Любовь в мелочах

— Спасибо сынок. Пусть господь всегда будет с тобой, пускай ангелы не оставят тебя ни на минуту.       Редкие, но отдающие особой горечью солёные капли невыносимой боли скатились с помутневших от безжалостного времени зрачков, и сначала медленно, а потом и вовсе градом потекли, пресной жидкостью заливая пожелтевшую и сморщенную аки старый пергамент, лицо пожилой женщины. — Спасибо, что исполнил последнюю мольбу никчёмной старухи, — женщина подняла коричневую от солнечных поцелуев морщинистую руку и нежно прижала ладонь к небритой щеке парня одетого в военный камуфляж. — Эта земля орошённая кровью никогда не забудет твоё геройство. Она защитит тебя, куда бы ты не шёл и алые маки расцветут на месте где ступит твоя нога, — её взгляд отдавал какой-то необычайной, безумной остротой, словно женщина пыталась холодной сталью вонзится ему в глаза, — я благословляю тебя.       Вздрогнув, Ким Сухо склонил голову, на миг словно покоряясь судьбе и отступил на шаг, оставив протянутую руку висеть в воздухе.       Сегодня он поставил тело её сына. На войне убитого сына. Измученное, растерзанное, после смерти изнасилованное тело. Запертое, наглухо опечатанное в цинковом гробу. Впитавшее в себя все зверства, всё уродство войны, искажённое насилием, выброшенное на изнанку человечности, отрыгнутое огнём пулемёта, юное, не успевшее ещё толком познать жизнь, прекрасно-хрупкое как фарфор, но давно уже бездыханное, покинувшее отчаявшуюся душу семнадцатилетнее тело.       Ким Сухо давно слывёт общепризнанным героем. И не просто в этих местах, но и по всей стране. Слава его велика, ибо именно он поставляет оружие защищающим родину бойцам, он ведёт тяжёлые, долгие переговоры о возврате тел храбро павших, обеспечивает все финансовые стороны данной сделки и помогает с организацией похорон.       Миллионер, альтруист, неизменно присутствующий на самых горячих точках, почти святой для женщин и детей, что молятся на него, услада глаз соотечественников и необъятный ужас врагов Ким Сухо всегда кладёт тела в цинковый гроб. Ему кажется, что так безопасней. Что в этом случае они ни за что не выберутся из могилы, не вылезут никогда, не полезут рассказать всему свету, как и почему он развязал войну, как именно он грабит пограничные посёлки и деревни, беззащитные дома, как сдаёт противникам координаты и планы, и как его отряд по его же приказу окружает и убивает своих.       Любовь бывает разной: кто-то любит петь, кто-то соловья, кто-то шахматы, а кое-кто свою жену. Сухо же любит войну. Ему действительно нравятся боевые действия. Не из-за денег, нет. Не из-за наживы или прибыли, отнюдь. Не из-за пустых идеалов облечённых в дешёвые фантики от шоколадных конфет. Фантики с надписью «любовь к родине», «территориальная целостность», «защита границ» и прочую ахинею так лаского пропагандируемого государством всякому гражданину ещё с младенчества. И даже не из-за главной темы, движущей всем человечеством испокон веков — насилия.  Нет, нет и ещё раз нет: Сухо прекрасно знает, лучше чем кто-либо на свете, что из всей этой мишуры разит говном аж на километр.       Превосходство. Всё это дает ему ощущение величия. Своего величия. Над людьми. Реального как он считает.       Это ведь в каком-то смысле даже весело — помыкать ими. Жалкий сброд, готовый ринуться в бой по чьему-то первому приказу. Поубивать друг друга за любую, аккуратно зондированный в мозг с рождения, даже бесполезную идею. И уже неважно по чьему именно приказу. Не имеет никакого значения за что. Это нравится. Всем. Втягивает… Без исключения. Наблюдай! Убивать. Ну, а деньги лишь побочный эффект, чудесный бонус приятно отягчающий карман.

Изуродованные тела — невинные жертвы на алтаре алчности, скорбь облачённых в чёрное матерей — вой выжженной земли, чревом отвергающей…

      Ким Сухо всем своим естеством любит войну. Любовью граничащей с безумием, наравне с дикой животной одержимостью. И никаким кумулятивным снарядом не пробить бронь твёрдого как алмаз осознания этого монстра, что война и есть он. Сам.

Он усмехается под нос, напевая любимую мелодию, и под благословением матерей кладёт, кладёт, кладёт в цинковый гроб их сыновей.