Квартиранты

Курт Хаммел был никем. Да, мы привыкли этот термин избегать, называя себя кем-то важным, но в большинстве случаев это наглая ложь. Курт Хаммел был обычным человеком, не выделяющимся из толпы, ничего не добился в жизни за свои двадцать с хвостиком, пока не переехал в Нью-Йорк. Он продолжал оставаться обыденным, делал все то же, что от него требовали: просыпаться по утрам, ложиться по вечерам, есть и учиться. Это со временем надоедает. Курт Хаммел не любил оставаться в долгу, а тем более сидеть у кого-то на шее. Вот поэтому, переехав в новый город, он первым делом начал искать работу. Конечно, совмещать учебу и работу в Старбаксе было сложно, домой ты приходил уставшим, вымотанным и единственная твоя мысль была только о сне, а уж никак не о конспектах, которые тебе нужно вызубрить на утро. Жизнь студента была сложна, Курт ощутил это на себе как никто другой. На утро, словно зомби, он шел заученной дорогой в университет. Спасала только лошадиная доза кофеина, после которой хоть немного раскрывались глаза. Потом обратно в Старбакс. Платили мелочь, но ее хватало на все необходимое. Берт даже не пытался спорить с сыном, когда тот заявил о том, что больше не нуждается в деньгах. «Лучше, наконец-то, начни откладывать на беспечную старость. Ну или копи деньги, чтобы купить домик возле берега в Фиджи», — заявил тогда Курт, приехав домой на Рождество. Хаммел-старший опустил руки, прекрасно понимая, что спорить с сыном дело бесполезное. Курт с детства был упертым, прекрасно знал, чего хочет, и обязательно этого добивался, чего бы это ему не стоило. Когда учеба закончилась — парню было двадцать три, — все стало намного легче. Вот тогда-то юноша и задумался о постоянной работе. Его привлекала сфера искусства, но уйти в театр, как это сделала его подруга Рейчел, он не намеревался. Стать учителем в НЙАДИ – все, о чем тогда мечтал он. Но кто в здравом уме возьмет на должность преподавателя в такое известное и престижное заведение без пяти минут выпускника и без какого-либо опыта? Спустившись с небес, Курт тогда осознал, что не все мечты воплощаются в жизнь, некоторым навсегда суждено остаться лишь мечтами. Первое время Курт мотался без дела, работал в полную смену (после выпуска он мог себе это позволить), тогда и встретил Себастиана. Сначала этот тощий шатен приходил несколько раз в неделю, заказывал себе эспрессо с молоком и тосты, садился в самом отдаленном местечке и все время смотрел в свой планшет или ноутбук (изредка, для разнообразия, читал книгу). Курт не особо обращал на парня-невидимку внимание, но он всегда оставлял приличные чаевые, что часто были выше суммы его заказа. Это и заставило Курта ждать его каждый день. Через несколько месяцев Себастиан и вовсе зачастил в Старбакс и, когда появлялся и еще не успевал сделать заказ, эспрессо с молоком и тосты уже ждали на его любимом месте. Один раз шатен пришел без своей любимой навигации и выбрал столик возле окна. Дожидаясь принятия заказа, к нему подошел Курт, искавший блокнот в своем кармане, а потом задал заученную фразу скучающим голосом: — Здравствуйте. Рады приветствовать. Вы уже определились с заказом? .. — Но оборвался на половине и глупо улыбнулся. — Эспрессо с молоком и тосты? — переспросил он, откладывая блокнот. — На этот раз нет, — широко улыбнулся Себастиан, обнажая свои белоснежные зубы. — Можно мне твой номер телефона? Поперхнувшись, Курт совсем растерялся и с подозрением осмотрелся вокруг — вдруг это чья-то шутка такая, и сейчас кто-то дико смеется, захлебываясь слезами. Хаммел густо покраснел, опустил голову, достал спрятанные блокнот и дрожащей от волнения рукой написал свой номер, а потом с глупой улыбкой отдал листочек. Себастиан улыбнулся еще шире (куда уж больше?), взял протянутый клочок и, кажется, подмигнул, прежде чем уйти. Смайт позвонил Хаммелу уже вечером того же дня и предложил прогуляться. Он мало говорил о себе — больше слушал. И именно он помог устроиться Курту в младшую школу учителем танцев. «Без тебя это место потеряет уйму клиентов», — сказал он, когда Курт увольнялся из Старбакса и забирал документы. Теперь юноша не нуждался в этом, так как зарплата позволяла даже откладывать. Когда же через несколько месяцев их общения Себастиан прислал сообщение, что вынужден уехать в Италию, то Хаммел не знал, что и думать. Он пытался дозвониться другу, но все его звонки были проигнорированы, а позже номер и вовсе оказался недоступным. Все попытки связаться с Себастианом были тщетными — его не было в городе, как и ожидалось. Первое время Хаммела спасала Рейчел, но и она бросила его. Однажды вечером, не так давно, Курт пришел после тяжелого рабочего дня домой. Рейчел набросилась на него с объятьями, только он переступил порог, и сразу же засыпала извинениями. Курт ничего не понимал и поэтому потребовал объяснений. Рейчел пришла в себя не скоро, но когда это, наконец, случилось, они, сидя в гостиной на полу друг против друга, смогли нормально поговорить. Девушка пересказала свой телефонный разговор с продюсером телесериала, в котором будет играть главную роль. «Я еду в Лос-Анджелес!» — закричала она и бросилась на шею другу. В одно мгновение шатен потерял сразу двоих близких ему людей. Не ожидая такого, он впал в депрессию. Оправдывал себя тем, что это из-за прихода зимы, но что-то это состояние слишком затянулось. Вот поэтому, с появлением Блейна, всю ту энергию, заботу, любовь, теплые рассказы и просто самого себя он отдал ему. От одиночества Курт забыл, как это, чувствовать себя нужным (Блейн же только к нему и обращался за советом), помогать, слушать отвечать. Наконец-то в его небольшой квартирке воцарился хаос не только от его разбросанных вещей, нот, цитат и бумажек от конфет — только в трудное время он обращался за помощью к сладкому, а в последние недели у него был именно такой период. С появление Блейна Курт отошел от прошлого, стал забывать, что до этого грустил. Улыбка не сходила с его лица, а мысли еще ни разу не переносились в воспоминания. До этого момента. — Ты? — лицо сразу же исказило несколько эмоций сразу — радость, удивление и страх, —, а глаза забегали по исхудавшему телу. — А кого ты ожидал увидеть? — спросил как ни в чем не бывало парень, облокачиваясь на стену. Глаза метнулись вверх, и он заметил табличку с красиво выведенными словами «Клейн». Брови сразу же сдвинулись, а лицо посерьезнело. -А где же «ХаммелБерри»? — Он выжидающе посмотрел, но не ступил на встречу. — А ты что ожидал? — вспылил Курт. — Думал, я буду ждать тебя после того, как ты бросил меня, отделавшись одним сообщением? Я искал тебя! Звонил! Ты даже не объяснил ничего толком! — Эй-эй, успокойся! — Себастиан сделал осторожный шаг в сторону Курта и попытался его приобнять, но шатен вывернулся и со злостью уставился на него. — Думаешь, ты можешь так просто заявляться ко мне домой после месяцев отсутствия? — он решительно настроился на разговор, хотел выплеснуть всю ту боль, что копилась в нем несколько месяцев, и все равно, что это могут услышать соседи. Королева драмы в Курте даже была рада этому. — Позволь мне тебе все объяснить, — тихо попросил Смайт, осторожно касаясь руки Хаммела, но тот, как и в предыдущий раз, вырвался и сделал шаг назад. — Курт, черт бы тебя побери! Ты можешь просто выслушать меня, а не вести себя как ребенок? Шатен сложил руки на груди и с лицом безразличия уставился на пришедшего. — Пойми, все не так, как кажется, — начал Себастиан. Он осмотрелся вокруг и только сейчас понял, что он до сих пор стоит на лестничной площадке. Что ж, соседям они устроили неплохой концерт. — Может, впустишь меня, и мы нормально поговорим? Курт помотал головой. — Ладно, — сдался Смайт. Прежде чем продолжить, он долго смотрел на свои ботинки, а потом поднял глаза на Курта. — Я был во Франции. Да, я тебе соврал, когда написал, что уехал в Италию. Просто так было лучше для тебя… для меня. Я никогда о себе особо не распространялся, потому что боюсь довериться людям. Хаммел облокотился на стену. Его злая ухмылка сползла с лица. Это впервые, когда Себастиан говорит о себе. Но это, в любом случае, не отменяет того факта, что он соврал. Может, врал и до этого? Он говорил, что у него есть кот, — это была ложь? А глаза его тогда тоже врали? .. — Моя жизнь была слишком одинокой, — продолжал дальше Себастиан, не опуская глаза. — И я, признаться, был слишком удивлен своей отваге, когда решился взять у тебя номер телефона. — Он улыбнулся, видимо, своим воспоминаниям и на минуту опустил глаза. Курт тем временем глубоко выдохнул — он и не заметил, как затаил дыхание. — Я провел с тобой добрые три месяца. А одним утром мне позвонила сестра и сообщила, что отец заболел. Я вынужден был ехать домой. И тогда решение пришло само: я уеду во Францию, разорвав все отношения с тобой, пока они не зашли слишком далеко. Я не хотел доставлять тебе проблемы, поэтому попытался уберечь тебя. — Тогда же что ты делаешь сейчас здесь? — осипшим голосом спросил Хаммел. — Пришел к тебе, — ответил Смайт и сделал шаг навстречу. В этот раз Курт позволил себя обнять, и когда холодные руки обвили его содрогающееся тело, то мурашки пробежали по спине. Курт уткнулся носом ему в шею. Сдерживать слезы было невозможно, поэтому он дал им волю. Рука Смайта успокаивающе блуждала по спине. В мгновение эмоции захлестнули парня, накатывая волной. Хотелось кричать, бить Смайта до тех пор, пока руки и ноги не устанут, заставить почувствовать всю ту боль, что перенес Курт за последние два месяца. Но так же не хотелось отпускать. Как бы не был зол на него Хаммел, но он так же сильно был ему благодарен. И эти ощущения разрезали изнутри не хуже ножниц. Смайт четко не ответил на вопрос, почему уехал, но Курт и так мог догадаться, по какой причине он это сделал. Он замечал, что в последнюю неделю Себастиан вел себя немного странно для него, но придать значение этому шатен не думал. У каждого бывают свои бзики, может, то был один бзик Смайта. Курт тоже чувствовал перемены в себе, но успеть разобраться в них не успел — Смайт уехал, а Курт замкнулся в себе. Разбираться, что же он чувствует сейчас, не хотелось. Разорвав объятья, шатен пригласил гостя на кухню. Наливая чай, он чуть не обжегся кипятком, но вовремя убрал руку. Он был на эмоциях: то ли от встречи то ли от чего-нибудь другого. Последний раз парни сидели на этой кухне несколько месяцев назад, разговаривали о работе Курта, не задумывались — Курт по крайней мере — о будущем, что они, возможно, больше не увидятся в ближайшее время. Сейчас же Себастиан впервые не молчит, а говорит и говорит. Слишком много. Хаммел же слушает внимательно. Чтобы не разбудить Блейна, хозяин закрыл дверь и попросил гостя вести себя тихо. О самом Андерсоне Смайт пока не спрашивал, решив отложить этот разговор на потом, так как сейчас ему наконец впервые захотелось высказаться, так сказать наверстать все упущенные разы. Отец Себастиана слишком болеет и вряд ли проживет один год. Парень понимал это и пытался смириться, но как-то не очень это получалось. Во Франции он почти все время пробыл возле кровати отца, слушая его указания и советы, как быть с фирмой, которой он управляет, если его вдруг не станет. А Себастиан пытался не закричать, потому что слушать эти слова для него было невыносимо. Приехать обратно в Нью-Йорк он смог только тогда, когда домой вернулась сестра, разобравшись со всеми проблемами. И первым, что он сделал, выйдя из аэропорта и оставив все вещи в старой квартире, которую так и не продал, — поехал к Курту. Было поздно, но все прекрасно знали, что Хаммел в это время не спит. — Я просто хочу, чтобы мы опять… дружили, — произнес он так, словно говорил самому себе. Провожая его, Курт коротко обнял парня и прошептал на ухо: — Мне тебя не хватало. Дверь за Смайтом закрылась, и Курт спустился по стене, совсем растерявшись в происходящем. В спальне тем временем послышался шум, а через минуту в дверях стоял заспанный Блейн, потирая глаза. — Кто-то приходил? — хриплым голосом спросил он, обнимая себя за плечи. — Ошиблись квартирой. — Не обязательно сейчас рассказывать всего. Сейчас важно вылечить болезнь Андерсона, а все остальное может подождать. — Сделать тебе чай? — Не откажусь.