Сказание о Стражах Севера

Утро не предвещало ничего плохого. Мне снилось, что на Скайрим напали злые вампиры, но с помощью добрых и сильных оборотней мирные жители смогли остаться в живых, и все были благодарны вервольфам, поэтому мифических существ узаконили, и больше никто их ненавидел. Кроме вампиров, конечно. С отверстия в потолке пещеры не сыпался снег, а это означало, что метель закончилась, и все мы можем отправляться в путь, не боясь замёрзнуть насмерть. Однако просто так уйти и ничего не сделать для братьев-вервольфов я не могу. И не только из-за чувства долга перед Беннингом. Я и сама хочу им помочь, ведь опасности они мне или Сильве не представляют, чему я могла убедиться за вчерашний вечер и ночь. Было бы желание, оборотни уже давно нас порвали на части, а этого не произошло, из чего я могу сделать вполне нормальный вывод, что братья не желают нам зла. Даже наоборот. Это им желают зла две разъярённые блондинки, которые и слышать ничего не хотят об оборотнях, не то, чтобы их видеть. Передо мной встал вопрос не о гуманности, а о бессердечности. Уговорить Имперу и Сильву помочь простым людям мне бы не составило особого труда, если учесть, что девушкам, собственно, ничего и не стоит помахать кинжалами и поубивать парочку разбойников. Они это делали и без моего согласия. А вот уговорить их помочь не совсем простым людям — непосильный труд. Да что уж там, они откажутся, только услышав от меня слово «помощь» и «вервольфам» в одном предложении. Остаётся лишь думать и догадываться, как их уговорить, ибо втроём заявиться к целой стае разбойников и мародёров мы не можем. Оборотни, может, и выстоят против десятка, а то и больше, противников, но я нет. Мне и с двумя-то не справиться. А если учесть, что в основном бандиты – физ. класс, и очень редко поддержка, то я там вообще с одного удара какого-нибудь силача упаду. И никто меня не спасёт, даже оборотни. Остаётся только одна надежда на то, что я смогу понять причину ненависти девушек к сверхъестественным созданиям и помочь справиться им с этой проблемой. Если, конечно, перед этим я смогу убедить их, что это на самом деле большая проблема. С Сильвой можно поговорить, ведь она ещё недостаточно взрослая, чтобы полностью сформировать свой характер и взгляды на жизнь. А вот Импера даже слушать меня не захочет. Она уже состоявшийся человек, бывалый охотник, и не будет принимать советы от простой девочки, даже если учесть, что эту девочку она сама воспитывала. Лучи солнца проникали в пещеру через все щели, что могли найти, и освещали место локации, которое пятеро заядлых путешественников приспособили его в качестве остановки для ночлега. Ладно, не пятеро, четверо. С Сильвой я погорячилась. Уединённое место, которое я вчера выбрала для своих раздумий и отделения от основной части общества пещеры, было прекрасным местом обзора всего пункта нашего пребывания. Я хорошо видела, как Сильва в обнимку со своими кинжалами мило спит и не думает о проблемах, которые слишком въелись в голову девушки. Такое её состояние и выражение лица — это то, ради чего мне стоит поднапрячься. С таким же беззаботным видом, прислонившись к стенке пещеры, сопела Импера. Именно такую, не думающую о каких-либо проблемах, не корящую себя за смерть любимого, Имперу я знала, пока она не ушла. Сейчас я словно говорю с другим человеком. С человеком неизвестным мне, страшным и непредсказуемым. А вдали от девушек и погасшего костра в углу примостились братья-оборотни. Наплевав на свою безопасность, Темис доверился брату и его умению отличать хороших людей от плохих и уснул, держась левой рукой за полученную от Имперы рану. И вопреки всем, не считая меня, кто сейчас находился в пещере, не спал лишь Беннинг. Когда я открыла свои глаза, он уже бодрствовал и смотрел на своего младшего брата, взглядом сверля в нём дырку. А когда оборотень заметил, что я проснулась, помахал мне рукой, не говоря ни слова, чтобы не разбудить остальных. Однако, как бы Беннинг не беспокоился о здоровом и крепком сне брата и девушек, нам всем пора вставать и выдвигаться навстречу приключениям, которых подкинули мне братья-оборотни. А параллельно небольшому путешествию, мне ещё придётся уговаривать на бой с бандитами девушек, которые терпеть не могут вервольфов. А если учесть, что всему нашему небольшому отряду ещё и добраться до обиталища разбойников нужно, а это займёт определённое время, которого, по крайней мере, у меня не так много, то просыпаться и отправляться в путь нам нужно как можно быстрее. — Поднимаемся, — громко сказала я, подойдя ближе к девушкам. Со своим братом Беннинг разберётся сам. Имперу особо толкать не пришлось, ибо она встала сразу же, как только я к ней подошла. Не удивлюсь, если она и не спала всё утро, а только прикидывалась, чтобы незаметно следить за вервольфами. А вот Сильва, нехотя открыв глаза, уставилась на меня с немой просьбой хотя бы ещё чуть-чуть дать ей поспать. Но так как я уже решила совершить всё мной задуманное, я строго на неё посмотрела, на что она, глубоко вздохнув, поднялась на ноги и начала собираться. Я, никого не дожидаясь, вышла на улицу и вдохнула зимний свежий воздух. Такой был в деревне... хотя если учесть, что мы и не очень далеко от неё, то всё встаёт на свои места. Через пару минут из пещеры вышли братья-оборотни, а ещё через некоторое время и девушки соизволили выйти на воздух. — Мне нужно с тобой поговорить, Тесси, — подойдя ко мне, сказала Импера. Её взгляд излучал серьёзность, такую, какую я ещё никогда у неё не видела. — Что случилось? — спросила я и мысленно приготовилась к упрёкам со стороны Имперы. Не могла же она оставить без внимания то, что я нагло взяла и свалила из деревни, оставив её жителей на произвол судьбы. — Наедине, если можно, — недвусмысленно посмотрев на оборотней и Сильву, ответила она. Беннинг быстро спохватился и предложил брату взять девушку под руки и уйти подальше от серьёзных взрослых разговоров. Уговаривать Сильву уйти вместе с братьями не пришлось, однако моего грозного взгляда в её сторону ей явно не хватало. — Чего ты хотела? — Ты видела своих братьев? — сказала она. Из её уст это слышалось больше как утверждение, нежели вопрос. — Да, — честно ответила я. — Они говорили тебе про медальоны? — Что это за допрос, Импера? — не выдержав напора женщины, возмутилась я. — Это важно. — Настолько важно, что не поставить меня в курс дела — лучший способ решения проблемы? — Это ключи, — начала Импера. — Их всего десять. Один Страж — один медальон. Заполучив все десять, твои братья откроют врата, которые сдерживают невиданную и страшную силу. — Зачем им это нужно? — спросила я. Конечно, Атаме и Ниос не такие уж и добрые, но и я не лучше. Возможно, во множестве различных мыслей в головах моих братьев и найдётся несколько причин, чтобы желать миру зла, но в это трудно поверить, не услышав правду из уст обвиняемых. — Не знаю, — пожала плечами женщина. — Может, они решили продолжить дело своего отца и отомстить за него. — Ты сейчас говоришь и про моего отца, — возмутилась я. Если верить её словам, то вся моя семья состоит из предателей и мстителей, которые хотят уничтожить Нирн. И слушать обвинения в их адрес без каких-либо доказательств, понимая, что ты сама часть этой семьи, не особо впечатляет. — Даже если и так, то у меня сейчас имеются более важные дела, чем придумывать план по спасению мира от моих братьев. — Ты считаешь, что какие-то вервольфы важнее целого мира? — крикнула Импера, совсем не понимая, что её могут услышать те же самые «какие-то вервольфы». — В данный момент именно они просят у меня помощи, а не мир. Я не герой, я не Довакин. Я обычный человек, который отвечает добром на добро, и не хочет оставлять в беде того, кто реально нуждается в помощи. — А если я прошу тебя о помощи? — спросила она жалобным голосом, которого я ещё никогда не слышала. Из небесного цвета глаз полились слёзы, а сама Импера смотрела на меня с тоской и надеждой. Из-за такого её взгляда и голоса во мне проснулась совесть, которая, как я думала, была далеко зарыта и закрыта за семью замками. — То я помогу, но не сейчас, Импера, — пытаясь успокоить женщину, тихо сказала я. — Мир не обидится, если мы сначала поможем другим, а уже потом ему. Мир подождёт. Импера долго смотрела на меня, осмысливая сказанные мной слова. Её слёзы лились из глаз уже по инерции, а не потому, что она, поддавшись своим эмоциям, заплакала. — Ты права, прости, — сказала она, после весьма продолжительного молчания, а после, посмотрев в мои глаза, сказала: — Я с тобой. После моего тихого «хорошо» мы вернулись к братьям-оборотням и Сильве, которые мирно ждали нас недалеко от пещеры. И, несмотря на все свои громкие крики о том, что Темис и Беннинг являются оборотнями, сейчас Сильва мило разговаривала с младшим из братьев и периодически смеялась над его шутками. — Ну что, мы идём карать тех, кто обидел наших вервольфов? — спросила Сильва, когда я подошла к ней. После таких слов от той, кто яростно протестовал против братьев-оборотней, четыре удивлённый пар глаз уставились на блондинку и простояли так не маленькое количество времени. Девушка не выдержала повышенного внимания к ней и, развернувшись ко мне спиной, направилась в неизвестную сторону по снежной пустыне. — Дорога не там, — улыбнувшись действиям Сильвы, оповестил её Темис.