По вере каждому

Вообще-то, у меня не фиолетовые глаза. И не зеленые. Так, карие. И золотистых искорок в них нет. И волосы у меня не рыжие, не золотистые, и нет в них ни малейшего сходства с крылом ворона, если только крылья у ворона не стали со временем такими вот невнятно-русыми. В общем, на роль героини приключений я как-то категорически не подхожу. Пятый размер груди, опять же, отсутствует. И фигура — не песочные часы, а «средний молодой бегемотик». И характер — не ехидно-блондиночный, а тяжелый, именно что тяжелый, мужской — пристукну, не встанете… Да у меня даже образование неканоническое! На кого учатся нынешние героини приключенческих романов, которых с такой частотой выкидывает в иные миры, к рыцарям и волшебникам? Если учатся… ну, на экономиста там, юриста, дизайнера…ах, куча у нас возвышенных профессий. Я же обучаюсь на специальности «Машиностроение» в машиностроительном же Питерском университете. А еще у героинь почему-то не бывает семьи — сиротки, знаете ли, сплошь. А у меня семья есть: папа, мама, ажно двое братьев — старший и младший. Короче, ни под какие каноны приключений я не подхожу и со всей своей индивидуальностью (или тараканами?) я была самым нормальным, здравомыслящим человеком — пока этот подлец, посланник богов Гермес, не обнаружился в моей комнате, пожирающим мою же собственную халву. Зашла – ан, сидит и лопает. Лопоухий такой мужик двадцати с небольшим с виду. Рыжий. И ручкой машет – мол, проходи, чего встала, место найдется! Сначала мне показалось, что я ошиблась квартирой. Сессия в «машинке» — вещь страшная, сессия на четвертом курсе — вдвойне, а у преподавателей, к тому же было тараканов гораздо, гораздо больше, чем у меня, а потому к третьему экзамену я города могла спутать — не то что квартиры. А этот, понимаете ли, еще и сидит так уверенно, ноги на стол у компьютера положил, халвой закусывает… Моей халвой. Я ее, кстати, час назад купила, дабы торжественно сожрать ночью во время сеанса зубрежки (под матан хорошо идет!). Раз халва моя — значит, квартира тоже моя, а вот мужик — не мой, то есть… Бабах! Собственная дверь отвесила мне пинок, от которого я влетела в мою же комнату. Дверь между тем захлопнулась. То есть, больше похоже было, что задраилась или запаялась, потому что даже сдвинуть ручку вниз я не смогла. Потом мы с мужиком секунд пять разглядывали друг друга молча. Я думала о том, что на помощь, наверное, звать все-таки не буду. Потому что просто так двери не захлопываются с такой силой, а я человек подкованный, книжки читаю и «Шоу экстрасенсов» смотрю. А еще потому, что такой хитрой рожи у человека попросту не может быть. Ну, если только не выводить это в течение сотен поколений путем тщательного генетического отбора. Ну, еще я повнимательнее рассмотрела ноги на столе. Копыта, конечно, жутко грязные, но вот обувь на них — живая. С трепещущими крылышками. То, что думал смакующий мою халвичку гость, — он озвучил тут же. — Фуй, страшная какая, — и отправил себе прямо пальцами в рот еще кусочек. — Еще и в обхвате — как дуб додонский. И что это он тебя выбрал — за имя, что ли? Тоже мне, сходство, да Парис бы от тебя в Тартар спрятался! Только б раз взглянул… — У меня этаж — пятый, — ответила я. — И настроение плохое. Намек он понял и даже сочувственно покивал. Но халвой делиться желания не изъявил. — Гермий, — представился и покачал одной ногой. Крылышки у сандалий лениво и приветственно помахали. — Не нужно ли чего? Воды… нюхательной соли… — Ружье, — сказала я, — с хорошим боем. И чтоб патроны разрывные. Одарил снисходительной улыбкой – ох, мол, дети малые. И представился еще раз. — Гермес, Меркурий. Вестник богов. Покровитель торговли, красноречия и… — Воров, — подсказала я. Мифы я тоже читаю, хоть и плохо и редко. — Ты не изумлена, м-м… прекрасная дева? Если бы он с таким скепсисом не произносил свое «прекрасная» («дева» у него получилось и вовсе похабно)  — наверное, удивилась бы. И если бы не сравнил меня по объему с дубом. И если бы явился в столпе пламени, а не начал наше знакомство с кощунственного уничтожения моей халвы. Вообще, когда ты в бешенстве — удивляться уже трудно. — Ну, я не ожидала гостей. Не прибрано у меня тут, понимаете, — в бардаке моей комнаты черт ногу сломит, так что я приуменьшила. — Так что я прям в священном трепете… — А-а, ничего, ты не видела, что у нас творится, — отмахнулся посланник богов и продолжил поедание халвы. По-моему, он сюда явился больше к ней, чем ко мне. — И что же такого творится? Он немного поразмыслил. — Ну-у, Зевс лупцует Геру. Гера строит козни за спиной Зевса вместе с Посейдоном, Афина опять поцапалась с Аресом — бьет бедолагу, аж мне жалко, Арес срывает злость на Аполлоне, никто не понял, почему, Афродита… — Тоже кого-то бьет? — А ей и бить не надо, — Гермия передернуло, он заел ощущения куском халвы. — Просто строит глазки всем подряд, но Гефест уже ревнует, когда Гефест ревнует — он вспыхивает, как его горн, потому Гестия уже перестала поддерживать в очаге нормальный огонь и поссорилась с Деметрой, а Деметра заехала сгоряча Дионису неурожаем и приложила оскорблением, что он, мол, сатир… хм, а что же там сделал Дионис? А-а, он ушел в запой, это ж Дионис. Он немного задумался и добавил: — В общем, все как всегда… зато в таком количестве! — А вы… ты, — этого лопоухого нельзя было называть на «вы», — значит, не при деле и заявился ко мне. Отдохнуть, халвы поесть? — Не все ж нектар хлестать да амброзией закусывать, — с достоинством отозвались мне. — Но на самом деле я к тебе послан с небольшим поручением. Гонец мне нужен. Я немного подумала и дала ответ, который, я уверена, дал бы любой студент четвертого курса моей специальности в мае месяце. — Свали в Тартар, — сказала я грамотно. — У меня сессия! Бог побледнел. По-моему, он все-таки сообразил, что со мной будет трудно. — Вот как… смертная? Отказываешься? А не думала ли ты, что у нас есть средства заставить тебя? Человеческая жизнь столь хрупка… И этот, что ли, какой-то дряни по телеку насмотрелся… — И что вы со мной сделаете? Убьете? Он вздохнул. Потом произнес так, будто очень хотел соврать, да попросту не мог. — Съем всю твою халву. А потом кэ-эк тресну тебя своим жезлом! Оный жезл мне тут же продемонстрировали. В точности тот кадуцей, которым его изображают на вазах в Эрмитаже. Только гадюки вокруг него настоящие. Крупные, с недовольными физиономиями. — И что будет? Они меня ужалят? — Шишка будет, — ответил Гермий и огорченно закряхтел. – Ну, ладно. Пусть деньги. Золото. Много. Работать не будешь вовек… — Спасибо, но… вы уж без меня как-нибудь. Потому что здоровье дороже. Наверное, Эврисфей тоже сказал когда-то Гераклу – мол, только и делов, что кой-куда сгонять… Гермес испустил тяжелый вздох. Скучный он какой-то стал. И халву жевал без малейшего запала. — Нельзя без тебя. Он на тебя указал. — Оракул? — Его жертвенный нож. — Чей? — Того, к кому мы тебя посылаем. — А к кому это вы — посылаете? И куда, не соизволите просветить? — Куда — мы и сами не знаем. Могли бы сами — нашли б, да вот огорчение — не видим мы этого старого… Тут последовало очень тихое и очень эмоциональное греческое ругательство. — Кого? — Моего дядю… И как не переломать ноги в этой божественной генеалогии? Я мифы читала, да, но не так ведь внимательно, а у богов еще была традиция жениться на собственных сестрах, племянницах (и иногда даже на бабушках!). В общем, я даже не в курсе была, кто папа Гермия, а уж об остальном… — Которого? — Старшего, — с таким видом, будто у него зубы заболели. — Старшего Кронида.  Ну, про Крона, который глотал собственных детишек, я худо-бедно слышала. И были у него три сына, и третий был дурак, то есть, совсем не дурак, а просто Зевс… — Зевс? — осторожно поинтересовалась я. Мотание головой показывало: «Если бы!» Угу, Зевс был младшеньким, потому его и не проглотили — не успели. Остановимся на тех, кто побывал в утробе папашки. — Посейдон? — да нет, Посейдон чего-то там бурлит, а Зевс лупцует, и… вот правильно — правильно лупцует, а этот рыжий гад правильно головою мотает, потому как — сессия, галлюцинация, не поеду!!! И сама головой замотала, помнится. Да как! У меня потом три дня спина побаливала, а шея хрустела… — А где у вас тут бюро находок? — просюсюкал Гермес тоненьким голосом. — А то у нас, знаете ли, Аид потерялся.