Семинарист

- Ну, как тебе, детка? – улыбнулась она и закурила, не вставая с пола. - Я не знаю такого слова… - выдохнул Том. - Справишься? Если хочешь, чтоб он был с тобой, надо справиться. - Значит справлюсь… - Главное – рефлекс подавить. Мы с девчонками на мороженом тренировались. - На чем? - На мороженом, - засмеялась брюнетка, - только не простудись. Томас отдышался. От абсента и того, что происходило последние минуты, стало жарко. - Слушай, а можно я душ приму? Не очень это нагло с моей стороны? - Ну, не наглее, чем явиться без стука в мою каморку. - Извини, - Том смутился. - Давай в душ, а я тебе спинку потру. - Это еще зачем? - Проведу теоретический инструктаж по интимной жизни с избалованным партнером. - Ой, даже звучит страшно, - улыбнулся Том, но возражать не стал. После душа он стоял перед зеркалом обнаженный, а Магдалина втирала в его плечи какое-то масло. - Вот так должно быть всегда. Ты должен быть не просто ухоженным. Ты должен быть холеным. Твоя кожа должна быть как шелк. Везде. Ее рука прошлась у Томаса между ног. Он тихо зашипел сквозь зубы. - А почему ты назвала меня звездой? - Потому, что Болен умеет хватать их с неба, - улыбнулась она, - ты смуглый. Это красиво. Это надо подчеркивать. Тебе идет белое. Ты гибкий и стройный, на тебе сексуально смотрится железо. Ты, кстати, к пирсингу как относишься? - Я… честно говоря, не думал об этом… Томас вспомнил, что, когда они познакомились с Марко, едва заметное колечко в левом ухе итальянца казалось ему чем-то крайне неформальным, а потом он просто перестал обращать на него внимание. Том скорее заметил бы его отсутствие, потому что Марко носил его, не снимая. - А ты подумай…- проворковала Магдалина, - а еще тебе пошла бы татуировка… Что-нибудь эротичное…Где-нибудь здесь… - ее руки прошлись по пояснице. - Хорошо…- снова, будто под гипнозом, ответил Том, не отводя глаз от отражения, - подумаю… На самом деле это было пересечение отражений трех зеркал. В бесконечных призрачных коридорах слева и справа, снова и снова, повторялись два профиля – его и Магдалины, и где-то в зеркальных далях становились неотличимы друг от друга. Томас вдруг подумал, что не случайно Болен, наслаждающийся жизнью на бреющем полете, все-таки время от времени возвращался в постель Магдалины. Ее таланты, которые она уже обнаружила перед Томасом, безусловно, весомый повод, но здесь было что-то еще. Теперь Тому казалось, что дело еще и в их едва уловимом, но неоспоримом сходстве. - Но это все – атрибутика… Самое главное – если Болт чего-нибудь хочет, он это возьмет. И его не остановят даже силы быстрого реагирования НАТО. Так что, успокойся, детка – ты уже обречен. Но чем дольше ты будешь ломаться, тем больше левых девочек и мальчиков он перетрахает. Магдалина усадила Тома на табурет и взялась расчесывать его влажные волосы. - Для того, чтобы удержать его надолго, нужно понять три важные вещи…- она сделала паузу, - Заповедь Первая – если хочешь удержать Болена, не пытайся его удерживать. Если не усвоить этот парадокс, дальше можно не продолжать. Большинство баб настолько глупы, что не хотят это понимать. Любой нормальный мужик – полигамен, а Болт полигамен в квадрате, поэтому бежит, как от огня от всего, что хотя бы намекает на какое-то ограничение его свободы. Это ясно? - Да, - ответил Том, он ловил каждое ее слово. - Тогда идем дальше. Заповедь Вторая – ублажай его. Ублажай его, как бога. Том почему-то вздрогнул от такого сравнения – Магдалина «читала в его сердце». - Ублажай его так, как не сможет никто другой. Самец возвращается туда, где ему хорошо. Сильный самец – берет лучшее. Ты должен быть лучшим. А если научишься, как я…- Магдалина в отражении подмигнула Томасу, - считай он уже почти твой. Вопросы есть? - Нет. Том перевел взгляд на собственное отражение. Женщина что-то такое сделала с его волосами, и теперь они рассыпались по плечам тонкими изящно извивающимися прядями и казались темнее, чем обычно, будто были немного влажными. - Нравится? – видно было, что брюнетка сама довольна результатом. - Да, очень… - Научу. Но и это атрибутика. Заповедь Третья – пожертвуй собой. Это вещь тонкая. Если попробовать объяснить, то, во-первых, он сильнее. Это как в астрофизике – крупные небесные тела втягивают в поле своего притяжения менее массивные, и если последние притягиваются слишком близко, это заканчивается для них катастрофой. В случае Болена – можно сгореть уже в атмосфере. А вот это Томас очень хорошо ощущал. Эту атмосферу он прочувствовал тогда, в самом начале, на рассвете, когда Дитер ждал его у церкви, когда Том словно ступил в пекло. - Ты можешь потерять себя, - продолжала Магдалина, прикуривая скрученный из целого табачного листа джоинт, - тут нужно быть осторожным. В определенный момент, ты можешь почувствовать себя… ну, как шлюха, которая ничего не просит, а только раздвигает ноги. Так вот – единственный способ преодолеть это препятствие – словить от этого кайф, а не впадать во грех нарушения Первой Заповеди, и уж тем более – Второй. Поверь мне, от этого можно словить кайф, - Магдалина чувственно улыбнулась, - и вот когда ты вместо себя самого, начнешь чувствовать этот кайф, считай, что миссия выполнена. «Кто душу свою ради Меня потеряет…» - вспомнилась Томасу строка из Евангелий. - И есть еще – в-третьих. В-третьих, жертва – это еще и добыча. Дай ему возможность охотиться на тебя, когда он расслабится – дай ему повод для ревности, исчезни, нарвись на грубость, только без глупостей. Нужно знать меру. Такого мужика нужно постоянно соблазнять. Вот и вся премудрость. Остальное – детали. - Как раз с ними у меня проблемы… - Ничего, это со временем придет, главное ты знаешь. А теперь одевайся, давай, мне скоро выходить… Пока Томас натягивал джинсы, Магдалина продолжала отпускать рекомендации: - Очень сексуалит, когда под джинсами только голая задница. - Да что ты говоришь? – смеясь «удивился» Том. Тут из-за дивана, грациозно ступая мягкими лапами на мягкий ковер, вышла гладкая черная кошка, с некоторой опаской посмотрела на Тома и принялась умываться. - О, Господи, кто это? В связи с тем, что происходило между ними с Магдалиной последние полтора часа, Томас напрочь забыл о случайности, которая сделала его присутствие здесь явным. - Это наш талисман. Их тут несколько. Ходят где хотят. Хочешь, оставайся на шоу, - предложила женщина. - Спасибо, в другой раз. Сегодня у меня и так было много впечатлений, я не спал еще… - Впечатления-то, приятные? – подмигнула Магдалина. - Еще бы, - Том, уже одетый, подошел к ней и легко поцеловал в губы. - Мне тоже понравилось. - Но, я же ничего не делал… - А тебе и не надо было, - усмехнулась она. И только в этот момент Томас увидел на туалетном столике миниатюрное изображение Святой Марии Магдалины, которое почему-то не заметил раньше. Это был обычный католический образ, отпечатанный на открытке. Сходство изображенной на ней святой с реальной Магдалиной поражало. Хотя, Том уже не был уверен, какая из них наиболее реальна, и наиболее свята. Святые, ведьмы, грешники, демоны, черные кошки – многовато для одного дня. Брюнетка проследила его взгляд, и выдохнула в затылок: - Да, мы с ней похожи, только я ни о чем не жалею. Прощаясь они обменялись номерами телефонов. - Если что-нибудь будет нужно – звони, - сказала Магдалина уже на пороге, - а когда будешь готов, - похоже, она была мастером многозначительных пауз, - звони обязательно. Томас прошел по коридору, миновал охранника, который увлеченно пялился на сцену, и его, казалось, даже не заметил, тенью проскользнул вдоль стены, спустился в уже битком набитый зал и вышел на улицу. Уже стемнело. Ультрамариновые сумерки стелились по асфальту, отражались в окнах, густели в высоком небе, там, куда не доставал свет кричащих вывесок. Теперь, как говорил Марко, с этим всем надо «переспать», и Томас бы душу продал за то, чтобы прямо сейчас оказаться в постели и уснуть. Но для того, чтобы ускорить этот момент, нужно было, как минимум, найти такси. - Эй, парень! На плечо Тома легла чья-то ладонь. Юноша обернулся и увидел того самого чернокожего дилера. - Ну, тебе как? – с интересом спросил он. - Вообще – впечатляет. -Я же говорил! – в восторге шепнул чернокожий, - вообще, этот сорт хорошо с абсентом сочетается. - Надо же. Я как раз их сочетал, - Томас потер виски. В голове еще немного гудело, а от усталости она становилась тяжелой. - Это правильно, а еще неплохо телку. Хотя, телку всегда неплохо, - усмехнулся дилер, - знаешь, как я его назвал? - Кого? – Томас не успевал за мыслью своего собеседника. - Сорт, что ж еще? - Как? - «Магдалина». Вот так вот. - Хороша Магдалина, не спорю, - Том прыснул смехом. - Ты чего? Прет что ли еще? Вообще она долго прет и сильно. - Ага. Я заметил. Мне бы домой. Где тут такси лучше взять? - Это с того конца улицы, пойдем, покажу. Неудивительно, что все водители на стоянке, на которую привел Томаса его спутник, тоже были чернокожими. Наверное, тут у них круговая порука – дилеры водят клиентов таксистам, таксисты привозят клиентов дилерам. В сущности, Томасу было все равно, с кем ехать и он не страдал расовыми предрассудками. - Тебя как зовут? - Том. - А меня – Мартин, - парень сунул Томасу какой-то кусок картона и, подмигнув, сообщил, - если что – тут всегда меня найдешь. Наконец, Том упал на заднее сиденье такси, назвал адрес и машина тронулась. Репербан остался за спиной. Том посмотрел на маленький картонный квадратик, оставленный ему Мартином и, в неверном свете пробегающих за стеклом фонарей, прочел на нем лаконичное: «Всё» и номер телефона. В обществе молчаливого таксиста у Томаса была возможность хотя бы бегло проанализировать по пути свои впечатления от посещения Греховной Мили. Как так случилось, что он даже не подозревал о ее существовании, хотя не раз бывал поблизости? Вероятно, открытия и откровения приходят тогда, когда в них есть необходимость. Думая обо всем, что происходило с ним последнее время, Томас заметил еще несколько совпадений в череде случайностей – люди, внезапно возникающие на его пути и как-то влияющие на траекторию его падения, часто носят похожие имена: Марко – его друг, почти как брат, который принял Тома у себя, научил целоваться, курить травку и творчески подходить к осознанию собственных пороков. Марго – его Крестная Фея, впервые заставившая Томаса раскрепоститься до подкрашенных губ, а потом помогла сбежать от Дитера. Мария – не смотря на изначальное намерение Томаса, которое теперь казалось ему просто глупым, выяснить с ней отношения, теперь стала его Святой Покровительницей. Учитывая способ, которым она этого достигла, у Тома не осталось вопросов относительно того, почему она получила свое прозвище. И, наконец, Мартин, причастивший Томаса не хуже Иоанна Крестителя, судя по качеству причастия – тоже, наверное, святой. Его «Магдалина» ничем не уступала другой по силе воздействия. Перемены, происходящие в его жизни, при непосредственном участии этих людей, были разительны. Еще недавно он готовился к семинарии, чувствовал себя «ниже праха земного» и равнодушно взирал на мирскую суету, а теперь он учился у танцовщицы стриптиза совсем другим наукам, причащался травой и алкоголем и почти голым позировал для портрета святого. Уже подъезжая к дому, Томас попросил водителя остановиться у супермаркета. Вернувшись, наконец, в студию, Томас принес с собой целую упаковку фруктового льда.