Сказание о Стражах Севера

Тьма. Я слышу её, ощущаю, чувствую. Она поглощает меня. В голове накрепко засел страх и не желает оттуда вылезать. Но я не знаю, чего боятся. Тьмы? Неизвестности? Я чувствую своё тело, оно полностью контролируется мной. Создаётся впечатление, будто я попала в другой мир. Мир, где нет света. Где есть один только страх. А тот мир, где есть хорошие и добрые люди, которые всегда поддержат тебя, остался где-то далеко. И чувство такое, что я никогда не смогу вернуться туда. Что он теперь недоступен мне. Что все, кто был там со мной, забудут всё. Всё, что было и есть. И никогда не вспомнят. Я пытаюсь сделать шаг и делаю, но не ощущаю этого, будто подо мной бездна. Я размахиваю руками в разные стороны, чтобы найти что-нибудь твёрдое… что-нибудь. Но ничего нет. Тьма, пустота и неопределённость. Новый страх прибавился к тому, что я испытала ранее. Что со мной? Во мне загорелась вера в нереальность происходящего. Этого просто не может быть. Нет этого места. Нет пустоты. Нет тьмы. Нет страха. Всё ненастоящее. За считанные секунды появляется свет и тепло. Я не успеваю испугаться, как вокруг меня загорается пламя, не давая пути сбежать. Оно охватывает меня полностью, а вместе с огнём, во мне возрастают чувства гнева и ненависти ко всему, подавляя всё остальное. Я ненавижу всё, что знаю. Ненавижу всех, кого знаю. Ниос, Атаме, Бриньольф, Карлия. Все они используют меня в своих целях. Все они хотят от меня что-то, поэтому и улыбаются при встрече, изображая дружелюбность, которой никогда не было. Я ненавижу того, кто вырезал мою деревню. Кто бы он ни был, я найду его и воткну в его сердце по десять стрел за каждого, до кого он только пальцем дотронулся. Чтобы он смог почувствовать то, что чувствовала я, когда увидела бабушку, неподвижно лежащую у входа в свой дом. Я ненавижу бабушку за то, что смогла оставить меня в таком состоянии. Совсем одну. Санвес, Бенесс, Ниакал, Авентен. Все они ушли навсегда и забыли обо мне. Оставили в неизвестности. Оставили умирать. Они все скрывали от меня мою семью. Настоящую. Никто не рассказал мне об отце и матери. Словно их и не существовало. Я ненавижу родителей, кем бы они ни были. Они посмели оставить меня в какой-то захолустной деревне, где о слове «цивилизация» никто ничего не слышал. Бросили меня, словно щенка, и оставили на воспитание старой и немощной старушке. Ненавижу всех! Ненавижу себя за то, что ничего не могу. Не могу защитить себя и всегда полагаюсь на силы чужих людей. Ненавижу себя за то, что не смогла спасти близких мне людей. Не пришла вовремя на помощь. Ушла, оставив их одних, повторив ошибки родителей. Но смогла бы я спасти их тогда? Это было неизбежно. Они все должны были умереть? Или всё это было лишь волей случая? Нет! Я не могу так думать! Нельзя! Я не должна… Они умерли не из-за меня, случайности или чего-то подобного. Они погибли от рук определённого человека. И клянусь чем угодно, что я найду его и уничтожу, подарив напоследок немного мучений. Гнев поглощает меня. Я не могу сопротивляться ему. Он контролирует каждую мою мысль. Этого не должно быть. Я не хочу. Это неправда. Пламя исчезло на моих глазах также быстро, как и появилось. Его нет, будто и не существовало никогда. На место огня приходит лёд, покрывая всё вокруг меня. Нет ни одного миллиметра, которого бы лёд не поглотил. Я чувствую безразличие ко всему происходящему и, что самое странное, мне это нравится. Мне совершенно без разницы то, что со мной происходит сейчас и будет происходить в будущем. Я – вор. И от этого просто так не избавиться. Мне нравится то, что я делаю. И мне плевать на чужое мнение. Чтобы обо мне ни думали другие люди, но чувство того, что ты делаешь что-то запретное — бесценно. Я чувствую ненормальное желание убивать. Убивать всех, кто мне попадётся на глаза, будь то человек или другое существо. Хочу убить всех, кого знаю. Хочу видеть их муки. Хочу слышать их предсмертные крики и чувствовать их презрительный взгляд на себе. Хочу мести. Равнодушие к смерти близких людей. Этого мало. Мне необходимо отомстить им за то, что пользовались мной, а после бросили, как старую и ненужную куклу. Хочу оживить всех тех, кто умер и вновь убить их, но уже собственными руками. Хочу повторять этот процесс, пока не почувствую в душе спокойствие, которого мне не хватает. На секунду в сознание проникает мысль о том, что всё это неправильно. Что так не должно быть. И этой секунды достаточно, чтобы совесть вновь заиграла недавно забытыми красками. Я понимаю, что сошла с ума от того, что со мной произошло. Я понимаю, что это ненормально. Я осознаю своё безразличие к смерти близких людей, и теперь меня это пугает. Пугает настолько, что я не могу пошевельнуться. Я боюсь себя.

***

Я резко просыпаюсь, как можно шире распахивая глаза. Я хочу забыть этот сон и никогда его не вспоминать. Осознав, что сейчас я нахожусь в Гильдии Воров, а не в своём сне, я приняла решение встать с кровати и отправиться прочь от этого места. Мне необходим свежий воздух, чтобы мысли пришли в порядок. В тёмное, теперь уже родное помещение еле заметно просачивается лучики утреннего солнца. Свет благоразумно падает на каменные стены, пол, на чистую и прекрасную воду, но не на спящих и уставших воров. Утро — время суток, в которое воры не занимаются своими рабочими делами, это время суток, в которое они обычно беззащитны. Естественно, в нашем относительно небольшом обществе имеется место для исключений. Например, я, которая тихо крадётся, дабы не разбудить ни одно существо в помещении, к тайной лестнице, выходящей к кладбищу. И надо было мне задеть своим относительно маленьким телом давно забытую кружку на столе. Бедное железо с грохотом, которого ещё не видывал Скайрим, упало на каменный пол, оповещая всех в гильдии, что кто-то из них не спит, или же кто-то пробрался в их логово в корыстных целях. Неисчислимое количество сонных пар глаз уставилось на меня в недоумении. Однако большинство из них разумно упало на кровать, не считая меня достойной внимания. А меньшинство с тем же удивлением продолжили одаривать немыми вопросами мою персону. Промямлив какие-то извинения, я мигом выползла на улицу, чтобы не видеть весь позор, которым я себя накрыла. Мне и без того плохо. Выйдя из тайного хода, я увидела то, чего никогда в жизни не ожидала бы увидеть. Спиной ко мне и передом к многострадальному Талосу с опущенными руками и головой смирно стоял Атаме собственной персоной. Даже если забыть про все эти медальоны, этого принца я бы хотела видеть в самую последнюю очередь. С самой первой секунды знакомства с ним мой мозг благородно решил, что будет ненавидеть его, не замечая того, что будет делать сам объект ненависти. Будет ли он меня спасать или же наоборот, я никогда не смогу довериться ему. В час битвы на Виндхельмской дороге к Рифтену, когда на нас напал убийца из Тёмного Братства, я доверилась Ниосу, хотя сама себе признавалась, что никогда не смогу видеть в нём своего брата. Атаме — другой, совершенно противоположный случай. Ниос своей исключительной внешностью сильно напоминал Атаме и мысли об их родственной связи пришли ко мне ещё до того, как мне представили моего брата. Тот же цвет волос, те же изящные и в то же время строгие очертания лица, прямой небольшой нос, тонкие бледные губы. И ничего не выражающие холодные глаза, словно души в них никогда и не было. Совершенно не обдумав последствия своих действий, я целенаправленно пошла в сторону Атаме. Нет бы, как нормальный человек ускользнуть, пока он не заметил моего присутствия, и забыть об этой встрече на долгие годы. Конечно, это для меня слишком легко, иначе, зачем я подошла к нему сзади, сообщая о своём прибытии шуршанием травы и опавших листьев? — Талосу поклоняешься? — тихим и спокойным голосом выдала я. Сарказма в моём выражении не заметит, наверное, лишь ребёнок. — Нет, — бесчувственно кинул Атаме. Настолько бесчувственно, что я смогла усомниться в своём присутствии здесь. Без сарказма. Без удивления. Без каких-либо эмоций. Коротко и ясно. Даже обидно немного. — Долго стоишь? — стоя у него за спиной на благоразумном расстоянии, спросила я всё тем же тихим и спокойным голосом. Или он только кажется таким? — Да, — не поворачиваясь, ответил он. Как допрос, ей богу. Хотя, такой расклад меня вполне устраивает. — Тогда, не буду мешать, — улыбнулась я сама себе, ибо тот не удосужился даже повернуть голову в мою сторону. И вот я уже отвернулась от Атаме и сделала целый шаг навстречу свободе и радости, как рука принца схватила меня за левое предплечье. Мысленно обругав себя словами сомнительного происхождения, я остолбенела, не рискуя делать никаких движений. Мало ли, что он задумал. — Больно было? — спросил он с некой жалостью. Естественно, я не поверила в то, что услышала, поэтому с широко открытыми глазами я повернулась к Атаме. Я уставилась на него, напрочь забыв как дышать, моргать и говорить. – Что? — и меня словно молнией поразило, когда я услышала, с какой невинностью он сказал это слово. Не понимая, в чём сокрыта природа его жалости ко мне, я лихорадочно перебирала все воспоминания, случившиеся со мной после нашего знакомства. Конечно же, в мою легкомысленную и наивную голову ничего не приходило, ибо я забыла всё, что знала, когда услышала его тихий нежный голос. Совершенно нечаянно мой взор упал на руку, которую сжимает Атаме и в голову врезалось одно единственное воспоминание, которое, кстати говоря, я недавно осознанно вспоминала. — Нет, — нервно ответила я, выдёргивая свою конечность, словно Атаме её украл, а я только что поймала его с поличным и вернула себе ценность. — Я к тебе по делу, — вздохнув, произнёс тот. Я же вновь удивилась, понемногу начиная чувствовать себя сумасшедшей. Совсем скоро, я просто забуду тот небольшой эпизод в таверне, когда увидела его настоящую сущность, и решу, что этого всего не было, и что я сама себе всё придумала. — Внимательно слушаю, — потирая место, которое Атаме недавно схватил, словно он обжёг его, ответила я. — А подслушивать нехорошо, маленький мерзкий проказник, — громко сказал он, от чего я невольно шелохнулась. Поняв смысл его слов, я судорожно осмотрелась и заметила небольшой клочок светлой ткани, торчащей из-за угла каменного здания, построенного в честь богини любви и сострадания Мары. Ниос… — Выходи, тебя заметили, — устало, крикнула я. После именно моих слов, Ниос показался нам на глаза, виновато смотря вниз, и медленно пошёл в нашу сторону. Именно моих слов. Гордость в венах заиграла…