорят, что ни один другой не был столь велик, как этот. В глазах рябит от ярких красок гербов и стягов, реющих на ветру, вычищенных сияющих доспехов рыцарей и роскошных платьев их леди, украшенных золотом и камнями. Сир Уэнт объявляет свою дочь — девушку в вычурном платье, но с простым и ничем не примечательным лицом — королевой любви и красоты. Услышав это, Эшара тихонько фыркает: нет, эта девица останется ею лишь в том случае, если кто-то из четверых её братьев или дядя, знаменитый рыцарь Королевской Гвардии Освелл Уэнт, защищающие её титул, победят в поединках на копьях. Потому что кроме них, никто не назовёт эту девушку королевой любви и красоты вторично. После на ристалище выходят несколько человек в белых плащах — в этот день состоится посвящение в рыцари Королевской гвардии вместо ушедшего из жизни за несколько дней до Харренхолльского турнира сира Харлана Грандисона. Эшара помнит его — седобородого, немного забывчивого, с лучистыми глазами и всегда чуть запачканным правым рукавом. Он был добр к ней, и Эшаре грустно, что того человека, которого она знала и по-своему любила, заменяют так скоро. Но она понимает: это делается для безопасности короны, и все они, как бы высока ни была их должность — королевского гвардейца или компаньонки принцессы, — лишь слуги, и на место оступившегося или павшего обязательно придёт другой. Когда Белые мечи расступаются, Эшара видит юношу её возраста, и она удивленно вглядывается, не в силах поверить в то, что столь юный рыцарь наденет белый плащ, и даже думает, что это какая-то ошибка. Но затем она улавливает шепотки за спиной, называющие имя мальчика: “Джейме Ланнистер! Это же Джейме Ланнистер, сын бывшего десницы!”, и все встаёт на свои места. Эшары ещё не было при дворе, когда лорд Тайвин оставил пост и вместе со своей дочерью Серсеей покинул Красный замок, но о том скандале она наслышана, как и вся Королевская гавань. Видимо, король Эйрис нашёл ещё один способ насолить бывшему деснице — но, судя по яркой улыбке Джейме, счастливой и шалой, тот ещё не понимает, что всего лишь пешка. Закованный в белую броню, Джейме Ланнистер опускается на колено и почти в тишине (люди ещё переговариваются, но их голоса постепенно стихают) начинает произносить слова клятвы, и его звонкий мальчишеский голос слышен на каждой трибуне. Он четко выговаривает слова, давая обет защищать и оборонять своего властелина, и, когда он заканчивает, а сир Герольд Хайтауэр накидывает белый плащ на его плечи, толпа издает такой рев, который Эшара не слышала никогда в жизни. В первый день проходят состязания по стрельбе из лука и метанию топоров, а также первые поединки на копьях — Эшара не разбирается ни в чем из этого, но радостно улыбается и широко открытыми глазами смотрит на происходящее. В перерыве между состязаниями проходит певческий турнир, и Эшара старается сдержать смех: очевидно, принца Рейгара, который тут же с жаром принимается обсуждать с десницей достоинства и недостатки каждого из выступающих, данное соревнование интересует больше силовой борьбы. Эшара провожает в покои принцессу, которая чересчур быстро устаёт, и возвращается прямо перед поединками на копьях. Какой-то неизвестный рыцарь просит её о знаке внимания, но Эшара качает головой и говорит, хохоча: — Если вам удастся одержать победу, милорд, то я подумаю. Но её рыцарь проигрывает сиру Блаунту, а Эшара не испытывает особого сожаления. Перед пиром в честь открытия турнира, разыскивая лорда Коннингтона, который должен принести арфу принца, забытую в сундуке, Эшара налетает на какого-то лорда, который подхватывает её, не давая упасть. Она поднимает глаза — он так высок, что она рядом с ним кажется себе ребенком, — и замирает. Он непростительно красив, а его серые глаза смотрят на неё так, что впервые Эшара робеет. Тогда она ещё не знает, чем грозит ей это столкновение с лордом, на груди которого серебристыми нитями вышит лютоволк. — Брандон Старк, — представляется он, нарушая молчание, — надеюсь, вы не ушиблись, миледи? — Нисколько, милорд, — Эшара чувствует, как дрожит её голос. — Извините мою неловкость. Она торопливо кивает и, подобрав подол юбки, спешно уходит прочь. Её настолько потрясает собственная реакция — как будто она не видела красивых мужчин! — что Эшара забывает произнести в ответ своё имя. Как и забывает о поисках Джона Коннингтона. Вместе с остальными компаньонками принцессы Эшару усаживают недалеко от королевского стола, и отсюда она с трудом, но всё же находит Брандона Старка. Рядом с ним она видит девушку, и та кажется ей красавицей: ниспадающие локоны тёмных волос, точёные скулы, небольшая крепкая грудь. Весь вечер, даже слушая меланхоличную песню принца, Эшара гадает, кем эта девушка может приходиться Брандону Старку. И лишь когда после песни похожий на Брандона юноша начинает кривляться, что-то говоря, а девушка в ответ выливает ему на голову содержимое своего бокала, Эшара становится чуть спокойнее. Ни одна приличная замужняя леди не будет так вести себя на пиру. После начинаются танцы, и первым её приглашает сир Барристан. Эшара радостно соглашается, и весь вечер проводит в танцах — её приглашает даже вечно мрачный лорд Коннингтон, что чрезвычайно веселит её. Но иногда она поглядывает по сторонам, ожидая другого лорда, и вскоре, едва лишь сир Джон благодарит её за танец, к Эшаре подходит Брандон Старк. Узнать её имя, видимо, ему не составило труда: Брандон торжественно произносит “Леди Дейн, не окажете ли вы честь и не согласитесь ли потанцевать…” — и Эшара, залившись краской, уже протягивает руку, когда он уточняет: “с моим братом Недом. Он слишком смущен вашей красотой”. Эшара вспыхивает, чувствуя непонятную уязвленность. Брандон глядит ей в лицо, и она замечает, как именно он смотрит. Словно бы он жалеет, что танцевать с Эшарой будет не он. — Я охотно потанцую с вашим братом, сир Брандон, — стараясь не выдать своего огорчения, говорит она. Тот, поклонившись, отходит, и на его место немедленно встаёт его брат и тихо говорит: “Меня зовут Эддард Старк, миледи, и я благодарен вам за танец”. Эшара улыбается ему, но чувствует себя покинутой. Кладя руку на плечо Эддарду (они одного роста), она выискивает глазами Брандона — он смотрит на них, и его лицо сумрачно. Нед не танцор, он скованно двигается и смотрит чересчур застенчиво, его руки — крупные, как и у старшего брата — держат её не так крепко, как те, и Эшара чувствует нарастающее раздражение. Несмотря на это, она задает Эддарду вопросы: первый ли это турнир, который он посещает? Будет ли он участвовать? Доводилось ли ему бывать южнее — в Королевской гавани, например? Он отвечает скупо и односложно и отводит глаза. Эшара не понимает, что в её вопросах смущает его, и не хочет морочить себе этим голову. Танцуя с Эддардом, она думает о том, стоит ли позволять Брандону целовать себя, если до этого дойдет. Пир заканчивается после этого танца, Эшара идёт вслед за принцессой и расчесывает ей волосы перед сном. Когда она выходит из покоев Элии Мартелл, она видит ожидающего её Брандона Старка, и Эшара радуется, что в полутьме коридора, освещаемого лишь факелами, не видно, как вспыхивают алым её щеки. — Мне очень жаль, что я сам не смог набраться смелости пригласить вас на танец, леди Эшара, — говорит Брандон, и по голосу слышно, что он улыбается. — У вас ещё будет эта возможность, милорд, — отвечает она, надеясь, что ему не слышен лихорадочный стук её сердца. — В следующий раз используйте её с толком. — Непременно, я подойду к вам первым и буду защищать вас от всех остальных, кто осмелится подойти. — Так вы распугаете всех моих поклонников, милорд, — Эшара улыбается так, что болят щёки. — Может, этого я и добиваюсь, леди Эшара, — от его голоса по позвоночнику бегут мурашки. — Могу я проводить вас до ваших покоев? — Это соседняя дверь, милорд. Вместо ответа Брандон встаёт боком, и ей ничего не остаётся, кроме как взять его под руку. Они делают молча дюжину шагов (Брандон явно подстраивается под её темп), и впервые Эшара так не хочет с кем-либо расставаться. — Доброй ночи, миледи, — он берёт её руку в свои и целует; борода колет нежные пальцы, но Эшара не чувствует этого. — И вам, лорд Старк, — лопочет она и быстрее прячется за спасительной дверью. До рассвета Эшара возится в кровати и воображает несостоявшийся поцелуй.

***

Утром принцесса Элия так слаба и бледна, что Эшаре приходится наносить на её щеки вдвое больше румян, чем обычно. Рейгар заходит на пару минут к своей жене, и с его уходом огонь в глазах Элии словно бы угасает. Она, отпустив всех леди смотреть на состязания, просит Эшару остаться; та не может отказать будущей королеве, и потому сидит рядом с ней и рассказывает о Дорне — о Звездопаде, о том, что с вершины башни, носящей название Белокаменный меч, можно увидеть Старомест и маяк Хайтауэр, если хорошенько приглядеться, и об оставленной на попечение старшего брата Андара сестре Аллирии. Эшара говорит обо всем, что в её памяти связано с Дорном, и принцесса Элия лежит в постели и молчит, лишь тяжело и прерывисто дышит. А после Эшара замечает слёзы, стекающие из уголков глаз Элии Мартелл. Они выходят лишь под вечер. До ристалища Элию несут в паланкине, и глашатаю приходится надрывать горло: путь преграждают купцы с телегами, полными вина и копченой форели, кузнецы, расхваливающие свой товар, и просто зеваки. Эшара вместе с другой компаньонкой принцессы — леди Сванн — шагают следом. Равелла нравится Эшаре: она умеет держать язык за зубами. На ристалище Эшара видит Артура — в последние дни принц не отпускает его от себя, постоянно советуется о чём-то тихим голосом, и Эшаре не нравится это, но она понимает, что задавать вопросы не стоит. Сегодня Эшара смотрит за турниром не особенно внимательно — она поглядывает по сторонам, разыскивая Брандона. Его нигде не видно; ей кажется, что в толпе она замечает юношу, на голову которого вчера было вылито вино, но она не уверена. Эшара огорчена, и даже появление таинственного рыцаря — он выглядит жалко в своих доспехах, составленных из кусков и обрывков, — не интригует её. Эшара спокойно смотрит на то, как он расправляется с соперниками, и не реагирует восторженно (в отличие от остальных зрителей), когда неизвестный требует поверженных рыцарей научить своих оруженосцев правилам чести. Зато её сердце подпрыгивает, когда чья-то большая рука аккуратно сжимает её пальцы — всего лишь мгновение, но Эшаре становится трудно дышать. — Добрый вечер, леди Эшара, — она чувствует, что Брандон встаёт рядом, но не сводит взгляда с ристалища. — Как вам сегодняшние состязания? — Боюсь, сегодня я пропустила всё интересное, лорд Старк, — Эшара пытается не улыбаться слишком сильно. — То есть, вы не видели, как перебравший вчера суженый моей сестры Лианны вышел на поле нетрезвым и во время общей схватки уронил свой боевой топор себе на ногу? О, вот это было зрелище! — Как же звать этого доблестного рыцаря вина? — смеётся Эшара, но думает о другом — девушку зовут Лианна, она сестра Брандона, и после такого она наверняка разочарована в своём будущем супруге. Брандон фыркает. — Роберт Баратеон, друг моего брата Неда. Более непохожих приятелей сложно сыскать. Я умолял отца, чтобы тот не отдавал Лианну этому оленю в гоне, да разве ж можно переупрямить Хранителя Севера... Простите, миледи, не буду утомлять вас семейными россказнями. Но, — он возвращается к теме, — по крайней мере, вы тоже увидели кое-что интересное. Заметив недоуменный взгляд Эшары, Брандон восклицает: — А как же этот таинственный Рыцарь Смеющегося Древа? — Брандон кивает на арену. — По мне, очень интересно, как такой маленький рыцарь смог победить лорда Блаунта. И главное, кто он, — он смеется. — Я могу подумать, милорд, что вы что-то знаете о личности этого рыцаря, — Эшара улыбается, и Брандон подмигивает ей. — К сожалению, нет. Но возможно, мы с ним ещё сразимся, — отвечает он и протягивает руку. — Не прогуляетесь со мной, миледи? — С удовольствием, милорд, — отвечает Эшара и берёт его под руку. Он выводит её с ристалища, и они бредут по направлению к Харренхоллу — главная дорога между палатками освещена воткнутыми через каждые пять шагов факелами, и в этом рассеиваемом сумраке громада замка выглядит таинственной и завораживающей. Вдали кто-то бьёт в барабаны, со стороны палаток пахнет жареным мясом и слышатся голоса. Налетевший прохладный ветерок раздувает шлейф платья, и Эшара ёжится. — Вы любите лицедейские представления, миледи? — Как и все, — отвечает она. — Сегодня в великом чертоге состоится показ, — продолжает он. — Я могу надеяться увидеть вас там? — Всё зависит от моей госпожи, милорд, — Эшара поводит плечами. Она волнуется: ни один из её ухажеров не был сыном Хранителя Севера, и она страшно боится сделать неправильный шаг. — Если её высочество сочтёт необходимым моё присутствие в её покоях, то я останусь с ней. — Вы очень преданы принцессе, — замечает Брандон, — но я уверен, она простит вас, если вы не будете рядом. Эшара качает головой. В её мыслях — сотни вопросов, которые она хочет задать, сотни достойных ответов, но она не может выбрать ни один. — Это первый турнир, на котором вы присутствуете, леди Дейн? — Да, милорд. Здесь восхитительно, — Эшара поводит головой, не в силах подобрать слова. — Столько людей и музыки, и красок… А вы? — Я бывал и на других, — отвечает Брандон, — но это величайший турнир из всех, что видел Вестерос за последние годы. Самый яркий. Вы уже выбрали рыцаря, на которого поставите? — Леди не положено делать ставки, милорд, — отзывается Эшара. — Но того, кому я отдала бы свой знак отличия, я пока не встретила. — А если его попрошу у вас я? — интересуется Брандон, и она чувствует, как кровь быстрее бежит по жилам и приливает к щекам. — Мне вы отдадите знак своего расположения? — Охотно, лорд Старк, — лопочет Эшара, а он улыбается и говорит: — Вы можете звать меня Брандоном, моя леди. Они сворачивают на дорогу, ведущую к озеру — в этот раз вечерний пир устраивают на берегу Божьего Ока, — и Эшара чувствует, как другой рукой Брандон накрывает ее пальцы, и ей кажется, что он вложил в ее ладонь кусочек солнца. Во время ужина Эшара вынуждена уйти, не дождавшись сладкого, — закапризничавшую принцессу Рейнис нужно уложить спать, и это задание Элия поручает Эшаре. Та не особо рада, но приказ её госпожи не обсуждается. Впрочем, Брандон снова ждёт её — теперь возле спальни юной принцессы. — Не прогуляетесь со мной, моя леди? — Брандон улыбается, и от его глаз бегут весёлые морщинки. Эшара уже по привычке берёт его под локоть. Они гуляют по Харренхоллу — Эшара задаёт какой-то вопрос, и Брандон начинает рассказывать ей о Винтерфелле, лорде-отце и сестре. Эшара замечает, с какой любовью он говорит о Лианне, и в сердце чуть поднимает голову ревность. Когда он замолкает, Эшара неожиданно для себя спрашивает: — Вы ведь не бывали в Дорне, милорд? — Нет, миледи, не доводилось. Но я слышал песню “Дорнийская жена”, — говорит Брандон, и Эшара вспыхивает. — Я не хотел вас оскорбить, миледи, — поспешно добавляет он. Эшара кивает, принимая куцее извинение. — Говорят, в Дорне везде красный песок, куда ни глянь. — И посреди пустыни растут розы, милорд. — И вы одна из них, моя леди. Прекраснейшая из роз пустыни, — услышав эти слова, Эшара краснеет. — Куда мы идём? — интересуется она, когда замечает, что под ногами крутые ступени, а дыхание уже сбито от подъема. — Увидите, — отвечает Брандон. Они поднимаются в полуразрушенную галерею и подходят к окнам. Оттуда виден весь лагерь — догорающие костры возле шатров, реющие в темноте неотличимые один от другого флаги, темным пятном зияет ристалище. А в замок заходят последние слуги, вносящие кубки, тарелки и остатки блюд с пира. — Должно быть, днём здесь ещё более красиво, — подавив вздох, замечает Эшара. — Знаете, миледи, когда мне было четырнадцать лет, в Ланниспорте состоялся турнир. Тогда я вышел на балкон в Кастерли Рок, и оттуда весь город был как на ладони… С тех пор это стало традицией. — Хороший обычай, — отвечает Эшара. — А ещё на Севере есть традиция, — говорит Брандон, — посылать незаметный поцелуй той даме, к которой ты испытываешь особое расположение. Вы прекрасно знаете, миледи, случаи, когда необходимо это сделать, нередки — рыцари посылают поцелуй, будучи на балу, например, или на ристалище… Вы знаете, как это делается? — Нет, — Эшара сглатывает. Некстати ей приходит в голову мысль, что надо было прополоскать рот, прежде чем выходить к Брандону. — Нужно коснуться двумя пальцами губ и отвести руку в сторону. Вот так, — Брандон показывает. Жест выходит красивым, отточенным — порочным, и Эшаре становится жарко. — Запомнили? — Да, милорд. — Брандон, — мягко поправляет её он. — Но сейчас мы не на ристалище, миледи. Брандон наклоняется и целует её: у его губ вкус вина, борода колет щеки Эшары, но когда он притягивает её ближе, обхватив за талию, Эшара молит, чтобы этот поцелуй не заканчивался.

***

Утром Эшара встаёт со своей постели, и ей кажется, что она абсолютно счастлива. Она долго сидит у зеркала растрепанной, вспоминая прошлый вечер. После бесчисленных поцелуев, когда почти все костры возле палаток потухли, Брандон проводил её к покоям: он не спросил приглашения войти, а Эшара не настаивала. Она знала, как компаньонки и слуги принцессы Элии могут отнестись к её роману. Артур предупреждал её. Но — в пекло их уставы и наказы! Эшара не понимает, что с ней, почему ей и радостно, и страшно. Она испытывает к Брандону Старку что-то такое, что не передать словами. Её отношение к нему — абсолютно другое, не такое, как к тем юным рыцарям из Королевской гавани, кому она милостиво позволяла целовать себя. Брандону Старку не нужно её позволение; и кажется, Эшара готова разрешить ему всё. Она пугается своих мыслей ещё больше — но раздавшийся крик короля отвлекает её. От служанки Эшара узнаёт, что Роберт Баратеон и прыщавый оруженосец Рейгара по фамилии Лонмаунт всю ночь искали таинственного рыцаря, которого король, кажется, счёл врагом. Под утро они вернулись ни с чем (Эшара думает, что они наверняка разыскивали не рыцаря и не в лесу), и разгневанный Эйрис послал на поиски своего сына. И сейчас Рейгар вернулся — с одним лишь щитом. Эшара спешит к принцессе Элии. Та ещё спит, но дышит тяжело и прерывисто. Принц Рейгар сидит возле неё и поглаживает по руке. Чтобы не мешать, Эшара выходит из спальни — и натыкается на другую компаньонку, леди Виктарию Тирелл — веснушчатую, некрасивую девочку пятнадцати лет. — Как вам вчерашняя лицедейские представления, леди Эшара? — осведомляется она. Как и все Тиреллы, она ненавидит дорнийцев — Эшаре кажется, она не делает исключения даже для будущей королевы, хотя Элия сама настояла на том, чтобы среди её компаньонок появилась леди из Хайгардена. Впрочем, сама Эшара платит Виктарии взаимностью. — Хотя, говорят, вас там не видели. Зато видели в компании Брандона Старка. Эшара чувствует поднимающийся внутри гнев. Неужели эта рябая девица ещё будет осуждать её! — Да, и он был весьма любезен и обходителен. Но боюсь, вас он не удостоит своего общества, леди Виктария. Та багровеет пятнами, начиная с шеи. — Дорнийская шлюха, — шипит Тирелл и бросается прочь. Этих двух слов хватает, чтобы испортить настроение Эшары на весь день. Элия с каждым днём беременности становится слабее — словно бы ребенок тянет из неё все соки. “Жадный маленький дракон”, — смеётся она, но смех невесел: Элия боится, что снова родится девочка. Впрочем, леди Равелла, служащая принцессе дольше, говорит Эшаре, что первого ребенка, Рейнис, принцесса выносила намного легче — а значит, есть все шансы, что у принца родится наследник. Эшара качает головой: она ничего не смыслит в в знамениях и не знает, как понять срок или узнать, мальчика ждать или девочку. Она не думает о том, что Брандон Старк может сделать ей предложение, а она может родить ему наследников — слишком рано и восхитительно страшно помышлять об этом. После того, как принцесса Элия распускает всех фрейлин и остаётся наедине с Рейнис, Эшара спешит на ристалище. Сегодня она сидит на трибуне “прекрасных дам” — на ряд ниже сидит Лианна, и Эшара с любопытством рассматривает её хитро закрученные косы, в которые вплетены синие, как иней, ленты. В этот день сражается Артур; когда он выезжает на арену, Эшара с любовью глядит на его статную фигуру и белый плащ за спиной. Она безумно гордится им — и надеется, что Артур также не стыдится её. Она даже не обращает внимания на оппонента Артура, все мысли Эшары — о брате. На ум приходит их детство и Звездопад, и купание в Быстроводной наперегонки (тогда она чуть не утонула, и Артур спас её), и то, как они дразнили Андара, во всём подражавшего отцу… А потом умерла мать, рожая Аллирию, затем погиб отец, и Андару, да и Артуру, пришлось слишком быстро вырасти. Эшара успевает заметить, как противник Артура вместе с лошадью заваливается на бок, и восторженно хлопает в ладоши. Артур кланяется королю и уезжает; заскучавшая Эшара пропускает нескольких рыцарей, переговариваясь с леди Равеллой, но внезапно краем глаза замечает реющее знамя Старков — она сразу же вспоминает вышитую серебристыми нитями голову лютоволка на дублете, в который она уткнулась носом… Эшара вздрагивает, отгоняя воспоминание, и глядит на поле. Латы Брандона сияют под солнцем, и, пока он и Элберт кланяются королю и склоняют пред ним копья, Эшара тихо молится Семерым, чтобы броня была крепка, а боги дали силу его деснице. Брандон и его противник — судя по гербу, это Элберт Аррен — съезжаются в первый раз, и копьё Элберта ломается, ударившись в нагрудник Брандона. Эшара с хрипом втягивает воздух, сжимает в руке подол юбки, не замечая, что рвёт ногтями тончайший мирийский шелк. Но Брандон сидит в седле, как дотракийский мальчишка, и она чувствует гордость. Элберт кубарем вылетает из седла — впрочем, он сразу же встаёт, снимает шлем и, смеясь, хлопает победителю. Толпа приветствует Брандона Старка криками, а он, остановившись напротив трибуны, снимает шлем, и, найдя Эшару взглядом, мимолетно касается закованной в перчатку рукой своих губ, и она, кажется, готова расплакаться от счастья. После победы Брандона Эшара уходит с арены и, аккуратно ступая, почти крадётся к шатру Старков. За полверсты слышен доносящийся оттуда хохот и бас Брандона, и Эшара чувствует неловкость, которая усиливается, когда ей навстречу попадается Эддард Старк. — Сир Эддард, — склонив голову, говорит она, надеясь, что кровь не бросилась ей в лицо. — Леди Эшара, — кажется, он ещё больше мрачнеет. — Я хотела поздравить вашего брата с успешной схваткой, но боюсь, я не вовремя… — Подождите, я передам ему, что вы ждете его здесь, — и он уходит обратно в шатер, а Эшара думает: как же всё-таки непохожи эти два брата — словно вода и пламя. Она разглядывает порванную ткань на верхней юбке, не понимая, как такое могло произойти, когда Брандон спешно выходит и, обхватив её за талию, кружит в воздухе. — Что вы делаете, лорд Старк! — тихо восклицает она, а Брандон ставит её на землю и целует в губы. От него пахнет потом, а на губах песок, но этот поцелуй кажется Эшаре лучше всех вчерашних. — Радуюсь победе, моя леди. А вы не рады? — Я и пришла поздравить вас, — все заготовленные слова вылетают у неё из головы, остаётся лишь смущение, робость и безграничное счастье. — И как вы поздравите меня, моя леди? — он смотрит насмешливо, взгляд темен и жарок, и Эшара решается. — Приходите сегодня ночью в мои покои, — шепчет она ему в ухо и, подхватив юбку, уходит прочь, надеясь, что она не пожалеет об этом. Брандон приходит, когда Эшара, выжженная ожиданием и страхом, малодушно надеется, что он забыл. Она пьёт вино для храбрости, когда в дверь стучат негромко, но требовательно, и она проливает капли на грудь. От Брандона пахнет пивом, но у него сладкие губы, и Эшара пьет-пьет его поцелуй и не может насытиться им. Он ласкает её шею, обнажает её тело медленно, и она сейчас кажется себе свечой, которую уничтожает дарящий тепло и любовь огонь — и имя его Брандон Старк. Эшара не знает, как сильно любит её Брандон — и любит ли, — но этой ночью она преподносит ему всю себя, целует так жадно, словно в последний раз, а жажда становится только сильнее, и они переплетаются пальцами, душами, и слабая, полусладкая боль отступает, а на смену приходит тёмная волна, звенящая, громовая, как колокола в септе Бейлора, и Эшара словно падает спиной вперед с Белокаменного меча, зачерпывая руками, пытаясь удержать в ладонях яркое, невозможно прекрасное закатное солнце.

***

Они занимаются любовью ещё раз (и в том, что это любовь, у неё уже нет сомнений), и после разомлевшая Эшара лежит на боку, и Брандон обнимает её за плечо. Она касается кончиками пальцев огромного сине-чёрного пятна на груди Брандона — у Эшары перехватывает дыхание от того, как жутко оно выглядит. — Больно? — спрашивает она, приподнимаясь и глядя ему в глаза. — Пока рядом есть вы, моя леди, я не буду чувствовать боли, — подмигивает он. Эшара качает головой и целует синяк, почти чёрный в предрассветном сумраке, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Эту ночь счастья она не променяла бы ни на что на свете.

***

Брандон уходит на рассвете, и Эшара, наскоро обтеревшись мокрой тряпицей, стирая пот и его семя, забывается коротким и беспокойным сном. Но утренние лучи слишком ярки, и Эшара рано просыпается. Сегодня она слишком рассеяна, а её губы — особенно красны и припухлы. Она замечает косые взгляды других компаньонок принцессы, но в присутствии своей госпожи они молчат, а Элия, подняв на Эшару глаза, улыбается ей печально, но понимающе. Сегодня принцесса завтракает со своими леди — слуги приносят тёплый, ароматный хлеб, сыр и масло, посыпанные толчеными орехами сливы и груши в меду, и у Эшары урчит в животе от всего этого великолепия, — а после изъявляет желание посмотреть на турнир. Поэтому Эшара вместе с леди Равеллой облачает её в платье из светло-жёлтого шелка с золотыми кружевами. Когда Элия выходит, царственно подняв голову, леди Равелла тихо говорит Эшаре, вставшей со скамеечки, чтобы следовать за своей госпожой: — Позвольте вас предупредить, леди Эшара. Вы очень красивы, но слишком юны. Не позволяйте мужчинам задурить вам голову и погубить себя. В особенности такому, как Брандон Старк. Он известен своим непостоянством. Вы попали в его ловушку, Эшара. Освободите себя, пока не поздно. Эшара знает, что о каждом мужчине ходят подобные слухи. Не сказать, чтобы она не верит — Брандон с такой легкостью покорил её сердце, что она уверена в том, что не она одна стала его жертвой. И всё же… Леди Равелла, очевидно, замечает её нахмуренные брови и вздыхает — на её лице написана неприкрытая жалость. — Я надеюсь, вы, миледи, знаете о том, что у лорда Старка есть невеста, и не строите никаких далеко идущих планов. Они помолвлены уже несколько лет и, как говорят, скоро поженятся — леди Талли как раз вошла в брачный возраст. Эшара безмолвно оседает на скамеечку. Она понимает: Брандон ничего не обещал ей, да и она сама не имела права ни о чём мечтать. Но эту весть она не готова принять. Леди Равелла целует её в лоб и уходит, а Эшара спустя лишь какое-то время замечает, как на лежащие на колени руки часто-часто падают тёплые капли. Она находит Артура возле шатра принца — тот встревоженно глядит ей в лицо: — Ты не заболела? — Нет, — через силу улыбается она. — Но меня мучают вопросы. Скажи, Артур: каковы у меня шансы выйти замуж за сына грандлорда? Будет ли у меня достаточно приданого? Есть ли у меня хоть малейшая возможность..? Артур глядит поверх неё, и его лоб прорезает морщина. — Ты же знаешь, что наш дом почти разорён. Андар пытается сделать всё, что может, но... Ты должна найти себе мужа, который не потребует приданого и сможет содержать тебя в относительном комфорте. Разве не это он говорил тебе? — И ему всё равно, буду ли я любить будущего мужа? — с тоской спрашивает Эшара. — Ты должна выйти замуж, используя своё положение при дворе, — чеканит её брат, — это твой единственный шанс. Я слышал о том, что Брандон Старк проявляет к тебе интерес. Забудь об этом. Тебе никогда не стать леди Старк. Он обручен и дрался за свою невесту на поединке, — Эшара тихо выдыхает и поднимает руку, прося его прекратить, но Артур неумолим. — Ты для него лишь королевская фрейлина, с которой он хочет приятно провести время. Древнее имя, красота, статус и честь — это всё, что у тебя есть, Эшара. Судя по слухам, свою честь ты уже потеряла, — жестко заканчивает он. — Что?.. — Брандона Старка видели входящим в Харренхолл вечером, видели выходящим рано утром из коридора, где живут компаньонки принцессы. Он проявлял к тебе интерес и приглашал прогуляться... — Это ничего не значит! — от злости Эшара теряет контроль. — Какие же вы все сплетники в Королевской гавани! Кто-то плетёт паутину из лжи и порочит твою сестру, а ты мало того, что веришь, так ещё и передаешь это мне? — она старается не думать о том, что всё это правда от начала и до конца. — Что с тобой стало, Артур! Она видит, что ему совестно: Артур дёргает подбородком и опускает взгляд, но явно не собирается отступать. — Не глупи, Эшара, — говорит он. — Конечно, я не верю в это. Но будь осторожнее. Не отвечай на ухаживания Старка, не давай повод слухам. — Какая разница, — горько произносит Эшара. — Меня ведь уже зовут дорнийской шлюхой, и даже родной брат верит в это. Меня обесчестил не Брандон Старк, а королевский двор, куда ты сам привёз меня. Спасибо, братец, — и она, не оглядываясь, бредёт к ристалищу, не обращая внимания на крики Артура, призывающие её вернуться. От ярких расцветок шатров рябит в глазах, солнце припекает, и Эшаре кажется, что эта ночь — с колючими поцелуями Брандона, его сбитым дыханием и сильными руками, трогавшими её везде, когда Эшара словно бы держала это самое солнце руками — была тысячу лет назад. Ноги сами несут её к шатру Старков, из которого вылетает, как выпущенный из пращи камень, Лианна, её волосы растреплены, и лицо красно, как дракон на гербе властвующей династии. Она кидается прочь, следом за ней выбегает её младший брат. Эшара заглядывает в шатёр — там лишь Брандон, он сидит возле самого входа, сгорбившись, и, стоит Эшаре на мгновение закрыть глаза, как она вспоминает каждую родинку и каждый шрам на его спине. — Это ты, — говорит он, обернувшись, и в его голосе нет ни радости, ни огорчения. — Я, — выдыхает она и, подойдя к нему, кладёт руки на широкие плечи. — Что случилось? Он невесело смеётся. — Я не единственный Старк, кто обезумел на этом турнире. — Обезумел, — повторяет Эшара. Да, это слово точно описывает её состояние — безумие. Было безумием влюбляться в почти женатого мужчину, было безумием отдавать свою невинность, было безумием надеяться, что она сможет сохранить свою увлеченность в тайне — в конце концов, шпионы есть не только в Красном замке… Безумие заразно, и её подхватило этой волной. Наверное, этим и объясняется вопрос, срывающийся с её уст: — Ты любишь меня? Брандон оборачивается и словно бы темнеет лицом. — Я не могу сказать. — Почему? — Не спрашивай меня, — он резким движением сбрасывает её руки с плеч и встаёт. — Ты не должна быть здесь. Ты должна уйти. — Хорошо, — в горле Эшары встаёт ком. Она привстаёт на цыпочки и касается его губ своими. — Прощайте, лорд Старк. Допоздна она сидит на турнирном помосте позади Элии и смотрит на поле невидящими глазами. Эшара ощущает себя преданной, хотя в этом никто не виноват, кроме неё. Перед ужином маленький паж передает ей запечатанное письмо, в котором есть лишь одна запись: “Простите меня”, и Эшара снова ищет глазами Брандона. Она не в силах отказать ему, когда он целует её во тьме ночи. Он имеет странную, необъяснимую власть над ней, и Эшара покоряется — и ему, и осознанию того, что больше они никогда не встретятся. Он женится на своей Талли и будет счастливо жить с ней в чертогах Винтерфелла. Возможно, именно это даёт ей силы — она прощает Брандона и прощается с ним, надеясь никогда больше не увидеть его. Эшара просит его уйти затемно, и он, напоследок сжав её в объятиях, проведя руками по лицу и плечам (словно бы стремясь запомнить, но зачем ему это?), наконец-то покидает её. Эшара хочет поскорее уснуть, но забывается лишь под утро.

***

Эшара радуется, что турнир наконец-то заканчивается. Утром она смотрит в зеркало и отмечает, как горечь и тревога исказили её черты. Она красит ресницы и наносит румяна, напоминая себе принцессу Элию нездоровым видом. Впрочем, в этот день стараниями своих фрейлин Элия выглядит настоящей Таргариен. Эшара, леди Виктария и леди Равелла втроём наряжают принцессу в роскошное платье из красной парчи с чёрным узором. Волосы закалывают черепаховыми гребнями, украшенными рубинами, и, когда они заканчивают, Эшара понимает — Элия никогда не выглядела более царственно, чем сейчас. Король даёт знак начинать поединки на копьях, и в первой же схватке принц выбивает Брандона из седла. В момент, когда копье Рейгара ударяется в нагрудную пластину его противника, Эшара не успевает ни о чём подумать — они лишь вздрагивает и заканчивает короткую молитву Матери, прося, чтобы с Брандоном всё было хорошо. Тот явно разъярен поражением, но кронпринц одолел его в честном бою, и даже король, который (это замечают все) в последнее время не питает любви к старшему сыну, хлопает в ладоши. Эшара переводит взгляд на принцессу — Элия сидит, мягко улыбаясь всем, несмотря на испорченное утренними упрёками короля Эйриса настроение и боли, которые доставляет ей дитя в чреве. Она сегодня особенно изящна и женственна, и Эшара думает о том, что любой здравомыслящий рыцарь отдал бы титул королевы турнира Элии Мартелл, потому что она — самая прекрасная среди всех собравшихся женщин. И впервые Эшаре приятно признавать это, и впервые она чувствует гордость от служения этой женщине. На поле появляется Артур, и они с Рейгаром, поклонившись королю, разъезжаются в разные стороны арены. На мгновение Эшара верит в то, что сейчас брат выбьет кронпринца из седла, а в финале победивший — либо Артур, либо влюбленный в неё Барристан Селми — возложит на её колени венок и провозгласит Эшару королевой любви и красоты… Но Артур ломает копье — это значит, Рейгар выходит победителем из их схватки, — и с таким же треском ломается замок мечты Эшары. Что ж, зато её госпожа станет королевой красоты по праву. Эшара видит, как улыбается Элия, с какой любовью она смотрит на супруга, и внезапно, до зуда в пальцах хочет оказаться на её месте — она безумно хочет, чтобы её любили. Принцу Рейгару сегодня улыбаются все Семеро — иначе Эшара не может объяснить его удачливость. Хлопает на ветру знамя Таргариенов, и снявший шлем Рейгар — его серебристые волосы взмокли от пота — улыбается и машет публике. Против воли Эшара любуется им: корона пойдет ему, думает она, как и его королеве. Лонмаунт выносит венок из роз — со своего места Эшаре видно, что они ярко-синие, и она некстати вспоминает ленты того же цвета в волосах Лианны Старк. Она удивлена выбору: Элия не особо любит синий цвет, считает его безжизненным и холодным. Но что бы Эшара не думала, она понимает: сейчас Рейгар, делающий круг почёта, возьмёт венок и возложит его на колени своей жены. Эшара бросает взгляд в сторону, выискивая кого-то (она сама не знает, хочет она найти Брандона или Артура), а, когда оборачивается, принц проезжает мимо помоста, на котором сидят его отец и жена, не удостоив их и взглядом. А спустя миг он опускает венок на колени Лианны Старк, и Эшара давится воздухом от негодования. Как и все — кажется, у зрителей вырвался всеобщий вдох неверия, разом погасивший все улыбки. Краем глаза она видит словно оцепеневшую Элию, и сейчас она чувствует — зависть к принцессе явно была неуместной. Лианна удивлена не меньше остальных, но сейчас Эшару интересует только Брандон — он, сидевший рядом с сестрой во время финального поединка, вскакивает, и даже со своего места Эшара видит его гневно сверкающие глаза. Принц кланяется и пришпоривает коня, трибуны начинают гудеть, как пчёлы, а Эшара смотрит лишь на Брандона и видит: он готов перелезть через ограждение, спрыгнуть на арену и потребовать объяснений у Рейгара, но Эддард крепко держит его за плечо, с другой стороны виснет их младший брат, а Лианна растерянно сжимает в руке синий венок, в тон кружевам на её платье — и, осознав это, Эшара потрясенно выдыхает. Это не может быть совпадением, никак не может. Принцесса Элия встаёт со своего места, подбирает жесткие юбки своего нового алого платья, и в нём она — с побелевшим лицом и сжатыми в нитку губами — напоминает открытую воспалённую рану. Она смотрит вокруг диким взглядом раненого животного, но Эшара слышит кремень в её голосе, когда Элия отдает первый приказ, и она понимает: дорнийскую принцессу просто так не сломить. Принц Оберин, прорвавшийся на помост, кричит, что будет требовать объяснений у Рейгара. Элия останавливается рядом с ним и кратко велит: — Закрой рот, Оберин. — Видя его шок, Элия поясняет (свободная ладонь при этом сжата в кулак): — Меня предал муж, а из-за таких речей я могу лишиться брата. Думай, о чем говоришь и где! Она проходит мимо безмолвного Оберина с застывшим, перекошенным от ярости лицом, и Эшара юркает следом — на брата принцессы страшно смотреть, но ни разу она не видела, чтобы Элия демонстрировала такую власть. Обернувшись, Эшара успевает заметить, как конвоируемая братьями Лианна Старк также уходит с трибуны. Брандон не оглядывается, и у Эшары горчит во рту от обиды. Элия тихо беснуется и вполголоса разговаривает сама с собой, пытаясь то ли оправдать мужа, то ли убедить себя, что всё кончено, то ли понять, что всё-таки произошло — она мечется как умирающий, бьющийся в агонии зверь. Эшара, которую Элия не отпускает от себя, стоит возле окна, пытаясь сделаться невидимой, и смотрит на поле, где сворачивают шатёр Старков, а пятеро всадников торопливо седлают коней. С такого расстояния Эшара не может различить Брандона. Она позволяет слезинке скользнуть вниз по щеке. Они ведь так и не попрощались.