Сказание о Стражах Севера

Добраться до Рифтена мне не составило никакого труда. К вечеру я уже наблюдала закат, не такой впечатляющий, как два дня назад, но тоже красивый, по-своему. Я незаметно ушла из Айварстеда, когда солнце во всю светило над головами жителей деревни. Фастрид не будет грустить из-за того, что я не пришла, как обещала, во многом потому, что она сама попробует сочинить для себя те истории, которые я бы ей рассказала. Это не так сложно, как мне казалось в Хоксми. По крайней мере, на меня приключения стали сыпаться, как только я увидела Рифтен. — И как мне тебя теперь называть? — взяв под узды красивого золотистого оттенка лошадь, я подходила к южным воротам Рифтена, откуда уходила утром с Синриком. — Как тебе имя — Лусия? — опять спросила я у лошади. В Айварстеде, когда я собиралась покидать деревню, от местных стражников, которых сильно заинтересовала с некоторых пор моя лошадь, сообщили мне, что животное женского пола. Не знаю почему, но, увидев её в первый раз, ночью, я нисколько не сомневалась, что это кобыла. Возможно, потому что, уроки Бенесса не пропали даром, и я на уровне инстинктов применяла подаренные мне знания. Возможно, мое упрямство не разрешало мне думать иначе. На последний вопрос лошадь отреагировала по-другому, нежели на прошлые мои попытки что-то у неё спросить. Услышав мои слова, она остановилась и уставилась на меня. — Что такое? — животное еле топнуло копытом, приблизилось ко мне, и скинула рюкзак, висевший на моем правом плече. — Эй, ты чего творишь? — вместе с рюкзаком на землю упал и лук. Ей не понравилось имя? Я присела, чтобы поднять упавшие вещи, но, когда я подняла рюкзак обратно на плечо, из бокового кармана выпал медальон, который я забрала у мёртвого. Я собиралась отдать его Бриньолфу, когда прибуду в гильдию. Вдруг, вещь поможет ему узнать что-нибудь стоящее. Медальон выглядел точно так же, как и тот, который я украла у бабушки. Один в один, словно копия. Но отличие было. Очертания лошади на медальоне, а не дракона. Всю дорогу к Рифтену я думала над этими вещицами, но дельного в голову не приходило ничего. Может, некий ювелир сковал эти два украшения для себя и своей возлюбленной? Или для кого-то другого в знак дружбы? Или потому, что не хватало денег, и он их просто продал, а после длительного путешествия по Тамриэлю (а может и по всему Нирну) медальон с драконом каким-то чудесным образом оказался у бабушки, а с лошадью у того норда? Так или иначе, эти две вещи очень похожи, и мне необходимо узнать, почему. — Помочь? — спросил стражник, стоявший рядом с южными воротами. — Я могу отвезти лошадь в конюшню. — Если не затруднит, — улыбнулась я. Войдя в ворота, я сразу направилась в крепость Миствейл той же дорогой, по которой вел меня Синрик. И опять я смогла осознать великолепие крепости в полной мере. В этот раз тускло-алый свет грациозно падал на тёмно-синий камень, делая очертания замка более выразительными, чем есть на самом деле. Но поняв, что разглядывать крепость времени у меня нет, я поднялась по ступенькам к входу. Открыть большую и тяжелую деревянную дверь было безумно сложно. Мало каши в детстве ела… — Нам следует что-то предпринять и немедленно, — вопила эльфийка, обращаясь к ярлу. — В этом нет необходимости, Ануриэль. Принц не останется у нас надолго. Он на следующий же день покинет Рифтен, — возразила ей ярл. — Но… — Ануриэль не успела закончить. — Ануриэль, хватит. Я приняла решение, — сказав это, ярл обратилась ко мне. — Чем могу помочь? Перекручивая в своей голове уже в третий раз развернувшуюся передо мной сцену, я пыталась переварить сказанное эльфийкой и ярлом. Из-за трёх пары глаз, уставившихся на меня, я всё-таки вспомнила, с чем пожаловала в замок, и достала записку из бокового кармана своего рюкзака. — Из Айварстеда, — промолвила я, протянув листок бумаги Лайле. — Просили передать. Лайла Рука Закона тут же развернула бумажку и принялась водить глазами по содержимому листка. — Унмид, пошли в Айварстед парочку своих людей, — сказала она, не отрываясь от листка. После, чего опять посмотрела на меня. — Айварстед будет тебе благодарен. Могу я узнать твоё имя? Тессия, — ответила я. Думаю, Айварстед даже не вспомнит про меня. Хранить в себе воспоминания будут лишь обозленная на меня Линли, и благодарная Фастрид. Хотя на счёт Фастрид я не уверена. Она чересчур слабохарактерная, и есть вероятность, что она так и останется в деревне, запихав свои детские мечты как можно дальше в свою голову. — Я запомню это имя. Ты можешь идти, — ответила женщина. Мне только кажется или ярл действительно относится ко мне, как к ребёнку? Я развернулась для того, чтобы выйти из крепости, но меня опередил высокий и крепкий норд в эльфийской броне. Он пронесся около меня так быстро, что я еле различила в нем хускарла, которому ярл велела послать в Айварстед стражников. Стоп! Норд в эльфийской броне? Это что-то новенькое. По рассказам Ниакала, которые я слушала на его уроках истории, норды ненавидят эльфов с древних времен, когда была война за Скайрим между переселенцами Атмора и какими-то эльфами, проживающими здесь. Но спросить у Унмида у меня не получилось, потому что его как ветром сдуло. Да и мне больше интересна история медальонов, нежели политический взгляд хускарла ярла на войну, которая была давным-давно. Не задерживаясь более в крепости Миствейл, я направилась к храму Мары. Проделав несложные манипуляции со склепом, я спустилась вниз по лестнице. На этот раз людей (а точнее воров) в штабе Гильдии было больше, чем в первое моё посещение. Кто-то тренировался в стрельбе из лука на манекене, кто-то сидел у точильного камня, а кто-то просто прилёг отдохнуть на кровать. В общем и целом, в этом мрачном месте, царила весьма тёплая обстановка. Я пыталась высмотреть в людях кого-то знакомого и удача меня всё же не покинула. Совсем быстро я нашла белобрысую голову, которая разговаривала с каким-то человеком, стоящим около деревянного стола. Не раздумывая ни секунды, я направилась к Векс. К моему великому несчастью девушка заметила меня гораздо раньше, чем я смогла подслушать хотя бы малую часть их разговора. Да, именно к несчастию. Мне нравится подслушивать чьи-либо разговоры, потому что многие люди не смотрят по сторонам и выдают свои личные секреты другу, а в это время я как бы невзначай прохожу рядом, думая о своем, и совершенно не слышу, о чём говорят люди. Эту странность я заметила у себя еще в детстве, когда подслушивала разговоры между жителями родной деревни. Но люди сами виноваты в том, что их тайны знают те, кто знать не должен. Нечего обсуждать свои дела, где попало… — И как? — сверля меня взглядом, спросила блондинка. Перед этим она, заметив меня, что-то сказала стоящему рядом человеку. — Вот, — сказала я и протянула ей серебряное кольцо с рубином. Девушка одобрительно посмотрела на меня, а затем повернулась к тому же человеку в черной броне. — Говоришь, Бриньольф за неё поручился? — осмотрев меня с ног до головы, обратился он к Векс. У них здесь принято рассматривать новеньких, изучая чуть ли не каждый сантиметр? Девушка кивнула, на что он сказал: — Хорошо. А потом развернулся, обошёл стол, нас с Векс и скрылся за поворотом, ведущем куда-то в неизвестность. — Поздравляю. С этого момента ты — член Гильдии Воров. У Тониллы можешь взять броню. Идём, — проговорила блондинка, направляясь к двери, ведущей в Буйную Флягу. Я последовала за ней. Краем глаза я заметила Синрика и хотела привлечь чем-нибудь его внимание, но увидела, как он общался с Руном, и решила не отвлекать от милой беседы. Возможно, он более дружелюбен, чем показался мне сначала. А, возможно, это Рун не такой злой, как кажется. Но в этом тёмном и недоброжелательном месте господствовали спокойствие и дружелюбие. Да вообще этот город слишком противоречивый. Для меня он слишком красивый, роскошный и бесподобный… чёрный, прогнивший и мерзкий. Это все сложно поставить на свои места и понять, какое же всё-таки отношение у меня к этому городу. Меня раздражала такая неразбериха в чувствах. Однажды, когда бабушка сильно заболела и совсем не вылезала из кровати, когда все уже подумали, что она последует за Ниакалом, она позвала меня и сказала, что очень сильно любит. Из историй старого норда и проходящих странников я знала, что любовь — это такое чувство к близкому человеку. Люди говорят друг другу, что любят, чтобы точно описать свои эмоции, вызываемые определённым человеком. Бабушка поправилась, и я спросила её, что это за чувство.

— Видишь, на столе лежат твои книги? — Да. — Пойди, разбери их и разложи по полкам в алфавитном порядке, заодно подумаешь, что означает слово «любовь».

Будучи ребенком, я не поняла, что хотела сказать этим бабушка, и просто обиделась на неё за то, что она так и не пояснила. Но сейчас, когда я выросла, я осознала, что она имела в виду. Любовь — это не одно чувство, как я думала раньше. Это множество самых разнообразных эмоций в одном единственном человеке. Бабушка сравнила любовь с книгами. На столе лежали самые разнообразные книги: от маленьких тонких книг, в которых были описаны разнообразные приключения авторов рассказа, до старинных непонятных фолиантов. Именно сравнение бабушки более всего подходило к моим чувствам, которые вызывает Рифтен. Я не знаю. Возможно, это любовь к городу. Возможно, ненависть к нему.