Сказание о Стражах Севера

— Что случилось? — спросила обеспокоенная Сильва. — Когда крепость оказалась в поле моего зрения, — начала Импера, — я заметила весьма странную вещь: нигде не было стражей, которые охраняли бы форт от посторонних и предупреждали своего главаря об опасности. Поэтому я взяла на себя ответственность проверить и всё разузнать. — В крепости никого не было, — догадался Беннинг. — Именно. Но я пошла дальше: нашла большое количество людских и лошадиных следов, ведущих к западу от форта и проследовала за ними. Не представляете, что я увидела, когда нашла тех, кого мы собирались убить. — Дай, угадаю, они все мертвы? — саркастически спросил Тем. — Не все, — насмешливо сказала Импера. — Только большая часть. После её слов повисла тишина. Она не была неловкой или гнетущей. Каждый думал, и я даже представить не могу, какого рода мысли занимали головы моих спутников. — Я догадывался о таком ходе событий, — вдруг произнёс старший вервольф. — И даже знаю, кто причастен к смерти этих мародёров. И их тоже необходимо убить. Темис поджал губы. Было видно, что младший брат очень сильно хочет что-то сказать, но не может. Братья-оборотни рассказали не всё, что мы должны знать, и это меня расстраивает. Пытать их я, конечно, не буду, но шкала доверия к ним снизилась настолько, что теперь я охотно поверю словам своих братьев, нежели вервольфов. — Подожди, мы, кажется, договаривались на одну стаю мародёров, а ты предлагаешь вырезать целое полчище. — Их тоже необходимо убить, — медленно и громко повторил Бен, делая шаг навстречу Импере, которая была яро против нового плана. Да, я знаю этих братьев около суток, но они с самой первой минуты нашего знакомства внушили мне доверие. Я поверила любящему старшему брату, который готов на всё ради Темиса. Я поверила непослушному и наивному оборотню, который также сильно любит своего брата, как и Беннинг его. Но сейчас я просто не узнаю ни первого, ни второго. Старший был в ярости, которую не потушишь океаном, а младший стоял в стороне, опустив голову, словно провинившийся щенок. — Их там не меньше трёх десятков, а то и больше. И ты хочешь, чтобы мы впятером справились с ними? — Мародёры не так уж хорошо дерутся, как это делаем мы, — уже спокойно сказал Бен. — Да, возможно, качеством они нас не возьмут, но количеством… — Тебя никто не заставляет, — зло процедил Темис, вставая перед своим старшим братом. В глазах обоих оборотней виднелись искры ярости и гнева. Оба отстаивали свою позицию: мародёров нужно уничтожить. На каждое слово Имперы, сказанное против этой затеи, братья найдут десять, подтверждающих, что они правы. — Если хотите, можете хоть прямо сейчас уйти и никогда не возвращаться. Мы вас не потревожим, — произнёс старший оборотень. — Тесс, сделай же что-нибудь, они сейчас поубивают друг друга, — взвизгнула Сильва. Оборотни и Импера, может, и слышали мольбу девчонки, но не обратили внимания, ибо были в ярости и не желали никого слушать. А я просто не знала, что могла сделать в этот момент. Копаться в памяти и чувствах Беннинга? Заткнуть Имперу и заставить идти за мной в бой? Или просто уйти, оставив оборотней разбираться со своими проблемами самостоятельно? Ничего из этого я делать не хочу. Но что-то всё-таки надо предпринять, иначе конфликт, действительно, ничем хорошим не закончится. — Ребят, хватит враждовать. У нас есть те, на кого можно пустить накопившуюся ярость, — негромко сказала я, но меня услышали все до единого. И надеюсь, поняли. — Если их там так много, как говорит Импера, то нам нужен хороший план нападения. — Ты действительно хочешь умереть ради этих псов? — удивилась женщина. — Импера! — повысила я голос, чтобы хоть как-то предотвратить нападение оборотней на блондинку, которая только что их оскорбила. — В момент, когда миру необходима твоя помощь, ты хочешь умереть от рук мародёров из-за каких-то оборотней, которых знаешь лишь день. А когда прошу тебя о помощи я, ты отказываешь. Я не воспитывала в тебе такое отношение к родным. — А ты мне родная? От холода в моём голосе удивились все, кроме меня, ибо этот вопрос я задала в трезвом уме и твёрдой памяти. Мне не было жаль Имперу. Я понимала, что ей больно от подобных вопросов. Но и мне не было весело от того, что она бросила меня и всех людей деревни. Да, все её действия объяснимы, и, возможно, я бы сделала также, но обида всё равно не покидает меня, и я ничего не могу с этим поделать. — Что с тобой стало, Тесс? Ты была такой доброй и весёлой несмотря ни на что, а сейчас превратилась в чудовище, — посмотрев на меня тяжёлым взглядом, проговорила женщина. — Наследство, — огрызнулась я. — Это не так, — мягко сказала Импера, — ты не такая, как твой отец. Ты лучше, ты сильнее. — Тебе-то откуда знать? Я была маленькой и наивной, когда ты ушла. Ты не знаешь меня, и не тебе меня осуждать. — Ты говоришь ужасные вещи. Я до сих пор люблю тебя и сделаю всё для тебя. То, что я делала ранее, было необходимостью, — вымолвила она. Возможно, будь у неё актёрские способности, талант красноречия или хотя бы слёзы на глазах, я бы поверила её словам. Но сейчас я уверена, что человек, стоящий напротив меня, который воспитал все те хорошие качества, что есть во мне, нагло лжёт. Не знаю, что её выдаёт, но я убеждена в неискренности её слов. Может, доверие к ней пропало ещё с того момента, как Импера покинула деревню. Может, уже после. Но я знаю лишь то, что именно сейчас я ей не доверяю. — Я не желаю сейчас это обсуждать, Импера. У меня есть неотложные дела, — холодно ответила я, оборачиваясь к оборотням и Сильве, тем самым показывая, что разговор с женщиной окончен. — Если двинемся сейчас, то успеем атаковать уставших от боя людей, и шанс наш на победу увеличится вдвое, — спокойно сказал Бен, но в глазах его сверкали искры. Он хочет этой битвы, он хочет крови. — Тогда вперёд, — улыбнувшись уголками губ, произнесла я.

***

В этот день было много крови. Крови очень плохих людей, которые безжалостно убивали невинных, обворовывали их дома, сжигали трупы и безнаказанно продолжали творить свои злодеяния. Возможно, когда-нибудь я всё-таки почувствую жалость к ним и вину за отобранные моими стрелами жизни, но не сейчас. Не обошлось без потерь и с нашей стороны. Как я и думала, оборотнями овладела неистовая ярость. Нет, они не обратились, как сделали бы многие. Но вервольфы были настолько увлечены резнёй, что не замечали ничего и никого вокруг кроме своих врагов. У Имперы, которая всё-таки пошла в бой за мной после всего, что я наговорила ей в лесу, была своя орда врагов. Она заметила опасность, которая угрожала мне, но было слишком поздно: она бы не добежала. Успешно отстреливая из своего лука противников, угрожающих моим спутникам, я и сама поначалу не почувствовала угрозу. А когда увидела торчащий меч из груди девчонки, я поняла, что натворила. Сильва храбро защитила меня от нападавшего со спины, но сама пала от его руки. Она была доброй, наивной и светлой девушкой, а я не ценила её. Из-за меня погибло это лучезарное создание, у которого вся жизнь была впереди. И я — причина её ужасной смерти. Убийца девушки также не остался в живых: мой кинжал проткнул его беспощадное сердце, не оставив надежду на чудесное спасение. Но месть моя не свершилась, и я не почувствовала облегчение от смерти убийцы Сильвы. Я лишь сильнее себя возненавидела за то, что не смогла защитить ребёнка. Мне нет прощения. Я бы могла не брать её с собой путешествовать. Я бы могла оставить её в таверне и уйти. Так бы я спасла её жизнь. Но будучи эгоисткой, я понадеялась, что Сильва, добрый и отзывчивый человек, заменит мне любовь моей бабушки и жителей деревни. Я взяла её с собой, чтобы она заставила забыть о тех ужасных вещах, которые приключились со мной. Но не я поплатилась за свой эгоизм, а она. Кровь невинного ребёнка пролилась сегодня. Я была настолько опечалена смертью Сильвы, что не сразу заметила мужчину со шрамом, стоявшего рядом с оборотнями. А когда подозрительно посмотрела на него, то услышала от Беннинга слова о том, что именно он помог сбежать братьям. Я не придала большого значения тому, что происходило в этот период времени. Я не хотела ничего решать, что-либо знать и с кем-либо разговаривать. Мне было необходимо время, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что нет на свете больше того человека, к которому я так привыкла. А ведь я даже не успела рассказать Сильве, как сильно её полюбила.

***

Вечером следующего дня после бойни с мародёрами я сидела возле костра, разожжённого Беном. Я не плакала, а лишь молча сидела и винила себя во всех смертях, что случились с моими близкими. Все, кто погиб, лишились жизни из-за меня и моего эгоизма. Я могла предотвратить все эти смерти, всего лишь забыв о себе и своих прихотях. Но нет. Я ужасный человек. Импера права — я чудовище. — Её уже не вернуть. А то, что ты сейчас делаешь, не поможет ни тебе, ни ей, — сказал приятный голос, прозвучавший слева от меня. Я помнила этот голос и узнала в его обладателе того странного парня из таверны в Данстаре. Кажется, его имя Эйлер, если я не ошибаюсь. — Тессия, — ответила я. — Приятно познакомиться, Тессия. Хоть для этого и понадобилось кучу времени, — усмехнулся он. — Что, по-твоему, я делаю сейчас? — наблюдая за красивыми языками пламени от костра, спросила я. — Винишь себя в смерти подруги. — А разве это не так? — резко повернув голову в его сторону, я была уверена, что Эйлер испугается внезапности или хотя бы гнева в моих глазах, но парень был невозмутим. — Люди умирают. Это естественно, — присев рядом со мной к костру, ответил он. — Да, девчонка погибла, спасая тебя. Она отдала свою жизнь, чтобы жила ты. Она поистине любила тебя. Но ты не виновата. Её жизнь не принадлежала тебе, а она выбрала свою судьбу в тот момент, когда бросилась под меч. Я думаю, она понимала, что делает. И ты не вправе осуждать её выбор, и, уж тем более, ты бы не смогла предотвратить её смерть, потому что она сама хотела этого. Хотела спасти тебя. — Она была ребёнком! — крикнула я, не удержав свои эмоции. Из глаз полились солёные слезы, которые было невозможно остановить. — В нашем мире дети быстро взрослеют. Никто не исключение.