Сказание о Стражах Севера

Воровская броня сидела на мне, словно специально сделана по очертаниям моей фигуры. Я безмятежно лежала на выделенной мне кровати в штабе гильдии и спокойно подрагивала свисавшей ножкой. Просто мирно валялась и никому не мешала, наблюдая за ворами, которые то и дело тревожно ходили из стороны в сторону, параллельно проклиная Мерсера Фрея (кстати, это тот самый человек, что «принял» меня в гильдию). А всё почему? Да потому что именно он догадался сделать то, что принято считать невозможным. Буквально вчера ночью Мерсер бесцеремонно обчистил воров! При всём моём великом желании я так и не смогла понять, каким интересным и невообразимым образом он смог это сделать. Ведь чтобы открыть сейф необходимо иметь два ключа, которые есть только у Брина и Делвина, а сам сейф взломать не удастся даже самому гениальному и неповторимому взломщику. В общем и целом, теперь уже бывшего главу гильдии отправились искать Бриньольф и ещё парочка воров, которых я никогда не видела. Одна из них — данмерка, состоявшая ранее в Гильдии воров, но её изгнали за убийство предпоследнего и неповторимого главы гильдии, Галла. Как выяснилось позже (из дневника Галла), на самом деле это сделал Мерсер Фрей. А второй — ещё один мученик, которого Мерсер попытался убить так же, как когда-то Галла. Фрей надеялся, что у него всё получиться, но нашелся вор, который смог обогнать Мерсера по мастерству и разгадать тайну смерти главы гильдии, естественно с помощью заинтересованных личностей. По рассказам членов гильдии я поняла, что с появлением новенького (теперь, конечно, уже старенького) Рифтенская гильдия начала понемногу расцветать. Но все заработанные кровью и потом драгоценные септимы нагло украл Мерсер. Поэтому, пока трое счастливчиков занимаются бывшим главой, остальным ворам надо бы поднапрячься и подзаработать немного золота, но эти бездельники нервно шагают от одной стенки к другой иногда переглядываясь между собой. Отдать Бриньольфу найденный медальон я не успела, ибо, когда увидела огненно-рыжую голову, она тут же исчезла, изрекая при этом многочисленные ругательства, которые могли придти туда. Благодаря этому, я и лежу сейчас и ничего не делаю. Векс с Делвином отказываются давать какие-либо задания, потому что, как выразились они, сидят все на «нервах». В гильдии все по-прежнему упорно не замечали меня. Особенно, когда столкнутся со мной лицом к лицу, они делают вид, что извинились и идут дальше по своим немного незаконным делам. Разговаривал со мной только Синрик, почему именно он я и сама понять не могла, но он очень дружелюбен и всегда улыбается, заметив меня. Казалось бы, все члены гильдии общаются между собой довольно тепло и как нормальные взрослые люди не враждуют с другими ворами. Они также достаточно лестно отзывались о норде, который ушел искать Мерсера вместе с Карлией и Брином. Собственно, так я и поняла, чтобы заслужить их доверие и уважение необходимо провернуть какое-то противозаконное большое дело на благо гильдии. Естественно, меня это не особо радовало, ведь и в гильдию я вступать не рвалась. Но меня также раздражал этот бойкот, поэтому я всё-таки решила вылезти на солнце, дабы придумать нечто оригинальное, чтобы все, кто дружно меня игнорирует, ахнули и приняли в свои ряды с распростертыми объятьями (и игнорировали кого-нибудь другого, а не меня, гордую и самоуверенную). Каменный, словно сказочный, храм, посвящённый богине любви Маре, освещало дневное солнце, расположенное высоко-высоко на ясном небе. В городе было подозрительно тихо и спокойно. Обычно, зайдя в Рифтен, тут же рядом пронесётся какой-нибудь озабоченный своими делами житель, а голоса торговцев напомнят о намерении своих хозяев продать тот или иной предмет. Но в данный момент даже мышка не смела пробежать или пискнуть, сообщая о своем существовании. Тишина. Всё было настолько спокойно и тихо, что меня это до ужаса пугало. Но, убрав своё воображение в самый потайной уголок сознания, чтобы не придумать себе на голову какой-нибудь конец света, я побрела на рынок. Едва выйдя из-за угла забора храма, я, окинув взглядом торговую площадь, была повергнута в небольшой шок. Не было ни торговцев, ни обычных жителей города. Лишь стражники в фиолетовой форме стояли по стойке смирно, обрамляя рынок и не давая пройти нежелательным лицам. Главные северные ворота Рифтена распахнулись, и из них посыпались высокие светловолосые норды в массивной тёмной броне, а в руках у них покоились внушительных размеров эбонитовые секиры. Несложно было догадаться, что это чьи-то телохранители. И в этот самый момент в моей памяти всплыл разговор ярла и управителя о каком-то принце, прибывающем в город. По всей логике за этими тяжеловооруженными людьми должен последовать сам виновник всего этого цирка. И, действительно, из раскрытых больших ворот, величественно подняв подбородок так, что, казалось, он ничего не видит из-за него перед собой, вальяжной походкой вышел тот самый принц. Нет, он не был облачен в золото и серебро. На нём не свисали шёлковые одеяния, расшитые позолоченными нитями. Наоборот. Он был одет в меха, но не те, которые обычно носят знать Винтерхолда или Виндхельма. Самый обычный волчий мех. Мне это показалось безумно странным, ведь в Рифтене не так холодно, как могло бы показаться на первый взгляд. Возможно, он прибыл из Виндхельма и просто не успел переодеться… Молодой норд, царственно переставляя ноги, шёл быстро и спокойно. Через несколько мгновений принц оказался у дверей крепости Миствейл, а массивные телохранители, гремя своими доспехами так, что слышно было, наверное, у самого Камня Шоры, строем в две колонны поплелись за своим объектом. Его короткие светлые волосы сияли на дневном солнце, а молодое бледное лицо так и веяло аристократизмом. Он с легкостью отворил огромные деревянные двери замка, которые я не смогла бы так открыть никогда в жизни, и бесцеремонно, лёгким и быстрым шагом, вошел в многовековую каменную крепость. Я наблюдала за ним из-за угла каменного забора храма, а в голове крутилось лишь одно: надо что-то у него стащить. Это самые идеальные обстоятельства, которые когда-либо появлялись на моём пути. Только я решила заполучить доверие собратьев по ремеслу, как в город приезжает самый настоящий принц, и, судя по металлу, из которого был сделан его меч, принц был по-настоящему богат. Жребий брошен, и я самоуверенно ринулась обратно в штаб гильдии, дабы, пройдя по коллекторам, оказаться за стенами Рифтена. Только я спустилась в гильдию и устремилась к двери, ведущую в «Буйную Флягу», как Синрик, заметив меня, окликнул. О, Мара милосердная, как же не вовремя! — Стой, ты куда? — спросил он, подойдя ко мне. Столько времени было со вчерашнего вечера, а подошёл ко мне он только сейчас. — Дело есть. Нужно уйти ненадолго, — не прекращая стремительно идти к своей цели, я улыбнулась, посмотрев на него. — Ты же прекрасно понимаешь, что сейчас для «дел» не самое подходящее время, — серьёзно сказал он мне и тут же схватил за руку, останавливая меня. Никогда еще не видела Синрика таким серьёзным. Он всегда улыбался и совершенно неважно с кем он при этом разговаривал, хоть с самим Молаг Балом. Но в этот раз его небесно-голубые глаза пронзали, словно это были вовсе не глаза, а самые острые во всем Нирне ножи. — И что с этого? — я остановилась и посмотрела на него. В эти самые ножи, яркие и красивые. — Я думала, что этим уже давно занимаются. И это маленькое недоразумение вовсе не повод для того, чтобы просто сидеть и ничего не делать, — мой тоненький девичий голос звучал спокойно и уверенно. Говорила я негромко, но меня прекрасно слышала вся гильдия. — Деньги были украдены, и на вашем месте, — я уже говорила совсем не Синрику, — любой другой не сидел бы в раздумьях, как отомстить Мерсеру, а отправился работать. Воспользовавшись ступором Синрика, да и вообще всех в гильдии, я, довольная своей небольшой речью, проскользнула в дверной проём. В «Буйной Фляге» сидела Тонилла у стойки бара, беспечно заигрывая с Векелом, поэтому на меня особого внимания никто из двоих не обратил. Ну, а Могильщику, который, как бы являлся охранником таверны, вообще было откровенно на меня плевать. Считает меня простой девчонкой, которая ни на что не способна. Ошибается… Безусловно, как и все воры в Рифтене (ну, еще и благодаря Синрику) я знала про тайный ход по коллекторам наружу, но понятия не имела, как в этом лабиринте найти правильную дорогу. Было сложно, но я справилась. После десятиминутной ходьбы под землёй, я, наконец, увидела солнечный свет. Я вылезла из коллектора и поспешила обогнуть город через лес, чтобы попасть в конюшни. Если принц привез что-нибудь ценное, а я в этом уверена, то он оставил это на входе, чтобы слуги забрали и отнесли в его покои. И пока несчастные это не сделали, я обязана хотя бы одним глазком взглянуть на свою цель, чтобы понять стоит ли все, что я затеяла, моей дорогой шкуры. Выглянув из-за угла стен города, я обнаружила белоснежного коня, одиноко стоящего у конюшен, и беззаботно пожевывая травку. Один? И ничего более. Ни большого рюкзака, нагло свисающего со спины животного, как у всех нормальных принцев. Никаких вещей, оставленных им, я не наблюдала. Я прислонилась спиной к стене Рифтена и неловко скатилась по ней. План провалился. Необходимо сейчас же придумать что-то другое. И, как назло, в голову ничего не приходило. Мои раздумья прервал ужасающий крик, разразившийся с небес. Со стороны заснеженного горного хребта бессовестным образом парил в воздухе дракон. Испепеляя всё, что видит и не видит, он целенаправленно летел в сторону города.