Backfire

Скольких мы утрачиваем за свою жизнь? Многих. И когда уходит кто-то очень близкий, мы надеемся, что он — вернется. Есть маленькая надежда, которая тлеет подобно свече, которая намеревается потухнуть. Иногда хочется кричать от невозможности увидеть. Услышать. Обнять и насладиться этим мгновением в полной мере. Хотя бы на миг заглянуть в родные глаза, улыбнуться и знать — что тебя любят. И знают о твоей любви. Ведь то, что близкий тебе человек ушел, вовсе не отменяет всего остального. Он все равно близкий. Родной. И любимый.

POV Damien

Soundtrack: Hurts – S.O.S

Я была готова растерзать на куски Сэмми как только она сказала мне по поводу родителей. Я понимаю, одно дело сказать друзьям. Совершенно другое — моим родителям. Но, в том то и дело, что они мои родители, правильно? И такие новости они должны получать лично от меня, а не от моей лучшей подруги. Да, я, признаться, волновалась. Но все оказалось куда проще, чем кажется на первый взгляд. Намного проще. Все то время, что я прибывала на заднем сидении автомобиля, я рисовала в своем сознании картины, как меня будут встречать родители. А, если по сути, то все просто ужасно. До дрожи в коленках ужасно. Я молодая девушка. Ну, по крайней мере я могу так сказать, ведь так? Мне 25 и я безработная. Да, у меня имеется высшее образование и я чуть не взяла гранд. Но это не что по сравнению с тем, что меня ждет дальше. Да, я беременна. Сегодня утром, по настоянию Сэм, я сделала сразу три теста. Два против одного. Положительных. И я даже не знаю, как реагировать на данную ситуацию. Конечно, я рада. Я безумно рада. Ведь уже пора, конечно же, обзавестись ребенком и начать взрослую жизнь. Но внутри меня все покрывается инеем от осознания того, что я ничего не смогу дать этому ребенку. Кроме любви и защиты. А еще сильнее я боялась реакции родителей. Да, конечно, я уже морально приготовилась выслушивать нотации по поводу того, что так нельзя и для такого ответственного шага для начала неплохо было бы разобраться с личной жизнью. Ведь, даже, если взять в счет мое последнее появление в доме родителей и то, что сначала моим парнем, по рассказам, был Адам, а потом заявился Тео и представился этим же парнем он — то этот клубок мне не составляет огромной возможности распутать. Одно же дело — объяснить все родителям. Вот он — самый настоящий страх. Я почувствовала это именно в тот момент, когда мы подъезжали к Ковентри. Эту дорогу я знала как все свои пальцы на руках и ногах. И внутри у меня все холодело только от одной только мысли, что до многочисленных нотаций и истерик со стороны мамы оставались считанные минуты. Но все получилось совершенно не так. — Мам, пожалуйста, отпусти меня, — сквозь смех сказала я, пытаясь отбиться от матери, которая вот уже минут 10 не могла от меня отцепиться. Нет, вы не подумайте, я, конечно, не против. Но, все-таки, умереть раньше времени от потери кислорода — не самая лучшая перспектива для жизни. Мои опасения — были лишь суеверием на счет всего того, что я так неудачно накрутила у себя в голове. Совершенно. Наоборот, меня встретили даже так, что я первые пару минут просто не знала куда деваться. Чего стоил только мой брат, который налетел на меня прямо с порога и повис у меня на шее, начиная целовать в каждую щеку. Я не помню, сколько раз, но около полу-сотни поцелуев от брата я все-таки получила. Мама же, как и раньше, просто одарила меня своими теплыми объятиями. Мне было очень приятно наблюдать то, как она чуть ли не светится от счастья. А на глазах — слезы. Я больше чем уверена, что это были слезы радости. Да и, чего греха таить, я сама тогда разрыдалась. И так я рыдала от счастья только в день выпускного бала в школе. А отец. Он, сначала, с серьезным лицом наблюдал за всей это картиной. Признаться, он меня очень напугал. И когда я уже было хотела начать извиняться, так отец расплылся в счастливой улыбке и тоже обнял меня. Думала ли я, что такая неожиданная новость придется по душе всей моей семье? Конечно, думала. Но чтобы это было так? Я себе даже представить не могла. И вот сейчас, мама снова все никак не могла отпустить меня. Ее глаза, как и несколько минут назад, светились счастьем, а слезы все никак не переставали литься из глаз. Слезы радости, казалось бы. Но от них так тепло на душе. Тот вечер я провела в компании семьи. Как и всегда, собственно говоря, когда я приезжаю сюда. Только сегодня меня не ждали расспросы со стороны мамы. Она просто была рада меня видеть. И весь вечер наговаривала на меня, что я очень сильно похудела. А потом я вдруг резко набрала вес. И что в моем положении до такого себя просто нельзя было доводить. Поэтому я противиться не стала. Да и зачем? Да? В любом случае - мама плохого никогда не скажет. В особенности моя мама. Отец вел непринужденный рассказ о том, как совсем недавно он повстречал старого школьного знакомого и они неплохо провели вечер в одном из местных пабов. Однако, мама тоже вставила свое слово, наговаривая, что тогда она чуть ли не тащила на себе отца до дома, так как тот был даже не в состоянии сделать шага. Мой брат то и дело что вставлял небольшие фразы в рассказы родителей. Но сам особо не рассказывал ничего. Это означало только одно — бессонная ночь мне сегодня обеспечена. Потому что не трудно догадаться, что сегодня он снова проберется в мою комнату и не будет давать мне спокойно спать. Однако, мои «опасения» на счет того, что ко мне заявится брат — были не так опасны. Куда опаснее то, что ко мне заявилась мама. Да, именно тогда, когда я только как можно удобнее устроилась на кровати, нашарив один из фантастических рассказов у папы в кабинете и уже было хотела почитать перед сном — так пришла мама. Она тихо притворила за собой дверь и залезла на кровать, усаживаясь в позу лотоса. — Ну, рассказывай, — довольно улыбнувшись, начала она, — За ужином я не стала вдаваться в подробности и расспрашивать тебя. А сейчас можно поговорить. Ну, ты знаешь, женские секреты, все такое, — с улыбкой закатила она глаза. — Мам, я не думаю, что это лучшая тема для разговоров на ночь, — отложив книгу в сторону, я слегка вдохнула. — Я же вижу, что тебя что-то тревожит. Ты весь вечер делала вид, что все хорошо. Милая, ты можешь рассказать мне, — взяв меня за руку, сказала она, — А я попробую помочь тебе. — Вряд ли, мам, — грустно улыбнувшись, сказала я. — И все-таки? Не уже ли все так плохо? — Не то, чтобы все плохо. Просто, — тяжело вздохнув, я схватила вторую подушку, что лежала у меня по правую руку и уткнулась в нее лицом, — Просто все так запутано, — простонала я, падая на правый бок, все так же держа подушку у лица. — Ты сейчас выглядишь так же, как тогда перед последним экзаменом философии, — расхохотавшись, сказала мама, — Помнишь? — О да, такое запомнишь, — убрав подушку от лица, я повернула голову в сторону матери, — Я тогда не спала почти три дня. — И то и дело, что зубрила про Конфуция. — Ты все еще помнишь? — удивленно подняв брови, поинтересовалась я. — Такое забудешь, — подмигнув, ответила она мне, - Ну? Ты расскажешь мне? — Я не знаю, с чего начать, — тяжело вздохнув, я откинула на подушки, — У нас все было прекрасно. А потом — все пошло наперекосяк. — Ну, такое тоже случается, милая. Знаешь… — Мам, я влюбилась, — перебила я ее, — А потом полюбила, — резко выдала я. — Это естественно, — пожав плечами, сказала она мне, — Я вот, сначала, тоже любила одного парня. Он не отличался от всех остальных. Но было в нем что-то такое, понимаешь? И тогда я спросила себя «А почему бы и нет?». В тот день я была сама не своя. Он был новеньким в школе и постоянно путался с кабинетами. Тогда я решила помочь ему. И не жалею об этом, милая. Потому что потом — я полюбила его. А еще позже — появилась ты, — закончила она, проводя рукой по моим волосам. — Ты никогда не рассказывала мне, как вы с папой познакомились. — Потому что это не самая интересная сказка на ночь, милая. — Да уж, у меня все куда интереснее, — хмыкнула я, отводя взгляд в сторону окна. — Ну так, может, ты расскажешь? — Мам, пожалуйста, — тяжело вздохнув, сказала я, — Я просто влюбилась в него. А потом полюбила. А потом снова влюбилась. — Это как? — не совсем поняла мама — Ты сейчас про Тео говоришь? — И про него тоже. — Да что происходит? — уже немного раздраженно спросила она. — Я люблю его. Но беременна от другого. Вот, — чуть ли не протараторила я. — А вот тут, пожалуйста, по подробнее, мадам, — уже серьезным тоном сказала мама. Ой ой ой. Кажется я попала. — Именно поэтому ты приехала к нам? — Нет, мам, ты не понимаешь, — закрыв глаза ладонями, я продолжила, — Я просто не знаю что мне делать. И сбежала. Мне страшно. И я боюсь. Понимаешь? Боюсь. — Милая, — сразу же смягчилась мама, меняя позу своего сидения, оказываясь рядом со мной и обнимая за плечи, — Маленькая моя девочка, — тихо сказала она, поцеловав меня в макушку, из-за чего мне сразу же захотелось разрыдаться. Но я просто убрала руки от лица и тяжело выдохнула. — Что мне делать? — чуть ли не шепотом спросила я. — Я не знаю, милая. Но сейчас — ты с нами. И это — самое важное, — снова дотронувшись своими губами до моей макушки, сказала она. — Я не сказала ему, — прошептала я. — Тео? — Адаму. И Тео тоже. И лучше, если они не будут знать об этом, — слезы сами начала накатываться на глаза. Нет смысла больше сдерживаться. — Почему ты решила поступить именно так? — Они сами еще дети. И, мне кажется, что так будет лучше, — опять эта фраза. Она что, будет сопровождать меня до конца жизни? По всей видимости — да. — Я не буду давать тебе советов на счет того, чтобы ты померилась с ними, — аккуратно начала она, — Но, мне кажется, что ты не сможешь скрыть этого. В любом случае — они догадаются. — В таком случае — я сделаю так, чтобы не допустить этого, — сказала я, закрывая глаза. POV Theo — То есть как это отпустил? — удивленно поинтересовался Андерсон, что увязался за мной и вот уже полтора часа все никак не хотел отвязываться от меня, повторяя одну и ту же фразу. — Просто взял и отпустил, Адам! По сотому разу повторяю. И вообще, хватит! Если она захотела уйти, то не надо делать из этого такую трагедию! — Трагедию из этого делаешь только ты, — утвердительно вынес вердикт Адам, — Потому что вся эта сцена твоих рук дело. — Хочешь сказать, что я виноват? — повернувшись к нему лицом, я сложил руки на груди. — Я этого не говорил. — Но ты пытался намекнуть. Хотя стой, — наигранно изобразив задумчивое выражение лица, я продолжил, — Конечно. Ты только что именно это и сделал! — Тео, перестань, — устало выдохнув, сказал Адам. — Перестать? Что именно, Адам? А? — разведя руки в стороны, я уставился на него. — Играть из себя мученика. Вот что. Ты сам принял это решение. — Не делай вид, что тебе все равно. — Ты ведь и так знаешь, что это не так. — Именно, — щелкнув пальцами, я продолжил, — Тогда почему же ты не попытался остановить ее, черт подери?! — Она не слушала меня, — монотонно произнес он, — Она не хотела даже слушать меня. Просто собрала свои вещи. — Ой, не надо делать из меня идиота. — Тео, я серьезно! — не выдержал Адам и повысил тон голоса, из-за чего я даже немного вздрогнул. — Хорошо, я сделаю вид, что поверил. Но это ничего не меняет. — То есть? — Если бы не ваша с ней интрига, то… — Если бы не твоя бредовая идея с контрактом, то все было бы по другому, — резко отрезал Андерсон. — Да? И как же? — усмехнувшись, я сложил руки на груди и начал расхаживать по гостиной, — Она бы полюбила тебя? Адам, смирись, ты ей нужен был только лишь для того, чтобы… — Заткнись. — Не нравится? — довольно улыбнувшись, я совершенно не понимал, что тогда происходило со мной. Но чувство, которое я испытывал — разливалось приятным теплом по всему телу, — Она спала с тобой. Просто спала и все это время пыталась делать вид, что любит тебя. А на деле — все совершенно не так, друг мой. — Не смей так говорить, — чуть не прошипел он. — Оу, тебе это не нравится? Прости, — разочарованно поджав губы, я изобразил разочарование. — Прекрати это. — О чем ты? — удивленно подняв брови, я сделал пару шагов в его сторону. — Все это. Просто мы должны оба признать, что виноваты. — Ты можешь принести свои извинения хоть сейчас, — усмехнувшись, сказал я, — Но я не считаю, что виноват в данной ситуации. — Ты серьезно? — изумленно уставился на меня друг. — Абсолютно. Виноват только ты. — Объясни, — потребовал он, — Да, давай, я хочу знать, почему. — С самого начала. Да, вспоминай. Может, вдруг что и припомнишь, — усмехнувшись, я продолжил, — Ведь это ты пришел к ней тогда с извинениями. В самом начале, черт подери! Тебя кто-нибудь просил об этом? Вот именно, что нет. Ты решил играть из себя доблестного рыцаря, который так привязался к девушке своего лучшего друга, что, в конце концов ты просто увел ее у меня из-под носа! — Ты сам виноват в этом. — Да, виноват. И я не отрицаю этого. Но я пытался исправить это. А потом, вдруг, ты начал общение с ней. За моей спиной. Совершенно. Тогда, когда я ждал хоть слова от нее — ты крутил за моей спиной веревку. А потом, получив то, что хотел — связал этой веревкой мои руки и отшвырнул куда подальше! — гневно говорил я ему прямо в лицо. Но он даже не шелохнулся. — Потому что именно это и было правильно. Кто же тогда знал, на что ты был способен? После того случая в «Pepper» я не на шутку стал думать, что ты убьешь ее. Так же, как и ту девушку. Или же издевался бы над ней, — как-бы специально припомнил мне он. — Я контролировал себя, ясно? — Ты можешь говорить о контроле. Но держаться его — ты не способен, Тео, — сказал Адам, немного сощурив глаза, — Она вселила в тебя чувство, которое нельзя контролировать. Черт с два, да она спасла тебя! — вскинув руки к потолку, чуть ли не прокричал он, — Если бы она не пыталась что-то сделать, я уверен, ты бы придушил ее к чертовой матери! И теперь следует сделать вывод. — И какой же? — Ты использовал ее. А она, в свою очередь — сбежала от тебя, только потому, что побоялась. — Если бы она боялась меня — она бы не согласилась. — Она побоялась не тебя, Тео, — поправил меня друг, положив руку мне на плечо, — Она побоялась того, что любит тебя. Она ушла только потому, что ей было трудно принять это. Каким бы ты не был — внутри тебя живет монстр. И пока ты не примешь этого — она не вернется. — И что же мне, пойти повеситься от этого? — раздраженно сказал я. — Нет. Просто дай ей время. И сам для себя обдумай, что тебе нужно, — сказал он мне перед тем, как повернуться ко мне спиной и направиться куда-то в сторону лестницы. Да, я бы уверен, что сейчас он скроется в своей спальне и больше не выйдет из нее. Но, вместо этого, я услышал, как хлопнула входная дверь. — Надеюсь, ты не забыл прихватить с собой зонт, — сказал я как-будто вдогонку Андерсону, переведя взгляд в сторону окна, по которому многочисленными кривыми дорожками по прямой траектории вниз бились капли дождя.

***

Soundtrack: John Newman — Easy

Который сегодня, к чертовой матери, день? Пятница или среда? Хотя, это не важно. После того разговора с Адамом я уже начал было думать, что мы идем по протоптанной миллионами человек тропе. Два лучших друга, которых объединяет не только дружба, но и общее дело, идея, ссорятся из-за девушки. Девушки, которая таким магическим образом воздействовала на каждого из нас. Я не знаю, что чувствовал Адам, когда она была рядом с ним. Но я больше чем уверен, что он был счастлив. Что же касается меня в плане данного вопроса? Я не могу ответить на него. Хотя, может быть, я попытаюсь. Я чувствовал умиротворение. И спокойствие. Да. Мне было спокойно. А в последнее время я понимал, что постепенно теряю ее. Все мои попытки изменить это кончились тем, что девушка перешагнула порог этой квартиры. И теперь мне оставалось только догадываться, где она. Она могла быть где угодно. Могла остаться в Германии или же улететь на другой конец Земного шара. А может и нет. Мне что-то подсказывало, что она в Лондоне или же в Ковентри. Или же сидит сейчас в объятьях одной из своих подруг, слушая слова утешения в роде «Все они парни такие». Хотя, я больше придерживаюсь того мнения, что она сейчас в доме своих родителей. Но, какими бы не были мои догадки — они все лишь догадки. Ничего больше, к сожалению. Я не могу себе вообразить, что будет дальше. И находиться в стенах этой квартиры спустя два часа ее отъезда — стало просто невыносимо. Не понимаю, как я, вот уже неизвестно какой промежуток времени, нахожусь здесь. Если раньше меня тянуло вдохновение — сейчас я чувствовал лишь угнетение. Апатию и раздражение. Каждую гребаннаю минуту пребывания здесь. Данная ситуация ударила по моему самолюбию и моим чувствам, которые, по сути сказать, были чисты и реальны. Как бы я не хотел этого принимать для себя. Никогда бы не подумал, что даже такие люди как я, способны научиться любить. Да, совершенно иное чувство окрыленности и влюбленности. Интерес, возникающий в тем моменты, длится совершенно не долго. Признаться, по началу я чувствовал к ней интерес. Как и ко всем до нее. Сейчас же мне хотелось вернуть ее. Но делать столь резких движений в ее сторону, это тоже самое, что идти по лезвию ножа. Один неверный шаг — и дальше будет тьма. Та самая тьма, что так долго и отчаянно поглощала меня с каждым днем. До тех пор, пока она не появилась в моей жизни и не изменила все к чертовой матери. Мне оставалось искать утешения в нескольких вариантах. Один из них, проверенный. Алкоголь. Искать поддержки в компании лучшего друга, который сам сейчас находится в том же состоянии, что и я, только без бутылки в обнимку — бесполезно. Позвонить психологу — значит обременить себя на ближайшие тройку-часов разговорами в роде «Вам нужно взвесить происходящее». Так что, мозг давал преимущество в пользу алкоголя. А через пару часов и бутылки виски — рука сама потянулась к телефону. Черт бы побрал меня за то, что я делаю. Но это мне сейчас необходимо как никогда. — Алло? — послышался сквозь пелену приятный женский голос. — Мама… — только и смог выдохнуть я, прикрывая глаза. — Здравствуй, милый, — она улыбалась. И от этого мне становилось спокойнее. — Я не отвлекаю тебя? — О, нет-нет. Все прекрасно. Просто ты так неожиданно позвонил. Не каждый день такое происходит, — с легким упреком сказала она, — Я рада, что наконец таки могу поговорить с тобой. А то компания твоего отца и его постоянных разговорах об одном и том же — довольна быстро надоедают, — слегка хмыкнув в конце, закончила мама. — Как дела? — наверное, самый тупой вопрос, который пришел в мою пьяную голову. Но, судя по тяжелому вздоху матери на том конце телефона — этот разговор все-таки затронет те темы, которые мне бы так не хотелось трогать. — Тео, все в порядке? — обеспокоенный голос матери заставил меня сразу же взять себя в руки. Но, к сожалению, не на долго. — Нет. Все ужасно. Отвратительно. Мерзко, — продолжал перечислять я, глядя куда-то в потолок, — И я не знаю что мне делать. — Милый, что случилось? — ласковый голос матери заставил меня сильнее зажмурить глаза и сжать губы в тонкую полосу. Матери носят ключи от наших душ с собой всю жизнь. Как бы далеко мы не оказались от нее — мы всегда можем вернуться. Пусть только за тем, чтобы постоять рядом и набраться сил перед тем, как дальше продолжить свой путь. Она — как никто другой — поможет и сможет дать совет. Она поддержит и я уверен в одной, совершенно не изменяемой вещи на всем белом свете — что мать будет любить тебя таким, какой ты есть. Она будь помнить все твои промашки и капризы. Все твои неудачи. Но всегда будет вселять в тебя надежду и веру в лучшее будущее. Будь ты хоть президентом, учителем, бездомным или же звездой мирового масштаба. Все равно ни один фактор не заменит тебе того самого чувства, которое ты испытываешь, оказываясь рядом с той, кто подарил тебе жизнь. И даже сейчас, находясь от нее в тысячах километров, я не могу простить себе того, что так редко позволяю себе такую слабину, как звонок ей. Я бы делал это хоть каждый день. Но лишь одно осознание того, что я поступаю с ней именно так — заставляет лишний раз меня убеждаться в том, что от этого ей бы было еще больнее. — Я не знаю, что со мной происходит. Я в отчаянии. И единственный человек, который может понять меня — это ты. — Тео, ты драматизируешь, — готов поспорить — сейчас она улыбнулась. Я всегда любил смотреть на то, как она улыбается. Даже тогда, когда было трудно — она улыбалась. Старалась скрывать свою боль и отчаяние за улыбкой. Но всегда у нее это получалось искренне. Я отчетливо помню день, когда увидел свою мать со слезами на глазах. Именно с того момента я понял, что, какой бы не была женщина — она не должна плакать. Иногда одна слезинка матери врезается в душу сильнее, чем ручьи слёз других женщин. Но, все равно, какими бы они не были — они тоже чьи-то матери, жены, дочери и сестры. Именно поэтому, самая сильная слабость мужчины — это женские слезы. А искренняя улыбка — это единственное лекарство. — Нет, все именно так, мам. — Что случилось? — Мне кажется, что нет смысла дальше жить, — очередной пьяный бред. — Тоже самое ты говорил мне, когда тебе было 10 и ты первый раз влюбился, — припомнила мне она. А я уже и забыл. — Сейчас — все совершенно по другому. — И что же произошло? — Я отпустил ее, — тяжело вдохнув, я поднялся с дивана и последовал в сторону мини-бара. Вторая бутылка виски никогда не бывает лишней. — Почему? — единственный вопрос, который задала мне мать. И на который я сам не знал ответа. — Она захотела уйти. И я дал ей это сделать, — сказал я, открывая бутылку и сразу же делая пару больших глотков. Неприятное жжение в области горла заставило немного скривиться и поморщиться. — Тео, ты же помнишь, что тоже самое было с Алексой, — тяжело вздохнув, ответила она мне припоминая еще один момент из моей жизни. Когда я появился на пороге собственной квартиры, я сразу понял, что сегодняшний вечер будет наполнен некой интригой. Прямо с порога меня встретил приятный запах, что заполнял каждый угол квартиры. Немного приторный, но все же сочетание специй и легкого контраста придавали ему некую приятность. В квартире было настолько душно, что помимо пальто пришлось снять еще и пиджак. Стоило мне преодолеть расстояние до небольшой кухни, моему взору был представлен стол, который, казалось бы был сервирован к приему королевы. Девушка, что приготовила этот великолепный ужин, крутилась возле раковины, стоя ко мне спиной. Для себя я еще раз подметил, что, наверное, это мой самый лучший «улов». Она не сказала мне ни слова. И как бы я не старался завести разговор, нахваливая приготовленное блюдо, когда стоило нам сесть за стол. Она просто смотрела на меня, совершенно не притрагиваясь к своей порции. И этот ее взгляд будто прожигал во мне дыру. — Я ухожу, — резко заявила мне девушка, что сидела за столом напротив меня. От неожиданности я даже подавился вином, что было так прекрасно подобрано под наш сегодняшний ужин. Несколько красных капель теперь красовались на белой рубашке. — Что? — Хатчкрафт, ты все прекрасно слышал. Я ухожу. — В смысле? — Я, конечно, догадывалась, что ты идиот, но не настолько, — фыркнула на меня девушка, поднимаясь со своего места и сразу же направляясь в коридор. — Алекса, стой! — подорвавшись со своего места, я последовал за девушкой, которая в тот момент уже надевала на себя пальто. — Я не собираюсь выслушивать твои сказки о том, что это любовь и все прочее, Тео, — даже не поворачиваясь ко мне, сказала она. — Объясни мне, что происходит, — потребовал я, находясь в легком шоке от происходящего. — Ты мне надоел. Все. Точка. Это конец, — резко выдала девушка, поворачиваясь ко мне лицом. — Все дело в Тернере, я прав? — Нет. Дело в тебе. — Не понял? — недоумевал я. — Ты слишком правильный. И заносчивый. И экстравагантный. А еще ты бабник, эгоист и в постели думаешь только о себе, — загибая пальцы, говорила девушка. — Ну, в постели ты и сама ведешь себя как бревно, — хмыкнув, ответил я, замечая, как щеки девушки стали пунцовыми, — И только в этом дело? — Нет. Я же сказала. Ты мне надоел, — хмыкнув, сказала девушка. — В таком случае — проваливай, — махнув рукой в сторону двери, сказал я. — Если тебе будет угодно, — сарказмом ответила она мне, открывая входную дверь, — Так уж и быть, можешь всем сказать, что ты сам меня бросил. Считай это моим прощальным подарком. — Лучше бы ты научилась готовить, — кинул я ей в отвертку. — Вся еда была из ресторана, что б ты знал, — сказала девушка, перед тем, как я захлопнул дверь прямо у нее перед носом. — Нет, мам, это совершенно другая история. — Ну так, может, ты поведаешь мне? А то новости о тебе я узнаю только от Джака или от телевизора, — будто-бы обиженным тоном сказала она. — Она не такая как все. И она заставила меня поменять свое представление о жизни. — Ты сейчас сказал, как твой отец. Только он предпочитает говорить это исключительно про свою машину, — легко рассмеявшись, сказала мама. Я тоже не смог сдержать улыбки, — Прости, милый. Продолжай. — Она была со мной рядом, когда я был, — немного замешкавшись, я сразу же добавил, — болен. И она помогла мне. Вылечила. — Ты был болен? Тео, почему я узнаю об этом только сейчас? — возмущенно спросила женщина. — Я люблю ее, — совершенно не обращая внимание на реплику матери, сказал я. — Не уже ли? — после минутного молчания на том конце провода, сказала она, — Тео, мальчик мой, ты понимаешь, что ты просто обязан вернуть ее? — Я бы с радостью, мам. Но только я совершенно не имею понятия, где она. И что мне делать. — И поэтому ты позвонил мне? — немного удивившись, просила она, — Тео, милый, ты уже взрослый мужчина, — ласково начала она, — В твоей жизни было много девушек, — будто бы специально выделяя это слово, сказала она, — Но каждую из них — ты сам упускал. Не пытался даже бороться за них, — устало вздохнув, она продолжила, — Именно поэтому я хочу, чтобы ты понять одну вещь: если она дорога тебе и если ты любишь ее — то нет преград для того, чтобы отрицать этого. Нет легких путей. И если ты уверен в своих чувствах — ты найдешь способ. — Мам, ну ты просто философ, — улыбнувшись, сказал я, — А если нормальным языком? — Верни ее. Чего бы тебе это не стоило. — С этим немного сложнее, — задумчиво ответил я. — Ты справишься, я уверена, — замерила она меня. — Я люблю тебя, мам, — неожиданно выдал я, тоном, больше похожим на шепот. — Я знаю, милый. Я знаю.

***

— Просыпайся, — услышал я откуда-то из далека знакомый голос. Но глаза открыть получилось далеко не с первого раза. Но, когда же, все-таки, у меня получилось это, то я не особо был рад такому пробуждению. — Черт с два, закрой эти гребанные шторы! — недовольно сказал я, закрывая глаза ладонью. Я слышал шаги, а потом — как кольца на шторах неприятно двинулись в сторону. После чего снова повторил свою попытку и открыл глаза. Приятный мрак не так сильно давил на глаза, как это чертово солнце. Но на глаза сразу же попалась фигура. — Выглядишь ужасно, — слегка скривившись, сказал он мне. — Какого черта ты тут делаешь? — слегка улыбнувшись, поинтересовался я. — Приехал проведать, как вы еще не спились здесь, — с легкой усмешкой сказал Уолшем. — Мне кажется, что это относится только к Тео, — усмешка со стороны Адама не заставила себя ждать. — Я нахожу это занимательным, ты же знаешь, — сказал я, снова разваливаясь и закидывая руки на спинку дивана. — Какой повод на этот раз? Ты не просыхаешь вот уже почти две недели после того, как вы вернулись, — спросил Пол, присаживаясь на диван рядом. — Лучше не спрашивай, — кинул ему в довесок Андерсон, который направился в сторону кухни. — Очередной прилив вдохновения? — усмехнувшись, сказал Пол, беря в руки опустошенную бутылку виски и начал крутить ее в руках, — Хотя, судя по всему, тут дело не в вдохновении. — Обмывали очередные съемки, — сказал я, снова прикрывая глаза. — Не уже ли на Горе Спасения* все прошло так удачно? Или же Америка заставила тебя погрузиться в этот омут алкогольного опьянения? — не сдержав очередной подколки, спросил Уолшем. — Наоборот. Все было ужасно, — хихикнув, сказал я, — Адам чуть не упал с лестницы, что проломилась под его весом. — Эй! — послышался голос Андерсона откуда-то сбоку. В этот же момент голова начала ужасно болеть. Благодаря Полу, который начал хохотать как ошалелый. Но, слава Богу, это длилось не долго. — Так в чем же дело? — успокоившись и отдышавшись, спросил Уолшем. — Потеряли наш талисман, — сказал я, дабы Уолшем понял. Ведь именно так он назвал Дэми на ее первом концерте. — В каком это смысле? — вылупив на меня глаза, спросил он. — В прямом. Она ушла, — пожав плечами, сказал я. — И что ты собираешься делать? — Ничего, — вынес вердикт за меня Андерсон. — Вот так просто? — все еще ошарашенно глядя на меня, поинтересовался Пол. — Ну, если Адам так уверен в этом, то, скорее всего, да, — как-бы невзначай ответил я. — А что, у тебя есть план? — усмехнувшись, спросил Адам. — Планы для слабаков, — вскинув руку к потолку, сказал я, — Я же предпочитаю импровизировать. — И что ты предлагаешь делать? — снова усмехнувшись, Андерсон занял место рядом со мной. — Оу, я уверен, тебе понравится, — хитро улыбнувшись, сказал я.