Семинарист

Марко понадобилось еще несколько дней, чтобы подобрать идеальную композицию и поставить свет. По нескольку часов в день Томас проводил у опорной колонны галереи напротив окна с высоким подоконником, пока Марко делал наброски. - Том, локти верни, как было… - У меня руки затекли и, потом, я себя не вижу… Итальянец решил эту проблему при помощи высокого старого зеркала – оно и света добавляло как раз куда нужно, и Томасу было проще контролировать положение тела. - Так, руки… Что с руками делать? – задумался Марко. - А, может… - робко предложил Том, он сам был удивлен, что такая мысль пришла ему в голову, - может, их, правда… связать… Джованни удивленно посмотрел на Томаса. - Ну, чем-нибудь мягким… Так я хотя бы смогу не держать их постоянно в напряжении… Во исполнение Марко вбил в дерево гвоздь, а запястья Томаса мягко стянула бордовая бархатная лента. Он поднял руки, и бархат зацепился за сталь. - Так нормально? - Ой, ну так даже приятно, - засмеялся Том, и Марко заметил, что в этом скромном и тихом мальчике наконец-то загорелась искра. Это было слышно в его смехе, видно в движениях. Какой-нибудь месяц назад он бы ни за что так не выгнулся, упираясь в колонну задницей, это было почти непристойно и совсем не типично для канонического святого, но так естественно и красиво. Хотелось бы Марко увидеть ту самую девушку, которая способствовала таким переменам. Что-то подсказывало, что знакомству с ней, скорее всего, поспособствовал этот сумасшедший рейсер, и, Джованни считал, это лучшее, что произошло с Томом за последнее время. - Посмотри в окно, ага вот так хорошо, полуоборот в три четверти... подбородок повыше… Первые сессии Марко позволял Томасу оставаться в джинсах, но пришло время сменить их на кусок драпировочной ткани. - А это обязательно? – смущено спросил тогда Томас. - Том, я что-то не пойму, то ты просишь меня научить тебя целоваться, а то стесняешься, как девчонка. Не буду я к тебе приставать, - усмехнулся Марко, и у Томаса не осталось аргументов. Только прежде, чем намотать на себя этот темно-алый бархатный же обрывок, Тому пришлось надеть самые плотные плавки. Часами стоя полуобнаженным со связанными над головой руками, Томас поймал себя на том, что получает от этого какое-то смутное, не проявленное еще в сознании, удовольствие. Удовольствие от ощущения собственной наготы и беспомощности, от прохладных прикосновений сквозняка к открытым плечам и груди, от своего отражения в зеркале. Разум не знал, на какой круг ада попадают за такие удовольствия, но тело принимало и усваивало его, как святое причастие. Джинсы становились тесными, Том прикрывал глаза и представлял, что на него смотрит не Марко бесстрастным взглядом художника, а Дитер… Вот таким взглядом, каким смотрел на Даниэля на том самом видео. Теперь Томасу предстояло переживать все это, лишившись спасительных джинсов, которые скрывали от Марко результат его фантазий. - Так, хорошо, только тряпку эту немного к центру подвинуть справа… Том уже стоял у колонны и не имел никакой возможности воспрепятствовать. Марко одернул ткань так, что прикрывала она только необходимый минимум. - Зачем? – Том залился краской. - Затем, что мне нужны твои бедра, а не сплошная драпировка. У тебя, кстати, вот эта линия просто идеальна, - Марко провел пальцем от бедренной косточки к сгибу колена. И Томас вздрогнул, невольно представив, как бы он отреагировал, если бы вот так к нему прикоснулся Дитер… Вероятно, Дьявол и, правда, старается исполнять все порочные желания тех, на чью душу претендует. С некоторых пор у Тома будто появился покровитель и вряд ли это был святой Томас. Демон так старался, что даже мимолетные фантазии о прикосновениях рейсера имели все шансы стать реальностью. Конечно, Том этого хотел, но если бы его душой не овладел этот демон, он бы никогда не признался в этом даже себе.

***

Спустя неделю Дитер повез Тома на байкерский фестиваль. Он вообще любил возить его по злачным местам, и Том с удовольствием за ним следовал. Ему было интересно в этом новом для него мире, а с тех пор, как у него появился невидимый адский покровитель, он не испытывал страха. Он почему-то точно знал, что ни в какой драке, ни в какой гонке с ним ничего не случится. И дело не только в том, что рядом был Дитер. Причины Том сам не осознавал в полной мере, но он чувствовал, что его предназначение не в том, чтоб быть зарезанным в случайной драке. Однако, в чем оно – Том не знал. Он чувствовал себя так, будто на нем лежала какая-то миссия, но он должен был сам догадаться, в чем она заключается. Томас не знал где искать ответы на вопросы, которые и сформулировать-то нелегко. Кто он сам в этом новом мире? Даже впитывая в себя все окружающее, он не становился одним из… он оставался собой и будто шел сквозь. И этот мир принимал его таким. Чоппер медленно двигался по полю между плотно стоящих палаток, из которых то тут, то там доносилась музыка, и рядов серебристых хромированных мотоциклов. Томас прижимался к обтянутой кожей спине рейсера и чувствовал себя так, будто черный ангел нес его в самое сердце ада. То, что Том видел вокруг, тянуло, как минимум, на описание шабаша в Вальпургиеву ночь. Уже не очень трезвые ведьмы в коротких юбках, обтягивающих шортах или рваных джинсах, с растрепанными волосами и слегка поплывшим макияжем. Вишневые от вина и помады губы, сжимающие фильтры сигарет. Адские железные кони. Черная кожа и тяжелые цепи. Здесь святая вода превратилась бы в огненную, которой с большим удовольствием причащались местные демоны, время от времени благословляя какую-нибудь ведьму возложением рук на грудь или ягодицы. - Ну, как тебе? – спросил Болен, припарковавшись в центре ряда, вероятно, место было забито заранее и, не смотря на количество приехавших, никто не посмел его занять. - Надеюсь, младенцев здесь не едят? – выдохнул Томас. Дитер засмеялся. - Нет. Но здесь есть много других удовольствий, - подмигнул он Тому, и юноше что-то в этом не понравилось. В крытом навесом баре они встретили Нико и еще нескольких уже знакомых Томасу парней. Том смутился. Ему казалось, что все всё знают, и смотрят как-то не так. Видя его смущение, Дитер вел себя сдержано, не подчеркивая ничем своего отношения к Томасу, за что мальчик был ему благодарен. Он не знал, как вести себя на людях в новом качестве. Да и кто он Дитеру сейчас? Уже не знакомый, еще не любовник… Какое-то время они сидели за длинным столом, пили и обсуждали происходящее. - Не, в том году стоянка больше была и ближе… - Зато теперь в бар очереди нет и в сортир… Дитер посмотрел за плечо Томаса, будто увидел кого-то в толпе. - Ну-ка, погоди, Том, посиди тут, - Дитер резко поднялся и направился к соседнему столу. Том заметил, как рейсер подошёл к какому-то мужчине и хлопнул его по плечу. Судя по лицу незнакомца, встреча эта его не обрадовала. Том наблюдал за тем, как мужчина что-то говорил, быстро жестикулируя, рот его почти не закрывался, Болен же, сложив руки на груди, слушал его без каких-либо эмоций. В этот момент к Нико подошла незнакомая Томасу девушка. Она тоже будто отличалась от основной массы участниц этого шабаша. Минимум косметики, простое черное обтягивающее платье чуть выше колена, с глубоким вырезом, и на фоне этого изящества тяжелые высокие проклепанные сапоги. Черные волосы лежали на плечах мягкими волнами, а глаза были спрятаны за стеклами темных очков. От нее пахнуло ароматом каких-то духов, густым и терпким. - Привет. - О, Магдалина! – Нико обернулся и обнял брюнетку, поцеловав в щеку. Томаса почему-то потрясло такое обращение. Возможно, это было ее настоящее имя, а, может быть, просто прозвище – какая разница? Магдалина в аду? Причем, судя по всему, она очень комфортно себя в этом аду чувствовала. А если это прозвище, то, интересно, за какие заслуги женщина с такой внешностью могла бы его получить? - Как дела? - Офигенно, сама видишь. А у тебя здесь профессиональный интерес или как? - Профессиональный. Мы сегодня танцуем на второй сцене вечером. Ну и «или как» тоже, - Магдалина подмигнула Нико, и они оба засмеялись. - А это что, Болт там? – брюнетка сняла очки и прищурилась. Глаза красивые, с длинными ресницами, какие-то кошачьи. В такую женщину запросто влюбиться, но Том сейчас почему-то едва ли не ненавидел ее. - Пойду, поздороваюсь, - сказала она и провела кончиком пальца по губам. Она улыбнулась, а Нико снова заржал. Томас, не сводя глаз, следил за тем, как она подошла к возвращавшемуся к столу Дитеру. Как он положил ей руку на талию, а она поцеловала его в щеку. И, Том мог в этом поклясться, что-то шепнула на ухо. Болен в ответ усмехнулся, подмигнул и, когда она уже развернулась к стойке, где заметила еще каких-то своих знакомых, слегка шлепнул по заднице. Ну что в этом такого? Томас вспомнил, как Джул танцевала на столе, это было не менее откровенно, но он не испытывал при этом такого диапазона эмоций, которые в целом можно было бы охарактеризовать, как злость. Но вот Дитер снова сел напротив, снова что-то заговорил, Нико вставил в разговор какой-то анекдот, и снова стало все спокойно и правильно. Выпито было уже достаточно, чтобы отойти по естественным причинам. Проходя через зал, Том услышал за спиной свист и восторженный возглас: - Вот это детка! Обернувшись, он понял, что все это относится к нему. На него смотрел высокий, коротко стриженый парень в распахнутой косухе. Его лицо показалось Тому смутно знакомым. Рядом с ним стоял еще один. Он потянул первого за рукав и тихо сказал, но Том все-таки расслышал: - Не лезь. Он с Болтом приехал. Парень не полез, но и глаз не отвел. Том отвернулся первым, чувствуя затылком наглый раздевающий взгляд. Он очень надеялся, что Дитер всего этого не видел. Вернувшись, Том не увидел Болена за столом, а Нико сразу налил ему еще вина. - Слушай, а кто эта Магдалина? - Что, понравилась? – подмигнул Нико. - Ничего, - неопределенно ответил Томас, - мне кажется, я где-то видел ее раньше. - Ну, если бывал в «Диких кошках» на Репербане, то стопудово видел, - усмехнулся байкер. - Может быть. А ее, правда, так зовут? - Не, зовут ее Мария, а это погоняло такое. - Зачем? - Не зачем, а за что, - Нико тихо засмеялся в кружку, а Том почувствовал, как ему на плечо легла рука Дитера. - Ну что, пойдем, посмотрим, сейчас гонять начнут. - А ты сам-то чего? – спросил Нико. - Ну, надо же дать молодежи шанс, - улыбнулся Болен, - я сегодня отдыхаю. Почти до рассвета на огромном поле не было места, где можно было бы приклонить голову. Вокруг все шумело, орало, пело, играло, ревели моторы, смеялись ведьмы и горели костры. Пока Болен обсуждал преимущества одной машины перед другой с каким-то рыжим парнем, похожим на ирландца, Том отошел в сторону, разглядывая старый харлей с очень нестандартным дизайном, стоящий тут же, когда из бара вывалила целая толпа и увлекла Томаса с собой к ближайшей сцене. Сопротивляться этому не было никакой возможности, поэтому Том решил использовать случай и посмотреть шоу, на которое явилось столько народу. Это была как раз вторая сцена, и выступали на ней «Дикие кошки». Когда зажегся свет, Томас увидел классическую композицию из трех крестов, стоящих когда-то на Голгофе. Его поразил сам символ, но то, что стало происходить дальше, поразило его еще больше – на сцену вышли три женщины, в центре – Магдалина, - в каких-то обрывках черной полупрозрачной ткани, едва прикрывающих то, что обычно прикрывается в начале стриптиза. Ведь «Дикие кошки» танцевали именно стриптиз, используя основания крестов, как шесты, и используя по полной. Толпа ревела и орала, на сцену сыпались снопы искр. На последних аккордах он почувствовал, как сильные руки тянут его назад, заставляя откинуться плечами на грудь стоящего сзади мужчины. Конечно, это Дитер, Томасу не нужно было оборачиваться, чтобы узнать. - Как тебе? – Болен склонился к плечу Тома и кивнул на сцену. - Это… я не знаю… Его все еще шокировало такое отношение к символам церкви, но, в то же время, это вызывало какой-то тайный, постыдный восторг, как-то связанный с возбуждением. - По-моему, с крестами хорошее решение, - улыбнулся Болен и, едва касаясь губами, поцеловал Тома в шею. Шоу продолжалось, но Тому уже не хотелось смотреть, главным образом потому, что на эту же сцену, на этих женщин смотрел Дитер. Том сам не знал, что с ним происходило, но это походило на ревность. Мальчик повернулся к рейсеру и прошептал: - Я хочу спать. И тут же спохватился – а вдруг Дитер поймет это в другом смысле? - Пойдем. Болен за руку вытянул Тома из толпы и они пошли к небольшому мотелю у дороги на самом краю поля, усыпанного палатками, то тут то там встречая знакомых Дитера, которые что-то наливали, забивали, и щедро угощали этим проходящих. Добравшись до места, Том заметил, что он уже больше опирается на Дитера, чем идет самостоятельно. Болен открыл дверь в номер. Стены, окна и двери сразу слились в бесформенное облако, Том смотрел на стоявшую в центре комнаты двуспальную кровать. - Том, ты что, постели никогда не видел? – спросил Дитер, стаскивая с него куртку. - Нет! – Том повернулся к нему и умоляюще посмотрел в глаза, - Дитер, я… - Да, успокойся ты, не буду я тебя насиловать, - он мягко толкнул Томаса на кровать, - спи… - А ты? – Том чувствовал себя неловко. - Позже, - непонятно ответил Болен, опустился на одно колено и легко поцеловал Томаса в губы, а потом встал и вышел, прикрыв за собой дверь. Он вернулся, когда совсем рассвело. Томас слышал, как долго шумела в душе вода, а потом почувствовал, как постель мнется под тяжестью его тела. Теплая ладонь скользнула по плечу, но Дитер не стал будить, а через некоторое время его дыхание стало тихим и глубоким. Он сам уснул. Том обернулся и долго смотрел на него. Рейсер лежал поверх покрывала в одних джинсах, его грудь мерно беззвучно поднималась, Томасу казалось, что он слышит биение сердца Дитера, или своего собственного, которое этот демон забрал, чтоб оно билось в его груди. А потом был еще один сумасшедший день, и уже глубокой ночью Дитер отвез его в Гамбург. - В студию? – спросил Болен на въезде в город. Конечно, он надеялся, что Томас ответит «нет», но мальчик сказал «да» и, обреченно вздохнув, Дитер увел мотоцикл вправо. Они остановились, не доехав до дверей нескольких метров. Том слез с мотоцикла и положил руки Болену на плечи. - Спасибо… - Обращайся, - Болен улыбался, но Том чувствовал в этой ситуации какое-то напряжение. - Что-то не так? - Да нет, все отлично, спасибо, что был со мной, - Дитер посмотрел снизу вверх и поцеловал Тома в шею. Томасу снова стало неловко. Разве он «был» с ним по-настоящему? - Прости, я… - Да все нормально, - рука блондина скользнула по спине вниз и сжала бедро, - иди, а то, правда, не выдержу, - улыбнулся он, и Томас вздрогнул. Короткий поцелуй на прощание. - Когда? - На связи… Дитер уехал, а Томас остался с ощущением, что все-таки, что-то не так.