Сказание о Стражах Севера

Синрик протянул мне руку, чтобы я вышла из катакомб. Яркий свет ударил по моим глазам, из-за чего я невольно их закрыла второй рукой. После того, как я более или менее привыкла к солнцу, моему взору открылся потрясающий вид. Настолько невероятный, что ничто из виданного мной ранее не было сравнимо с такой поистине невообразимой красотой. Двемерские руины Аванчнзел имели величественный вид. Пристально разглядывая трубы, из которых струился пар, и материал, из которого были сделаны руины, я осознанно вспомнила про крепость Миствейл. Наверное, единственный замок, который я всё-таки могла сравнить с величием Аванчнзела. Глядя на руины, я не могла не отметить гениальность ума двемеров. Строение из камня и металла гармонировали с возвышавшимися скалами, а дневное освещение давало мне в полной мере ощутить необычайное великолепие Аванчнзела. — Идём, — произнёс Синрик, заметив мой восхищённый взгляд. В любом другом случае, я бы определённо осталась в руинах, чтобы, осознавая свою удачу, добраться до входа в Аванчнзел и исследовать строение вдоль и поперек, невзирая на опасности. Но данное расположение событий не предоставляло мне подобной возможности. Нужно направляться в Айварстед. Зачем? Такое моё маленькое чувство долга перед бабушкой. Ведь медальон, что держит при себе Бриньольф, принадлежит именно ей. И именно у неё я украла вещь перед своим уходом. Надо выяснить, почему меня хотят лишить жизни. Виноват ли в этом медальон, или же за свою маленькую жизнь я успела кому-то насолить? — Он улетел? Тот дракон, — насторожилась я. — Скорее всего, но проверять не горю желанием, — улыбнулся мне в ответ Синрик. В этот момент где-то вдалеке раздался леденящий душу крик дракона. Скорее всего, он парил где-то над Рифтеном, и я мысленно поблагодарила всех богов в том, что не осталась в городе. Переглянувшись, мы спустились к тропе, по которой шли ранее, и продолжили свой путь. Только в этот раз шли мы быстрее и постоянно оглядывались в разные стороны. Мало ли… Вдруг этот дракон пригласил своих дружков пообедать. Вскоре мы дошли до первой развилки дороги. Одна деревяшка гласила, что если я пойду прямо — попаду в Айварстед. Вторая же, что сверни я направо — в Виндхельм. В начале пути Синрик говорил именно про этот поворот, поэтому здесь мы расстались. Он пошёл своей дорогой, а я своей. Скорее всего, мы ещё увидимся, ведь сделав свои дела, он вернется в гильдию, где нам и предстоит встретиться в следующий раз. Вот он ушёл, и видно лишь очертания воровской брони и периодические помахивания рукой в мою сторону. А вот он совсем скрылся от моего взора. Теперь я одна. Нормальные люди в такое время суток обычно уже сидят в тёплом доме и ужинают. А я ведь ненормальная. Впереди у меня целая ночь странствий по холодному и тёмному лесу. И это если не заблужусь где-нибудь. Впрочем, в этом есть свои плюсы. Эти путешествия и есть то, о чём я мечтала с детства. Я сошла с того места, откуда прощалась с Синриком и направилась по каменистой дороге, напевая себе под нос «Песнь о Довакине». Эта песнь передается бардам из поколения в поколение. Мне же эту песню как-то спел бабушкин хороший знакомый. Когда-то давно этот добрый старичок был известным бардом и путешествовал по всему Скайриму в поисках вдохновения. Санвес рассказывал мне о Солитьюдской гильдии бардов, о том, как прекрасно в столице Скайрима. Как-то раз он сказал, что был лично знаком с Верховным Королем Скайрима Торугом. Когда я уже собиралась уходить из родной деревни, до нас дошла весть о том, что Ульфрик Буревестник убил Торуга. Это был удар, как для всей деревни, так и для Санвеса в особенности. Старый норд, потрясённый случившимся событием, не хотел меня отпускать в странствие по Скайриму, ссылаясь на то, что я попаду в какую-нибудь стычку между имперцами и Братьями Бури. А после, смирившись с моим твёрдым и непоколебимым решением, он, хоть и против воли моей бабушки, отдал мне лук, который всегда со мной с того самого дня. По его словам, этот лук Торуг подарил моему отцу. Но на мои последующие вопросы о родителях Санвес не отвечал, также как и бабушка, и Ниакал. Да вообще никто в деревне не рассказывал мне о моём происхождении. Случай с луком был единственным за мою жизнь. Но я не сержусь на бабушку и остальных. Я понимаю, что, скорее всего, они не говорили мне ничего для моего же блага. Ведь они все относились ко мне с сердечной добротой и считали меня родной. Возможно, с моими родителями приключилась трагедия, о которой всей деревне сложно и больно вспоминать. А возможно, они никогда и не знали моих родителей лично, и Санвес просто соврал мне, чтобы я взяла у него этот лук. Ведь не скажи он тогда про моего отца — бросила бы ему лук и ушла с кинжалом в руке для самозащиты. Санвес был для меня другом, поэтому не хотела лишать вещи, которой он дорожил всей душой. Я постоянно видела его, возвращавшегося после охоты, с луком в руках. На теле мужчины не было ни единой царапинки, словно Санвес им и не пользовался. Но дело сделано, и теперь лук просто висит у меня за спиной. Я даже не помню, когда последний раз его доставала оттуда. Впрочем, не очень-то и хочется пользоваться подарком. Для чего? Для самозащиты? Чтобы кого-то убить? Не хочу, чтобы кто-то умирал. И речь идёт не о смерти от моей руки и не о запятнанной чести. А о смерти живых существ. Какими бы злыми, хитрыми или коварными они не были, никогда и никому не желала такой участи. Конечно, понимаю — это всего лишь наивные мысли глупенькой девочки и от моего желания ничего не изменится, но разве плохо от того, что я так думаю? Если каждый житель Скайрима поймёт, что в смерти нет ни грамма хорошего, то мир сделает первый и самый сложный шаг к спокойствию и взаимопониманию всех существующих рас на земле. Передо мной предстал ещё один разделительный знак. «Прямо пойдёшь — в Хелген придёшь, направо свернёшь — в Айварстед попадёшь». Безусловно, я свернула направо. Во-первых, мне необходимо было попасть именно туда. Во-вторых, никто бы не захотел отправиться в Хелген после случившихся там событий. Странно то, что после нападения на Хелген дракона, все напрочь отказались верить в этих существ. В подтверждение слухов многие путешественники отправлялись в Хелген, но никто до сих пор не вернулся оттуда. Дракон всё ещё там? Но будь это так, я бы услышала его душераздирающие крики уже на этом месте. Ведь я слышала дракона, парящего над Рифтеном, у Аванчнзела. И не только я его слышала. Остаётся верить в то, что в Хелгене не опасно. Но и это понять не так уж и просто. Ведь странники, отправившиеся туда, ещё не вернулись. Бандиты? Скорее всего. Кто ещё может, невзирая на опасности, обосноваться в Хелгене и грабить или убивать людей, проходивших через селение? Только я решила продолжить свой путь, как отчётливо услышала шуршание в кустах. Резко повернувшись к источнику звука, я никого там не увидела. Только шелест листьев прекратился. — Кто здесь? — спросила я спокойным голосом, чем вызвала у себя удивление. Было безумно страшно, ведь мало ли кто может скрываться в тенях, подстерегая для того, чтобы убить. Правда, мне не совсем понятны мои действия в тот момент. Зачем я окликнула неизвестность? Это верное самоубийство. Да и если этот шорох — плод моей богатой фантазии, тогда я разговаривала с пустотой словно сумасшедшая. И как в этом мире не стать больной на голову, если тебя пугают на каждом шагу то вампирами, то оборотнями, то убийцами из тайного общества? Вновь кусты зашелестели, и тогда стало понятно — этот звук самый настоящий, а вовсе не моё разыгравшееся воображение. Я не на шутку перепугалась и была уже готова ринуться с места, и сломя голову понестись в Айварстед. Ведь до деревни осталось всего ничего. Но прятавшееся в кустах существо меня опередило. Какая я всё-таки медлительная. И чувства самосохранения у меня нет. Будто с самого детства у меня его кто-то отобрал. Из кустов, зацепляя при этом своей золотистой гривой ветки, вышла, изящно переставляя копыта, прекрасная лошадь. Схожая своей элегантностью и красотой с аристократкой, она окинула меня с ног до головы, будто оценивая, своими тёмными очами. Лошадь обошла вокруг, продолжая пристально наблюдать за мной. После, она развернулась и, обойдя кусты, из которых вышла, направилась в чащу леса. Я же, как обычно, стояла в ступоре, не понимая, что происходит. Мою голову посещало множество разных вопросов, и большинство из них просто не могли иметь ответа. Немного понаблюдав за действиями животного, я всё-таки решила последовать за ней. Зачем? Да хотя бы для того, чтобы узнать, откуда она такая распрекрасная явилась, и отыскать её хозяина, если такой существует. Проследовав недалеко за лошадью, я увидела лежащего на траве и камнях человека. Естественно, сразу же бросилась проверять живой ли он, но, к сожалению, никаких элементарных признаков жизни мной замечено не было. Бездыханное, адски холодное тело неподвижно лежало, а рука мёртвой хваткой держала медальон, похожий на мой. Я протянула руку, чтобы взять вещь, но в этот момент лошадь, стоящая рядом со мной, не издавая никаких звуков, вдруг громко заржала, резко развернулась и понеслась прочь от этого места. Я оглянулась вокруг, но ничего, что так сильно могло напугать чуткое животное, не увидела. Прислушавшись в пустоту, окончательно уверилась — нет ничего и никого, угрожающего моей жизни. Я осмотрела человека перед тем, как обыскивать тело. Ничего брать у него не собиралась, не мародёр всё-таки, но уж больно меня заинтересовал медальон. Много ли похожих я встречала? Ни единого. Первый раз видела что-то подобное. Поэтому и забрала его у мёртвого. Ему он уже не нужен, а мне поможет разузнать о причине, по которой меня хотят убить. Больше ничего, что бы могло привлечь моё внимание, я не нашла и решила уйти поскорее, чтобы не оставаться одной в компании покойного. Не веселят меня мёртвые люди, что уж тут поделать. Я вышла на дорогу, где меня спокойно, подергивая левым ухом, ждала та самая лошадь, которая запаниковала от неизвестности в тёмном лесу. А, возможно, она просто увидела белку или какую-нибудь маленькую птичку и испугалась. Я не особо умела понимать животных, но они мне нравились своей природной добротой. Конечно, есть и агрессивные представители, такие как тигры, медведи или волки, но и они могут быть ласковы. Например, к своим детям. Животные ни за что не проявят злобу к своему детищу, а даже наоборот — защитят от опасностей ценой собственной жизни. — Ну что? Со мной пойдёшь? — спросила я у лошади, на что та топнула копытом по земле. Думаю, это был утвердительный ответ, иначе бы животное просто убежало, а не мирно ждало меня на дороге. Я забралась на лошадь, как меня учил Бенесс. Добрый норд, хороший друг бабушки и бывший конюх. Казалось, он знал о лошадях все, что можно только было знать. От отличительных черт пород до любимой еды каждой породы. К сожалению, лошадей в деревне он не имел, но учил меня всей теории, которую знал. Я мало что запомнила из его уроков, потому что больше всего мне были интересны захватывающие истории Ниакала. Бенесс понимал это и не особо загружал меня зубрёжкой. Зато благодаря таким хорошим и умным людям как он, я с гордостью могу говорить каждому прохожему, что получила достойное образование в деревне.