Семинарист

Томас повернул ручку и бесшумно открыл дверь. Мысль о том, что перед входом обычно стучат, даже не пришла в голову. Для чего эти реверансы? Она же не стесняется сидеть у Болена в машине на его месте, ездить с ним по городу, «перепихнуться по-быстрому» в Логове. Вот и Том решил не церемониться. Войдя в комнату и закрыв за собой дверь, Томас провалился в глухую бархатную тишину. Здесь не было слышно музыки, хотя вот прямо за дверью, она орала так, будто установка стояла у Томаса за спиной, или ему просто так казалось? В любом случае эта тишина была какой-то необыкновенной, будто чем-то усиленной. Тени и свет тоже казались необычными. Тени окутывали углы, и от этого совершенно невозможно было определить размеры комнаты. Дневного света не было, хотя откуда-то тянуло легким сквозняком, будто где-то приоткрыто окно. Свет электрических шаров-светильников менял оттенки, выхватывая из тьмы то обитый бархатом диван, то высокую спинку кресла. В этом тихом полумраке витали едва уловимые запахи духов, кожи и сигаретного дыма. Вдруг справа в дальней части комнаты раздался щелчок, и вспыхнула еще одна сфера золотого света. Ярко осветилось тройное зеркало и отражение в нем, подернутое кружевной дымной вуалью. Прикуренная сигарета лежала в пепельнице, и дым тонкой спиралью поднимался вверх. Магдалина склонилась над туалетным столиком к самому зеркалу и старательно рисовала на лице тонким карандашом. Гладкие черные волосы спадали ниже плеч, на бархат - бордовый, как и все в этой комнате, включая стены. Томас, как завороженный, смотрел на брюнетку и, если честно, малодушная мысль - повернуться и уйти незамеченным, уже искала себе оправдания. Будто какая-то сила тянула его назад. Том отступил на шаг, и тут что-то с визгом впилось ему в ногу и метнулось в сторону. От неожиданности, Томас вскрикнул, и Магдалина отвлеклась от своего занятия. Тут же раздался еще один щелчок, и комната осветилась ярче. Теперь Том стоял в круге света. Не оборачиваясь, глядя вглубь зеркала, Магдалина улыбнулась. Ни удивления, ни гнева не было на ее красивом лице, она будто знала, что он придет. - Ну, здравствуй, мальчик-звезда. Томасу, в самом деле, казалось принципиальным смотреть на нее через зеркало, будто от ее прямого взгляда он боялся окаменеть. Но даже в отражении он не выдержал его и опустил глаза. - Зачем пришел? – она задавала вопрос так, что становилось ясно - она знала ответ. И мальчика снова захлестнула злость. Это она у него спрашивает? Она?! Том тряхнул головой, откидывая волосы за плечи, и посмотрел прямо в глаза зеркальной Магдалине. - Спросить. Почему тебя зовут Магдалиной? Ему казалось, что его взгляд сейчас может убить ее, как выстрел. Но Магдалина не шелохнулась, выражение ее лица, достойное Джоконды, тоже не изменилось. Она едва заметно улыбалась и не сводила с Тома глаз. - Врешь, - четко выговорила она, - ты пришел спросить, почему ко мне таскается твой мужик. Эффект был, как от удара молнией. Томас почувствовал предательскую слабость в коленях. В горло, до самого солнечного сплетения, будто вбили кол. Он не мог произнести ни слова, не мог даже вдохнуть. - Да ты присядь, а то упадешь еще, - усмехнулась брюнетка, обернулась, и Том, как под гипнозом, опустился на диван. Она подождала, давая Томасу возможность взять себя в руки. Она могла себе позволить дать ему фору. - Хорошо. Так на какой вопрос мне отвечать? Мальчик снова посмотрел на нее, только теперь в его взгляде не было злого прищура, в нем была растерянность и, как будто, просьба. - Почему он с тобой?.. – тихо спросил он. - А сам как думаешь? - Я не знаю… - Знаешь, - как-то нараспев протянула она, - только ты так боишься, что предпочитаешь «не знать». Томас молчал. Наверное, она права, только от этого не легче. - Откуда ты знаешь, что я с ним? - Слушай, ты определись – «он со мной» или «ты с ним», я что-то не пойму твою позицию. - Я сам ее не пойму… - выдохнул Том и откинулся на спинку дивана. - Я вас видела на фестивале и в Логове. Что тут понимать? Увидеть один раз, как он на тебя смотрит, и уже все ясно. Опять. Этим женщинам вообще всегда, что ли, все ясно? - А как он на меня смотрит? - Как голодный зверь. Сердце забилось чаще. - Нужно быть слепым, чтобы не видеть, что он еле держится. Конечно, Томас замечал эти взгляды, но ведь они договорились, что… А до чего они, в общем-то, договорились? До того, что… - Среднестатистическая красивая телка ложится в постель Болена через час после знакомства. На тебя он смотрит несколько недель. Только смотрит, - Магдалина сделала значительную паузу, - не знаю, что вы там делаете, когда остаетесь вдвоем, но ему этого явно не достаточно. Томас залился краской. - Чтобы не умереть от спермотоксикоза, Болт либо гоняет, либо трахается. И трахаться ему приходится где-то на стороне потому, что объект его страсти ломается, как целка. Том готов был провалиться сквозь землю. - Уверяю тебя, детка – так лучше. Если бы он этого не делал время от времени с другими, он бы тебя или придушил, или изнасиловал. Теперь Томасу тоже стало все ясно. Вся картина собралась из разрозненных фрагментов. Болен имел случайных женщин, Болен уезжал выпускать пар на гонках потому, что боялся сорваться, нарушить обещание, потому, что хотел Томаса так, что с трудом себя контролировал. Томас едва мог поверить, но так оно и было. Чем он зацепил его? Он - неопытный мальчик, его – ненасытного самца. Магдалина будто читала его мысли, но теперь это казалось Томасу вполне естественным. - Подойди сюда, - теперь он готов был делать то, что она говорит, не задавая вопросов, потому, что знал - на любой у нее будет ответ. Том робко, будто, правда, к святой, подошел к ней. Она снова повернулась к нему спиной, сидя на крутящемся табурете. - Посмотри в зеркало. Что-то такое не так давно говорил ему Марко. Томас встретился взглядом со своим отражением. - А теперь объясни мне, как на это можно смотреть и не хотеть это трахнуть? Мальчик опустил ресницы. - Я ответила на твой вопрос? - Да… - тихо ответил Том. - И? - И я не знаю, что мне с этим делать… - Как что? – Магдалина вскинула брови. - Я… я никогда… - Томас не выдержал и закрыл лицо руками от стыда. - Вот оно что, - голос прозвучал насмешливо и мягко, - ну, это не беда. Как сказать. От своих соображений на эту тему Том впадал в отчаяние. - Давай-ка, выпей немного, что-то напряженный ты какой-то… Магдалина встала, взяла Тома за запястья и заставила его опустить руки. За подбородок приподняла его голову. - Да, везет Болену… Вечно схватит самое лучшее. Томас поймал себя на том, что ему приятно это слышать, и именно от нее. Брюнетка какое-то время колдовала у бара, а потом поставила на низкий столик два бокала с зеленой жидкостью в коронах синего пламени. - Абсент? – спросил Том. До сих пор он его не пробовал. - Ага. Раскрепощает, - Магдалина закурила тонкую сигарету, - а как вы познакомились? - На гонках, - Томас сдул пламя и сделал глоток. По горлу прокатилось горько-сладкое тепло, как показалось, с привкусом фенхеля. - А что ты делал до этого? Том сомневался, стоит ли рассказывать Магдалине о подготовке к семинарии. - Учился, подрабатывал в библиотеке, жил с отцом… - А мать? - Я никогда ее не видел. - Извини. А теперь что? - А теперь я работаю в кафе у отца моего друга художника. - А все свободное время проводишь с Боленом? - Когда он этого хочет. - А он всегда этого хочет, я же тебе все объяснила. - Да… - вздохнул Том и допил зеленую горечь. - Давай повторю. Магдалина повторила – на столике появилось еще два полных бокала. Вероятно, это зелье, в сочетании с зельем, приобретенным у того африканского шамана, давало какой-то особый эффект – Томасу захотелось говорить, говорить о том, что его беспокоило. Ему уже не было стыдно за свою неопытность. Он вдруг понял, что этой женщине может рассказать все, как на исповеди, но не знал с чего начать. Поэтому она начала сама. - Так значит, проблема в том, что ты не знаешь, что делать с ним в постели? - Ну, теоретически… - Никогда не видела, чтобы люди трахались теоретически. - А практически… я даже не знаю с чего начать… - в отчаянии сказал Том, - нет, я понимаю, он бы и сам начал, но… Я хочу, чтоб ему было со мной хорошо… А через какое время среднестатистическая красивая телка вылетает из его постели? Магдалина улыбнулась. - Молодец, суть уловил. Я думаю, смогу тебе помочь, только при условии, что ты будешь меня слушаться. Да не бойся – репетировать с другими мужиками не потребуется. - Давай попробуем… - Давай. Если ты хочешь, чтобы он возвращался в твою постель, тебе нужно освоить определенную технику. - Какую? - Боюсь, что «теоретически» это не возможно, - Магдалина села рядом с Томасом и поставила свой бокал на стол. - А как? – Тома это взволновало. Вместо ответа женщина обвила его шею руками и поцеловала в губы. Она целовала совсем не так, как Болен, это был совсем другой поцелуй. Не менее настойчивый, но более мягкий. - Где научился так классно целоваться? – спросила Магдалина через некоторое время, когда куртка и футболка Томаса уже валялись на спинке дивана, и сама она была уже достаточно растрепанной. - Не поверишь, потом расскажу… - Ну, ладно… Заинтриговал… - улыбнулась брюнетка, расстегнула ширинку и стремительно скользнула вниз. Она сделала это так быстро, что Том опомнился, только когда оказался у нее во рту по самое горло. Он тихо вскрикнул. - Что… что ты делаешь? Магдалина не ответила, и Томас сосредоточился на том, как она делала это. Им завладели новые, намного более острые ощущения, чем те, которые он испытывал, когда сам прикасался к себе. Что-то подобное происходило с ним, когда к нему прикасался Дитер. В то же время, это даже нельзя было сравнивать. Женщина то выпускала его, едва ощутимо касаясь языком и губами, то снова забирала насколько возможно глубоко. Она задавала ритм, она доводила почти до пика, держала у самой вершины, но не давала сорваться. Ее руки гладили бедра. Длинный ноготь прочертил по ложбинке от бедра к паху, и Том застонал громче. - Если будешь так скулить под Болтом, он затрахает тебя до смерти… Она посмотрела на Томаса снизу вверх и прошлась языком от основания до головки. В этот момент Том почувствовал отголосок древнего животного желания, в той или иной степени присущего всем представителям мужского пола – желания обладать. Магдалина сумела пробудить его в мальчике, который стремился не обладать, а отдаваться, что уж говорить о том, как на такие ласки реагировали ее более брутальные гости. Он и помыслить не мог, что можно делать языком подобные вещи. Это могло свести с ума любого мужика. И еще Томаса заводила мысль, что сейчас именно эта женщина делает для него то, что, скорее всего, несколько часов назад делала для Дитера. Том получал удовольствие, но на периферии сознания билась мысль – сможет ли он сам сделать это так же потрясающе? «Хорошо», «удовлетворительно» и даже «отлично» - не достаточно. Только «потрясающе». Как она. А потом его захлестнуло волной удовольствия, он задрожал и пролился. Магдалина и не думала выпускать его в этот момент, только последняя капля его семени осталась на ее губах и она слизала ее языком.