Две по цене одной

− А как это укладывается в твою теорию о пьянстве? — спрашивал Бобби, усердно поливая Кроули холодной водой из своей любимой кружки, пожертвованной для такого ответственного дела. Кроули застонал с удвоенной силой и несколько раз повторил, что умирает, но никто не обратил на эту угрозу особенного внимания. − Это похмелье, − с готовностью пояснил Дин. Бобби тяжело вздохнул. Всё шло не так, как планировалось. Они должны были пытать Кроули, по капле выколачивать из него информацию, шантажом и угрозами заставлять сотрудничать. Чего они не должны были делать — так это хлопотать вокруг короля Ада, который не мог связать и двух слов, страдая от неожиданной ломки. Хорошо ещё, что Бобби, не выдержав недавних стенаний Кроули, наотрез отказался давать ему свою кровь. Теперь осталось подождать, пока демон очухается, и начать процедуру сначала, со всей тщательностью. Они и без того уже потратили кучу времени на всякие игрушки. − Голова раскалывается. — Может быть, это солидарность взыграла в Бобби, не раз оказывавшемся по молодости в таком положении, но тот послушно отправился за аптечкой. А что? Кастиэлю же помогало. Скосив глаза, Кроули попытался было протянуть ладонь, но его рука, слабо шевельнувшись, отказалась слушаться. Бобби достал из упаковки одну таблетку, подумав, достал ещё пять и с небольшой опаской поднёс горсть ко рту демона. Он мог предположить, что тот лишь притворяется ослабевшим, готовясь нанести удар. Чего он не ожидал — это того, что Кроули обхватит губами его пальцы, как леденец. − Что за!.. — от неожиданности Бобби выдернул руку, как ошпаренный. Кроули, похоже, окончательно помутился рассудком. А может быть… может быть, он, наоборот, приходил в себя. Да, именно: к демону постепенно возвращалась его беспрецедентная наглость. Кроули болезненно зажмурился. − Не кричи, − попросил он, − умоляю тебя. − Дожили. Сам король Ада о чём-то меня умоляет. − Нравится, правда? — слегка оживился тот. — Если захочешь когда-нибудь развить эту тему… только намекни. Я умею умолять ещё и по другому поводу. Не сдержавшись, Бобби влепил Кроули затрещину, и демон немедленно огрызнулся: − Ты называешь меня жестоким, бесчеловечным чудовищем, а сам поднимаешь руку на того, кто страдает от мук раскаяния? − Ты страдаешь от накопления в твоём организме продуктов распада, − насмешливо поправил Бобби и ненадолго задумался. Если обычный алкоголь расщепляется до формальдегида, то какой компонент его крови вызывает у Кроули такую бурную реакцию? Эритроциты? − Я страдаю, и это главное, − мрачно заявил Кроули. Бобби готов был в это поверить. Лицо Кроули с каждой минутой принимало всё более насыщенный зелёный оттенок, а глаза щеголяли полопавшимися сосудами. Видела бы сейчас демонская свора своего короля! Бобби удержался от желания оставить себе компромат лишь благодаря воспоминаниям о том, как уже видел такое лицо в зеркале. В конце концов, размякший и разбитый Кроули нравился ему гораздо больше, чем Кроули расчётливый и бессердечный. Настолько, насколько вообще может нравиться Кроули, разумеется. Из пространных мыслей его вывел пинок в голень. − Меня сейчас стошнит, − хрипел Кроули, прижимая руку ко рту. Характерные конвульсивные движения более чем убедительно свидетельствовали о правдивости этого заявления, и Бобби занервничал, торопливая оглядывая бункер в поисках таза, пакета, чего угодно. Но ничего не находилось. Кроули наклонился и сплюнул на пол отвратительную на вид желчь, чудом не задев кроссовок Бобби и сопровождая своё представление жутковатыми булькающими звуками. − Мне нужен… свежий… воздух… − выдавил он, явно собираясь избавиться от следующей порции желудочного сока, и Бобби понял, что больше не мог это выносить. − Чёрт с тобой. Будет тебе свежий воздух, − с этими словами он торопливо затёр носком ботинка край круга и, схватив демона за шкирку, потащил за собой. Ещё не хватало полы за ним отмывать. Оказавшись на улице, Кроули стремительно порозовел, откашлялся и довольно сощурился, подставляя лицо ветру. Бобби никогда бы не подумал, что привыкший преть в закромах Ада Кроули будет так наслаждаться солнечным светом после долгого заточения. Может быть, в нём появилась хотя бы капелька человеческого. Или всегда была. Как знать. − Ты очень добрый, Сингер, − вдруг сказал Кроули. «Добрый старый дурак», − пронеслось у Бобби в голове. − Встретимся как-нибудь ещё, договорились? Не забудь захватить шприц. С тебя две порции по цене одной, как особо важному клиенту, идёт? Конечно, это предложение едва ли можно было считать полноценной сделкой, но Кроули всё равно почему-то решил его поцеловать, качественно поцеловать, со всеми возможными опциями, и хорошо, что на телефон не снимал процесс — телефон у него отобрали сразу после поимки. С трудом высвободившись — он не слишком-то старался, но это от удивления, честное слово — Бобби понял три вещи. Во-первых, Кроули недавно рвало. Во-вторых, они только что поцеловались снова, мать твою. В-третьих, сразу после завершения этого действа, Кроули исчез. Наверное, отправился обратно в Ад. Это звучало бы как проклятие, если бы для Кроули путешествие в Ад не значило возвращение домой. Человеком он так и не стал, даже на сантиметр не подобрался. Да и с чего бы? Вместо того, чтобы перевоспитать одного из самых могущественных демонов, они устроили ему продолжительный курорт. Конечно, оставался шанс на то, что Кроули полетел в преисподнюю аннулировать сделки и внушать основы морали своим подчинённым, но Бобби не собирался верить в такую невозможную чушь. Из бункера доносились возмущённые выкрики — должно быть, Винчестеры заметили исчезновение пленника, и в скором времени Бобби ожидал допрос с пристрастием, на котором он скажет, что всё произошедшее было его продуманным планом по спаиванию Кроули. Рано или поздно демон захочет новой дозы и назначит Бобби следующее свидание, а Бобби перед встречей выпьет десять литров освящённой воды — может быть, это сработает, и Кроули всё-таки получит две порции по цене одной — два компонента, каждый с непредсказуемым результатом.