Любовь в мелочах

      Красивый, удивительно молодо выглядевший для своих тридцати восьми лет мужчина неспешно, с удовольствием потягивает капучино через соломинку. Стул, на котором он сидит у стойки кафе-бара, высокий, что позволяет мужчине непринужденно болтать ногой. В прошлом менеджер среднего звена, а ныне успешный агент по недвижимости и по совместительству владелец сети кафе-баров, Пак Чанёль, несмотря на свои далеко за тридцать, сумел сохранить в себе что-то детское, непосредственное, поистине наивное. Это отражалось в его ясных глазах, безупречно теплой улыбке и в некоторых действиях, например, в болтании ногой, как сейчас.        — Договорились, — протягивая очередному потенциальному клиенту свою визитку довольно-таки вычурной формы, улыбается Пак, — если возникнут вопросы, можете позвонить по этому номеру с девяти утра до трех часов дня.       Закончив встречу, он поворачивается к бариста, чтобы заказать еще чашку крепкого ароматного кофе из обжаренных зерен сорта Арабика, но тут его отвлекает телефонный звонок. Чанёль не спеша достает мобильный из кармана и смотрит на дисплей, где ярко-розовыми буквами на фоне красивой шатенки высвечивает имя звонившего: Пак Ын Чжи.       Ын Чжи — тридцатилетняя красавица, в прошлом модель, а ныне топовый блоггер — жена Чанёля. Женаты они уже порядка семи лет и живут вполне себе счастливо, душа в душу. Оба незаурядные личности, любящие экстрим, веселье, предпочитающие шумные вечеринки с друзьями, нежно и трепетно относятся друг к другу. У этой семьи, на первый взгляд кажущейся абсолютно счастливой, есть только одно досадное обстоятельство, порой омрачающее их жизнь и послужившее причиной морщинок вокруг глаз Чанеля: уже долгие годы они не могут завести ребенка.       Впрочем, у них есть эдакий «детозаменитель», что с лихвой окупает отсутствие ребенка в доме: светловолосый, cлегка отдающий рыжиной кот Гарфилд. Этот маленький пакостник доставляет хлопот вдвое больше, чем любой ребенок, однако он очень крепко привязан к семейству Паков и любит их сильно, за что и хозяева прощают ему все его шалости.       Увидев надпись, мужчина с улыбкой на губах прижимает телефон к уху.        — Ын Чжи?        — Ёль! — голос по ту сторону телефонной трубки содержит в себе отчетливые нотки волнения. — Можешь приехать прямо сейчас?        — Что-то случилось? У тебя все в порядке? — Чанель нервно царапает телефон, пытаясь угадать причину столь взволнованного тона жены.        — Все просто отлично! — Ёль вздыхает с облегчением. — Приходи поскорей. Мне нужно кое-что тебе рассказать.       Чанель кладет трубку обратно в карман и, выйдя из кафе, садится в свой желтый мерседес. Да, Пак Чанель любитель сочетать несочетаемое. Разгоняясь все быстрее и быстрее, он теряет управление и врезается в стену.

***

      Пак Чанёль просыпается в мягкой постели на белых шёлковых простынях, что пахнут абрикосом и кофе. Оглянувшись, он обнаруживает, что залитая солнцем комната абсолютно незнакома. Мужчина пытается встать, но резкая боль в пояснице и в ребрах сильно ограничивает в действиях. В дверь стучат: заходит приятная женщина лет сорока с какой-то тетрадкой в руках и улыбается.        — Уже проснулись? Погода сегодня чудная, не правда ли?        — Извините, — Ёль чистит горло, — не подскажете, где я нахожусь?        — Конечно, — женщина, очевидно, медсестра улыбается еще шире. — Это пансионат на острове Чеджу. Вы недавно попали в аварию, и Ваша жена распорядилась о том, чтобы Вас перевели сюда отдохнуть и подлечиться.       Когда Пак Чанёль одевается и выходит на террасу и ему наконец выпадает шанс полюбоваться великолепием сооружения, в котором он отдыхает, до него доходит, что пансионат не совсем уж и безобидный: это место, окруженное с одной стороны лесом, а с другой - объятое океаном, на самом деле стресс-центр, в котором лечат от наркозависимости, психических отклонений и прочих бед влиятельных людей в Корее и их детей.       Больше всего Пака поражает то, что все тут ходят в каких-то белых одеяниях: вглядываясь пристально, он обнаруживает, что тоже в белом.        — Дай денег на мороженое! — требовательный голос заставляет мужчину повернуть голову: перед ним стоит девушка с красными волосами, одетая то ли в мини-юбку, то ли в мини-шорты (Чанёль плохо разбирается в этом) и порванную белую майку, едва доходящую до пупка. Она призывно протягивает руку, и Пак почему-то достает деньги и кладет их в её ладонь. Девушка забирает и уходит, даже не сказав спасибо, а обескураженный Пак удаляется в свою палату, хорошо замаскированную под комнату.       На следующий день в столовой он опять встречает красноволосую, что бесцеремонно врезается ему в бок. На этот раз она с незнакомым парнем.        — Эй, — тычет она локтем в ребра, — купи мне суп и говяжье мясо.        — Потише, — приобнимает ее за плечи стоящий рядом высокий парень, но Чанёль уже все купил и теперь молча протягивает ей суп с мясом, а после, взяв свою тарелку, идет к крайнему столику у окна с видом на лес.        — Простите, Вы не обязаны, — красивый, с блестящими длинными волосами парень — спутник девушки — догоняет его.        — Еще как обязан! — фырчит девушка позади них. — На, и поднос отнеси, — протягивает она вещь Ёлю.       Тот, пожав плечами, берет поднос и кладет на столик: рядом со своим. Привлекательный парень протягивает ему руку.        — Меня зовут Ре Он, — он слегка склоняет голову, — приятно познакомится. А это…        — Умолкни, — дает ему подзатыльник девушка, — пускай сам вспомнит, если ему так интересно.        — Не имею привычки помнить малолетних наркоманов с повадками шлюх, оставшихся без присмотра родителей, — очаровательно улыбается Ёль девушке, попутно пожимая руку Ре Ону, что бледнеет от услышанных слов.        — Видишь? Я же говорила, что он непроходимый мудак.       Девушка срывается с места и бежит к двери, а Ре Он, пробормотав что-то наподобие «простите, я потом всё объясню», мчится за ней.       Чанёль опять пожимает плечами и спокойно садится обедать: что ж, ему до фени, обидел он наркозависимую дочь очередного высокопоставленного ублюдка или нет.

***

       Пак Чанёль сидит у моря и грустит. Прошла уже неделя, а от Ын Чжи ни звонка, ни письма. Томясь в неизвестности, он одновременно скучает, не понимая, в чём дело. Он уже опустошил библиотеку пансиона, запираясь долгими часами в комнате и читая все книги без разбора. Теперь же ему было нечем занять себя. Вздохнув, Пак поднимается и направляется в кафе неподалеку: время ужинать.        — Купи мне вон тот торт. Белый.       Резкий, ставший почти уже ненавистным звук доносится до Еля, который и в этот раз безоговорочно покупает все. С того дня он видел красноволосую лишь изредка вдали, прогуливающуюся в лесу в сопровождении Ре Она, что сдержанно кивал ему головой.        — Это твой последний шанс, и скажи спасибо Ре, это он меня уговорил. Все еще не помнишь меня?        — Может, хотя бы имя свое скажешь? — спрашивает Ёль, разглядывая девушку, что одета сегодня в короткое платьице, пытаясь вспомнить, где он мог бы ее увидеть. Тщетно. На вид ей еле двадцать, а у них с Ын Чжи нет знакомых девушек ее возраста.        — Сам вспомни.        — Вы двое пара? — меняет тему Чанёль, обращаясь к Ре Ону.        — Не совсем так, — мягко улыбается парень, — однако ближе нее у меня нет никого, — взглянув на девушку, он улыбается еще шире, и свет озаряет красивые черты лица. — И, кстати, мы не наркоманы, — смеется он.        — Психи? — улыбается в ответ мужчина, ковыряясь вилкой в омлете, отчего девушка вздрагивает.        — Ему, наверное, больно, — шепчет она.        — Кому? — от удивления приоткрыв рот, спрашивает Чанёль.        — Детенышу. Птицы. Что так бесцеремонно тыкают его тело.        «Точно психи», — пожимает плечами Чанёль, не прерывая трапезу, когда девушка тащит Ре Она за рукав к выходу.       Ночью Ёль спит плохо. Ему все снится красноволосая с чуть оттопыренными ушами, бегущая от него вдаль. Ему кажется, что он упускает что-то очень важное.       Чанёль просыпается и опять напрягает память. Нет, определенно, с этой девушкой он незнаком.       От Ын Чжи никаких вестей.       Через три дня он снова сталкивается лицом к лицу с девушкой и Ре Оном. Что-то изменилось, Чанёль отчетливо чувствует это, но не может понять что именно. Девушка одета в длинную черную тунику, а Ре Он в чем-то непонятно красном.        — Послушайте, — Ёль сам не понимает, откуда столько раздражения в собственном голосе, — мне это надоело! Я вас не знаю! И знать не хочу! Я не дурак, не пытайтесь меня развести! Все эти разговоры о знакомстве… У меня никогда не было отношений с такими молодыми девушками.       — Ты дурак! Тупой, безмозглый, бестолковый идиот! — рука девушки стремительно опускается, и все помещение эхом отдает резкий звук звонкой пощечины. — Ты не понял. Так и не понял. Кретин. Совсем-совсем ничего не понял! Ты мне не нужен! Уходи!       Девушка с силой толкает Чанёля, и тот, опрокинувшись на спину, стремительно падает. Свыше десяти секунд падения: так и не ощутив под собою пол либо другую твердую поверхность, Чанёль начинает думать, что он летит в кроличью нору. Вокруг все начинает кружиться, ускоряя темп, и покрываться белой пеленой, невероятно яркой, что своим светом слепит ему глаза.

***

      Пак Чанёль с трудом открывает сначала левый, потом уже и правый глаз. Голова все еще кружится, и щека предательски горит. Постепенно он начинает различать предметы, и первое, что попадает под его взор, — тонкий прозрачный шлюз, соединяющий капельницу с его рукой. Второе — лица трех людей, склонившихся над ним: врача, медсестры и жены.       — Он очнулся. Жизненные показатели в норме, — голос врача, что сначала звучит отдаленно, постепенно становится отчетливей, — вы меня слышите? Можете вспомнить ваше имя?       — Чанёль. Пак Чанёль, — пытается присесть мужчина, но рука врача, плавно опускаясь ему на плечо, предупреждает дальнейшие действия, — я все помню.       — Не двигайтесь пока, — молодой врач ободряюще улыбается, светя фонариком прямо Чанёлю в глаза, — у Вас хорошие показатели, крепкий Вы орешек, так что думаю, скоро выпишут.       Когда врач со свитой из медсестер удаляется, Ын Чжи тотчас же кидается мужу на шею.       — Я так испугалась… думала, ты больше не проснешься, — голосок дрожит, еле скрывая слезы, — ты пролежал в коме целых 15 дней!       Ошарашенный Чанель часто-часто моргает, пытаясь собрать мысли в кучу. Значит, красноволосая и Ре Он ему приснились? Может быть, их не существует в реальном мире: они всего лишь плод его воображения? Но до чего же странный сон это был.       Пару дней спустя, когда феерически быстро оправившегося Пака наконец выписали, стоя на кухне и держа в руках толстого рыжего Гарфилда, что за последние полмесяца скинул где-то пять кило от волнения за хозяина, а сейчас довольно мурчит, нежась в его теплых руках, Чанёль чувствует, что колени его подводят, а он сам оседает на пол, едва услышав слова жены.       — Помнишь, я хотела сказать тебе кое-что важное в день… в тот злосчастный день? Так вот, — Ын Чжи берет паузу и тыльной стороной ладони стирает выступившие на глазах слезы, — я… я беременна.       Позже, уже отошедшие от первого волнения и радостные, сидя в гостиной и попивая чаек с сухофруктами, поочередно гладя Гарфилда, они обсуждают имена для будущего ребенка.       — Если родится мальчик, давай назовем его Джун Ки, — говорит Ын Чжи, пока муж согласно кивает, — а насчет девочки…Хе Вон? — она задумчиво замолкает. — Ын Би? Вариантов так много…       — На Ри, — неожиданно даже для самого себя вдруг выпаливает Чанёль имя, что последние пять минут непрестанно крутится у него в голове, — давай На Ри.       — Мне нравится, — мечтательная улыбка трогает губы Ын Чжи и отражается в глазах, — решено! Девочку назовем На Ри.

***

      Ночью Чанёль видит сон. Девушка сидит на подоконнике, беспечно опираясь ладошками, и болтает ножкой. В милой и кроткой шатенке Пак с трудом узнает свою знакомую по пансионату - наглую красноволосую.       — А где Ре Он? — кивает в знак привета Ёль девушке.       — Он спустился, — в словах девушки сквозит нескрываемая тоска, — а ты? Вспомнил наконец-то меня?       «Нет», — хочет ответить ей Чанёль, но инсайт с силой ударяет в голову, и он застывает.       — На Ри, — не переставая болтать ногой, улыбается девушка, — меня зовут Пак На Ри. Все в порядке, — она продолжает улыбаться. — Я давно тебя простила, — она слезает с подоконника и бодро шагает куда-то вдаль, напоследок помахав рукой, — я люблю тебя.       Чанёль хочет броситься ей вслед, крикнуть что-то, но внезапно обрушившееся осознание, пригвоздившее его к месту, не дает: ноги замертво прилипают к полу, а слова отчаянно застревают в горле наряду со всхлипами. Он вспомнил. Он наконец-то все вспомнил.

***

      Пак Чанёль просыпается в холодном поту и в горячих слезах. Он взвывает как волк на луну, и его вой так заполняет округу, что свихнувшийся Гарфилд сломя голову кидается в комнату хозяина, пока перепуганная Ын Чжи ломает руки, не зная, что и делать.        Обняв жену, что гладит его волосы, и прислонившись щекой к ее животу, Пак Чанёль рыдает и рыдает не переставая, пока Гарфилд сидит в углу и сочувственно моргает. Ближе к утру, чуть успокоившись, Пак вытирает слезы и поднимает голову, всматриваясь в усталое лицо жены.       — Мне нужно кое-что тебе рассказать. Это было давно, когда я еще был бедным восемнадцатилетним студентом. У меня тогда была жена, мы были счастливы… И у нас должен был родиться ребенок.       Чанёль берет паузу, отчаянно пытаясь справиться с рыданиями, а Ын Чжи сидит и, замерев, ждет продолжения, обняв колени руками.       — Но мы были бедны. Молодые студенты. Жить было не на что, — Чанель задыхается. — Мы хотели звать ее На Ри. Мы… мы сделали аборт…

***

      Девушка в ослепительно красивом белом платье сидит на стуле, аристократично сложив ручки и не отрывает взгляда от двери, за которой ее ждет крутая, скользкая, мраморная лестница. Она в ожидании. Она уже давно ждет.       Голос, раздавшийся откуда-то сверху, будто из невидимых колонок, смонтированных в такие же невидимые стены, приносит долгожданную весть, а вместе с ней и облегчение:       — Пак На Ри, пожалуйста, подойдите к двери. Ваша очередь спускаться.