Луч надежды

      Солнце, плывя по небосводу, заходило за яркий, пылающий огнем горизонт, окидывая город последними своими лучами, будто стараясь отдать все свое тепло перед тем, как уйти на всю ночь. Синее небо с редкими, перистыми, спокойно и безмолвно плывущими по нем небольшими облаками тихо и скорбно погружалось во тьму. Была середина жаркого лета. Оживленный в вечернее время город был переполнен недовольными и угрюмыми, возвращающихся домой с работы или учебы, а также веселыми и энергичными, радостно прогуливающимися или собирающимися в кафе, кино, парк или другое место людьми, среди которых незаметной тенью уныло шел в одиночестве ничем не выделяющийся из толпы молодой парень, твердой уверенной поступью шагающий по серому узорчатому тротуару своими старенькими, изношенными кедами, купленными довольно давно и сохранившимися благодаря усилиям своего заботливого хозяина. Не желая вникать в шум многолюдной улицы, он, достав из кармана своих темно-синих летних брюк старенький, довольно потертый на вид телефон с не менее старыми наушниками, включил выбранную наугад песню в плеере и погрузился в незабываемый фантастический мир прекрасной музыки. Средней длины прямые черные волосы падали на его бледное лицо. Уставшие за день темно-серые глаза равнодушно смотрели вперед.       Встав на остановке и рассмотрев расписание, Дима терпеливо ждал приближения своего автобуса. Потухшими глазами он вглядывался в номера подъезжающих маршруток и, не находя нужный, недовольно фыркал или гневно скрипел зубами, истрачивая запас терпения после тяжелого, как, впрочем, и любого другого рабочего дня. Неподалеку от него, обнявшись, сидели на скамейке милые на вид парень с девушкой, положившей на плечо своему возлюбленному голову. В их глазах читались беззаботность и радость, смешанные с презрительным удовлетворением и самодовольствием. Видно, они наслаждались не столько каждой минутой пребывания в эйфории взаимной любви друг к другу, сколько возможностью иметь рядом с собой человека, которого можно назвать своей «парой», поглядывая на одиноких людей, бросающих в их сторону завистливые взгляды. Отвратительная парочка. Окинув их мимолетным и недовольным взглядом, Дмитрий, завидев приближение долгожданного автобуса, начал нащупывать в кармане мелочь на проезд.       В свои молодые двадцать три года он был одинок: нет, у него было несколько друзей, с которыми можно было отдохнуть где-нибудь вместе, усевшись в кино или весело и непринужденно болтая в какой-нибудь уличной забегаловке, но того, с кем можно было пройтись вместе по одинокой улице, обнимая друг друга и улыбаясь широкой и теплой улыбкой, не было. К слову, по иронии судьбы Диме не нравились девушки, не нравился их милый и обаятельный, способный свести с ума кого угодно вид; ему хотелось иметь сильную и надежную опору в лице хорошего и доброго парня, которого он будет любить всю свою жизнь и ради которого пожертвует самим собой. Его одиночество заключалось отнюдь не в ужасной внешности. Наоборот, он был красив и приятен, имел стройное и подтянутое тело. У него был хороший характер, что было редкостью в наше ужасное время. Иначе, Дима был привлекательным парнем с такими редкими и превосходными чертами характера, украшающими любого человека: дружелюбие, скромность и готовность утешить своего близкого и помочь ему всем, на что он способен. Но, несмотря на все это, всю свою недолгую жизнь ему приходилось быть одиноким, приходилось смотреть на своих друзей и знакомых, заводящих отношения, и тихо, молча завидовать.       Сев в автобус, Дима рухнул на свое любимое место, которое, по счастливой случайности, было свободно. Достав обратно из кармана телефон, он зашел в излюбленную им группу с разными, порой удивительными и жизненными, а иногда унылыми и скучными, однообразными историями, присылаемыми обыкновенными людьми, окружающими его всю его жизнь. Каждый день, возвращаясь домой с работы или учебы, он заглядывал в разные сообщества, но чаще всего в эту группу, увлекаемый записями про любовь и отношения, про совместную жизнь и недолгие расставания, а потом и романтичные примирения, в тайне завидуя всем тем людям так же, как и тем друзьям и знакомым, людям, которые присылают свои истории, их возможности наслаждаться любовью и встречами со своей второй половинкой, их свиданиями и радостью находиться друг с другом. Поэтому после чтения этих кажущихся выдуманными историями у него портилось настроение, и он некоторое время проводил, предавшись унынию и тоске, но, уверяя себя, что не все потеряно и что все еще впереди, выходил из не успевшей затянуть бедолагу в свои крепкие и ловко сплетенные сети депрессии и вновь глядел на жизнь тем взглядом, преисполненным надеждой на светлое будущее.       Так проходил каждый день Дмитрия независимо от времени года: уставший после работы, садился в автобус и читал эти пропитанные романтикой и счастьем истории, уныло брел домой, где наскоро ужинал, перетянув пару бутербродов с чаем или кофе, и, уткнувшись в монитор, долго сидел за ноутбуком, после чего, порядком устав от суматохи большого города и загруженного рабочего дня, укладывался спать, размышляя о бессмысленности своей жизни и бренности существования, отсутствии пары и доходившей до нелепости зависти любому, кто имеет хоть какие-нибудь отношения, после чего, успокоившись и обнадежив себя на изменчивое будущее, тихо засыпал.       Исключением не был и сегодняшний день: как всегда, завалившись в постель, он начал задумываться о несправедливости этого прогнившего и испорченного мира. Отчаявшись найти свою любовь, Дима искренне не мог понять, как такие ужасные и безобразные люди, как те двое, встреченные им на остановке, могут довольствоваться своими отношениями, высокомерно поглядывая на, по их мнению, никчемных и ничтожных одиноких людей, как такие невыносимые и омерзительные особы, меняя парней через день, как перчатки, опускают своими поступками такое светлое и возвышенное чувство, как любовь! Нет, мир определенно не справедлив, когда такие отвратительные люди имеют свое личное «счастье» в лице какого-никакого, но «любимого» человека, а он, готовый на все ради чистой и искренней влюбленности, одинокий посматривает на розовеющий закат теплого летнего дня своими потухшими и обреченными на муки глазами. Как ему осточертело это одиночество! Это дикое и гнетущее, заставляющее разочаровываться во всем и безнадежно запираться в себе, тихо истекая горькими слезами, ненавидеть и проклинать весь мир за его жестокость и лживость, ужасное чувство! Ведь что стоит судьбе сжалиться над бедным, уставшим проводить ночи в одиночестве, уткнувшись в холодную подушку, парнем и исполнить его ничтожную, малюсенькую просьбу? Что стоит миру помочь приобрести одному человеку истинное счастье и бесконечную верную любовь, когда в нем есть десятки, сотни, тысячи и миллионы серых, циничных и очерствевших людей с фальшивыми и лживыми натурами, играющими в отношения, ни капли не ценя рядом с собой близкого и родного тебе душой человека? Ровным счетом – ничего! Но… Весь свет не справедлив, и никто не в силах что-либо изменить. Никто не смеет что-либо сделать ради пусть и единственного, тусклого и бледного, но верного просвета, решительно пробивающегося через грозные и плотные предгрозовые тучи. Любовь нынче никем не ценится, как и преданность, верность, дружелюбие и искренность. Все это, будто нечто выкинутое на улицу в качестве чего-то ненужного, люди обходят стороной, хотя в вечном поиске собственной жизни хотят найти именно эти вещи.       Окончательно устав от размышлений, Дима пытался уснуть, но после отчаянных попыток встал и подошел к окну, всматриваясь в свет ночного города. Мысли не хотели покидать его голову и бушевали в нем мощным вихрем, сносящим все на своем пути. Подавленный и обессиленный, он желал лишь только одного: найти себе парня, с которым он перестал бы чувствовать себя одиноким и мог всецело быть его, даруя тому свое тепло и настоящую, лишенную фальши и выгоды любовь. Уставший быть один, он тоже хотел бы весело смеяться с любимым человеком, а через секунды или минуты объединяться в горячем и страстном поцелуе; он тоже хотел, уткнувшись в его сильную грудь от внезапно налетевшей грусти, стоять в безмолвии, понимая друг друга без слов и намеков и не нарушая того восхитительного ощущения абсолютнейшей тишины; ему тоже хотелось ходить вместе в кино, усевшись на последнем ряду и, стараясь как можно незаметнее, осыпать его желанными поцелуями, а потом, уже дома, лечь в одну кровать и, обжигая друг друга дыханием, нежно и в то же время грубо быть вдавленным в матрас своей кровати, сгорая от накатывающей волны возбуждения и сливаясь в экстазе от дикого и неудержимого оргазма; ему очень хотелось просто сидеть на скамейке и обнимать друг друга, глупо улыбаясь чему-то непонятному. Но, увы, это были лишь просто мечты. Обрывки фантазий и затаенных в глубине души желаний, изредка вырывающихся наружу в бесконечном потоке будоражащих сознание мыслей и неудержимой, внезапно возникающей печали и тоски.       Так, стоя у окна, во вдруг отражающемся и проплывающем по лицу Дмитрия, а потом также неожиданно исчезающем коротком свете, падающем на него от уныло и мертво стоящих у дороги фонарей и тоскливых окон соседних домов, молодой парень окончательно погряз в унынии и беспросветной тоске, погруженный в депрессивные рассуждения об испорченном мире.