Падение Олимпа

Можно ли остановить катастрофу, если знаешь о её приближении. Можно ли избежать смертельной болезни, узнавая её симптомы? Можно ли изменить себя?.. Если бы знать, когда приходит Неизбежность! Если бы знать… Тот день на Олимпе начинался совсем обыденно. Афина бодро вскочила с постели с привычным ожиданием новой радости. Весело поплескалась в тазу с ледяной водой, разодрала редким деревянным гребнем свою взлохмаченную шевелюру. Наскоро проглотила несколько маринованных оливок с кусочком хлеба, запив их водой. Это доставило ей особую радость – сознавать, что ест пищу, которой обязана только себе. Так, теперь прихватить на кухне кусок мяса и смыться по скорому, пока никто не заметил. Мясо, конечно, жертвенное. То есть, какие-нибудь жалкие рёбрышки. Но она поджарит их на углях; это будет объедение. А то всякое может случиться! Если Он, скажем, провозился над очередным проектом, то мысль о пропитании ему в голову, конечно, не пришла. Маслины – это хорошо. Но мужчина должен хотя бы время от времени есть мясо. О том, что оно из жертвы, можно и не говорить. Хотя такой умница мог бы и сам догадаться! Она затянула пояс столы и бросила на себя быстрый взгляд в зеркало. Ничего, сойдёт! Она же не на пир собирается. Что у него там намечено на сегодня? Выскользнув в бодрящую утреннюю прохладу портика, украдкой, чтобы никто не проснулся, она была страшно удивлена, увидев, что ей навстречу шагает сам Прометей. Это было событием из ряда вон выходящим – встретить его на Горе и в такой час. А он, к тому же, имел вид измученный, но решительный: мокрые волосы падают на лоб спутанными прядями, грязный хитон обвис, пропитавшись влагой. - Что случилось? - Конец света, - процедил он сквозь зубы, не замедляя шага. Она едва поспевала за ним, хотя бежала вприпрыжку. - Куда ты идёшь? - К Гефесту. Кузнец только начинал раздувать мехи. Он и так вставал раньше всех на Горе. Но сегодня визитёры были слишком ранними. - Гефест, мне срочно нужно кресало. И я, пожалуй, захвачу Огня, - бросил Прометей на ходу, роясь на полке, где мастер хранил всякие приспособления. - Зачем? – озадаченно почесал макушку Гефест. Он вообще был тугодумом, а сейчас, кажется, ещё и не проснулся до конца. - Я только что снизу, - отрывисто объяснял титан, перебирая кресала, которых было немало в кузнице. – Там творится нечто невообразимое. Кошмарная буря свирепствует вторые сутки. Непрестанно валит снег. Стужа дикая. Люди мрут, как мухи. - Возьми вон то, у наковальни – оно лучше других. А зачем тебе Негасимый Огонь, Прометей? Ты ведь можешь добыть его сотней разных способов. - Пробовал, - с горечью произнёс титан. – Всеми способами. Сбил руки в кровь, добывая трением. Расколол своё кресало. Всё равно гаснет, как заклятый… - он внезапно замолчал, поражённый мыслью. Гефест испуганно заморгал. Потом сказал неуверенно, перекладывая клещи, словно вспомнил о чём-то срочном: - Ну, вы идите, ребята. Мне работать надо. Титан посмотрел на него пронзительно: - ЧТО ты знаешь об этом? - Не знаю. И знать не хочу, - быстро сказал кузнец. – Бери Огонь и уходи. Надеюсь, буран не разрушил твою хибарку. Растеплишь очаг, отогреешься, успокоишься. И заделай окна в своей халупе, иначе ветер задует и Негасимый Огонь. Прометей внезапно стиснул его плечи, заставив посмотреть ему в глаза. Низкорослый калека едва доставал титану до подбородка. - Что с тобой? Неужели ты думаешь, что я понесу Огонь к себе? Гефест, на земле сейчас пирует смерть. Я должен вмешаться, насколько это возможно! Кузнец испуганно вздрогнул: - Ты хочешь дать наш Огонь смертным? - У меня нет выбора, Гефест! – горячо заговорил Прометей. – Я провёл жуткую ночь, переходя из становища в становище, пытаясь добыть огонь, пытаясь обогреть и утешить их. Гефест, женщины плачут над детьми, умершими у них на руках. Люди молят Богов о снисхождении. Но боги глухи. Боги не слышат! Кузнец внезапно стиснул своими могучими, узловатыми руками изящные кисти Прометея: - Останься у меня сегодня! Я покажу тебе, что получилось из сплава золота с серебром. Ты поешь горячего мяса, выпьешь молодого вина. Титан напряжённо вгляделся в его лицо и спросил дрогнувшим голосом: - О чём ты, Гефест? Ведь там, на земле, УМИРАЮТ! - Что с того? Мы Боги, Прометей. Мы всё равно переживём их всех. К чему надрывать себе сердце из-за смертных? Я понимаю, мой друг, - кивнул он, ласково глядя на титана. – Твоя благородная душа протестует против этой трагедии. Ты привязан к ним, словно это твои дети. Но, Прометей, посмотри правде в глаза! Эта жалкая раса, конечно, полезна нам, покуда верит в нас, приносит жертвы. И больше с них нечего взять. Пусть их исчезают! Мы завоюем другие миры, или породим новую расу смертных. Выходов масса. Просто, ты слишком давно откололся от своих и не знаешь, чем живут нынче Боги. Пора тебе вернуться, чтобы поставить свой разум и талант на службу Общей цели! – Последние слова Гефест произнёс с назидательными интонациями, каких никогда ещё не позволял себе в разговоре с титаном. - Что ты несёшь, Гефест? Какая Общая цель? Мой друг, ведь я ждал помощи от тебя, ждал, что мы вместе помчимся вниз, чтобы спасти тех, кого ещё можно спасти… - голос титана дрогнул, глаза выражали недоумение. - Я согласен помогать тебе в делах истинно полезных. Но это?.. Прометей, не будь идеалистом! Когда твой разум покидает тебя, ты становишься жалок. Наши дела важнее. Займёмся же ими! - Что ты называешь НАШИМИ ДЕЛАМИ? – напряжённо спросил Прометей. – Болтать о пустяках? Пить молодое вино? Ах, Гефест, Ананка слишком быстро отступила от вас, едва погрозив пальцем. Вы слишком рано забыли, что такое угроза Неизбежности. Нет, дорогие мои, это вы ведёте себя, как дети, не усвоившие преподанные им уроки! «Мы Бессмертные! Нам не грозит исчезнуть с лица земли! Пусть остальные живут, как хотят!»… Глупцы! Да разве вы знаете секрет Ананки? Разве ведомо вам, что уготовано каждому в этом мире, что вы так спокойно распоряжаетесь судьбами других? А что, если краткий век смертных длится дольше, чем наше бесконечное бытие? Смущённый Гефест решился ответить: - Всё это софистика, Прометей. В ней ты всегда был сильнее. Я знаю свой горн и своё ремесло. Мне нет дела до остального. И я не хочу неприятностей. С меня хватит того, что меня искалечила в детстве собственная мать. Я не хочу получить кару ещё и от отца. Бери кресало и уходи! Мы с тобой ни о чём не говорили. Огонь оставь. Зевс издал указ, что Огонь не должен покидать Олимпа. Неприятности нам ни к чему, правда? Гулкий удар потряс кузню. Бронзовый щит, висевший на стене, грохнулся вниз с кастрюльным звоном. Середина щита прогнулась и лопнула в том месте, куда саданул могучий кулак титана: - Так это ОН? Я всё ломал себе голову, а это затеял ОН! М-м! – застонал Прометей, словно от невыносимой боли. – Подлец! Провокатор!.. - Я не слышал этих слов! – торопливо сказал кузнец. – Ты их не говорил. Хочешь – останься моим гостем. Хочешь – уходи. Но не бери Огонь. Того, кто нарушит этот указ, ждёт ужасная кара. Огромные глаза Прометея, страшные, как бушующий Океан, уставились в одну точку: - Да, я знаю, - вымолвил он через силу. – Знаю… теперь я понял… - Ну, вот и хорошо! Значит, сейчас мы посидим за чарой. Ты успокоишься. Афина, девочка, сходи, принеси нам мяса! Она с трудом оторвала спину от стены, к которой приклеилась, наблюдая их спор. Никогда ещё юной богине не было так жутко! Ей хотелось что-то спросить, но пересохшее горло не издавало ни звука. Лицо Прометея, такое родное, до чёрточки знакомое, на миг показалось ей чужим и страшным. С таким взглядом он ворвался в мрачную башню, где держал её жестокий горский бог. Этот взгляд не сулил пощады. Она решилась позвать, чтобы преодолеть эту жуть, чтобы вернуть его из плена мрачных видений: - Прометей! Прозвучало жалобно. Он вздрогнул и, словно очнувшись, посмотрел на неё. В лице его была мука. - Есть же, наверное, выход? Давай подумаем! – попросила она, пытаясь прогнать это выражение безысходности. - Выход, девочка!.. – горько усмехнулся он. – Есть выход, но Я НЕ МОГУ ЭТО СДЕЛАТЬ! - Выпьем, - невпопад предложил Гефест, тоже напуганный. - Нет, - вымолвил Прометей, с усилием овладевая собой. – Я не стану пить с тобой вино. Я пойду отсюда. Мне здесь нечего делать. И ВОЗЬМУ ОГОНЬ! – яростно выкрикнул он, словно хотел докричаться до кого-то, кто ждал его ответа. - Я с тобой, - быстро вымолвила Афина. Она подхватила факел и сунула его в жаровню. Огонь Бессмертных ярко вспыхнул на нём. Твёрдая рука титана властно вырвала у неё факел. - Нет, ты останешься дома! – резко бросил он ей. Никогда он не говорил с ней таким тоном. Никогда она не боялась его так. И никогда она не ослушалась бы его приказа. Но теперь… Он повернулся к ней спиной и почти бегом бросился прочь с Олимпа. Догнать его было трудно, почти невозможно. Про Афину уже тогда говорили «быстрая, как мысль», но она не поспевала. Хватала пересохшим горлом ледяной воздух пополам со снежной крупой, задыхалась, но боялась позвать. Алый факел негасимо светился в белом мраке. Она споткнулась о засыпанную снегом тушу какого-то зверя. Попыталась встать на колени. Пальцы зарылись в заледеневший мех. Как он сказал? На земле пирует смерть! Свет факела удалялся. - Прометей! – жалобно позвала она, не надеясь, что он услышит. Ноги погружались в рыхлый снег. Она силилась встать, цепляясь за шкуру мёртвого зверя. Глаза ничего не видели, исхлёстанные ледяным крошевом… Сильная, горячая рука подхватила её под локоть. - Уже близко, - сказал он, пытаясь отворотить лицо от секущего снега. – Держись за меня. Мы не замёрзнем. Она кивнула. Её страх прошёл, как только он оказался рядом. Идти было немыслимо трудно. Она обеими руками вцепилась в его хитон. Он наваливался плечом на ветер, стараясь заслонить её собой. Огонь пылал у них над головами… Внезапно в белом сумраке перед ними выросла каменистая гряда. - Пришли! – подбодрил он, перекрикивая бурю. Афина, обезумев от усталости, ничего не отвечала. Он толкнул её перед собой – в тёмное жерло раскрывшейся пещеры. - Вчера, когда понял, что не в силах отогреть их, загнал в пещеры всех, кого мог, - объяснял Прометей. Взглядом он пытался вселить в неё бодрость. Глаза Афины различили во мраке, озарённом факелом Прометея, кучку грязных, голых тел, в ужасе жмущихся друг к другу. - Здесь должны быть дрова, - бормотал титан. – Я ведь приносил их с вечера. Ага, вот они! Костёр, зажжённый его факелом, занялся в одно мгновение. Он обернулся к людям. Глаза его сияли торжеством. Всхлипы и стоны начали стихать. Испуганные дикари осторожно подползали к костру. Их толпа становилась всё теснее. Каждый старался оказаться к огню поближе. - Девкалион! – звонко позвал Прометей, распрямляясь. – Где Девкалион? Юноша, неотличимый от своих косматых и напуганных сородичей, подобрался поближе, преданно глядя в глаза титана. - Моя… Девкалиона! Говорил он по-прежнему плохо, но какое это имело значение! Прометей улыбнулся ему почти радостно. - Там, за пещерой, недалеко, лежит зверь. Возьми с собой мужчин, принесите зверя в пещеру. Будет мясо и шкура. О жертве не думай – всё съешьте сами. Шкуру очистите. Я после покажу, как её выдубить. Впрочем, нет! Это долго, а у меня уже почти не осталось времени. Афина, девочка, объяснишь им сама! Надо выскоблить мездру и выдержать шкуру в растворе древесной щёлочи. Но это всё потом. Теперь пусть ищут павших зверей, надевают шкуры. Объяснишь им, что надо охотиться, чтобы одеть всех. Неизвестно, сколько продлится холод… так, что ещё? Мужчины пусть принесут дров. Без огня никому не выходить. Все поняли меня? - А ты? Куда ты, Прометей? - Я ещё должен успеть обойти остальные становища. Если у них будет частица Огня, они спасены… всегда сумеют разжечь его снова. - Подожди, я с тобой! Он привлёк её к себе, крепко поцеловал в лоб: - Нет, оставайся здесь. Я должен спешить. Времени осталось мало, но я успею. Не выходи, пока не окончится буря! - Я с тобой, Прометей! - Нет. Останься с ними, Богиня! Ты нужна им. Я знаю. И я надеюсь на тебя. Никогда ещё на губах его не было более весёлой улыбки. Но в глазах стояла тоска. - Я люблю тебя, Афина! Резко повернувшись, он подхватил факел и вышел, плечом раздвигая ночь. А ей вдруг стиснуло горло ощущением какой-то безвозвратной потери… * * * Он не знал, сколько становищ успел обойти. Солнца не было. Время остановилось. Всё слилось в какой-то тягучий кошмар: ветер, ночь, гнетущее невыразимое отчаянье, от которого сводило зубы, - и, снова и снова – жмущиеся в кучу голые тела вокруг жарко вспыхнувшего огня… Он сидел на обледенелом камне, обхватив мокрую голову руками, когда вдруг понял, что буря окончилась. Над затаившимся в испуге миром вставало розовое солнце. У него уже не было больше сил куда-то идти, кого-то спасать, с чем-то бороться. Безразличие оцепенило его тело и душу. И только в мозгу, обычно столь светлом и ясном, колотилась одна мысль: Я не хочу! БОГИ, Я НЕ ХОЧУ! Он сделал свой выбор – единственный, какой мог сделать, и теперь ощущал приближение расплаты, как зверь чует приближение охотника. И он угадал… по неровным шагам расслышал, что ЭТО наступило. Глаза его были закрыты… - Ну, и дела творились на земле, Прометей! – раздался над ним бодрый голос Гефеста. Титан поднялся, распрямляясь. У него не хватало душевных сил посмотреть на друга. Впрочем, кузнец тоже упорно избегал его взгляда. - Ты пришёл сказать… - …что тебя хотят видеть на Олимпе. Титан кивнул: - Я понял… Гефест намеренно не выражался яснее. Приказ, полученный им, был строг: ничто не должно насторожить Прометея. - Идём, - сказал титан. - Погоди! – испугался кузнец. – Так, сразу? Ледяной взгляд прожёг его до костей: - Чего ты хочешь? - Нет… ничего… Идём! Титан шагал ровно и быстро, словно не было бесконечной борьбы последних суток, изнуряющей усталости и отчаянья. Калека видел его прямые широкие плечи, и не решался догнать… он был даже рад, что не видит лица Прометея. А Прометей мчался вперёд, чтобы не дать ему разглядеть, как катятся по щекам солёные струйки… как воет в груди отчаянный голос: Ведь ты же был моим другом, Гефест! Ты был моим другом… Они встретили его на ступенях дворца. Зевс стоял наверху в своём бело-золотом гиматии, словно желая подавить дерзкого своим величием. Чуть ниже поместился холёный жеребец Арес, рядом – ещё каких-то двое с угрюмыми взглядами из-под нависших бровей, с челюстями, способными перемалывать камни. Всё же он давно не бывал на Олимпе и не знал всех холуёв Зевса! Рядом с ними – сытыми и здоровыми – Прометей, стоявший внизу, казался измученным и усталым. Кажется, им это нравилось. Зевс мог торжествовать победу. - Ты нарушил приказ. Никому не дозволено было брать священный Огонь. Ты знал об этом? Они встретились глазами. - Да, - сказал Прометей. - Ты знал, но думал, что тебе всё можно, не так ли? Зевс говорил вкрадчиво. –– Что ты сумеешь справиться и избежать последствий. Но ты ошибся, раб! - возвысил голос царь богов. Взгляд титана стал тяжёлым. - Я никогда не был ничьим рабом, - тихо сказал он. - Будешь! Ты проиграл, гордец, и будешь сейчас на коленях просить пощады. Потому что иначе твоя участь будет ужасна! Зевс давил своим взглядом с высоты. Прометей сжал зубы, чтобы сдержать глубокий вздох, и отвёл глаза. - Нет, - устало сказал он. - Хорошо! – голос царя богов стал торжествующим. – Гефест, подойди! За спиной Прометея послышались тяжёлые шаги калеки, но он не обернулся. Смотреть было тягостно. - Надень на него оковы! Прометей не мог видеть, но он услышал, как задрожали губы кузнеца: - Не надо! Пожалуйста, не надо… - Раб! – прогремел Зевс с высоты. – Выполняй! Титан покорно подставил руки. А ты, действительно, раб! Как я мог допустить это? Как не заметил?.. Сделав свою работу, калека торопливо отошёл. - Вот, - с ощущением одержанной победы выдохнул Зевс. – Теперь эти оковы не снимет никто. Никому из Бессмертных они не по силам! Воздух стегнул отчаянный вопль Гефеста: - Нет! Ведь он же теперь не сможет работать! - Глупец! – прогремело с высоты. – Неужели ты думаешь, что он ещё когда-нибудь БУДЕТ работать? Так слушай, что БУДЕТ! Ты отведёшь его на край земли и накрепко прикуёшь к скале. Навечно! Ты слышал? Прометей опустил голову. Свершилось… Его охватила нечеловеческая усталость. Где-то Гефест ещё пытался умолять: - Отец Богов! Сжалься над ним! Он глуп, но он исправится. Он попросит прощения! - Прощения? – Громовержец рассмеялся. – Нет, он не будет просить прощения! Тот, кто мечтал сам властвовать… А ты, трижды глупец, неужели не видишь, как он тебя презирает? Он – высшей породы! Он выше всех! Кто ты перед ним? Предатель и трус! Руки Прометея тяжело сжались в кулаки. - Ты сам сделал его таким, а теперь глумишься над ним. Прекрати! - О, кого это я слышу? Кто это там произнёс великодушные слова прощения? Наш безупречный титан! Наш Провидец – тот, что выше всех богов! Жалкий дурак!!! Твоя гордыня вознесла тебя так высоко, что ты перестал замечать окружающее. Ах, как далеко он видит вперёд! Он не видит даже того, что ждёт его самого, и покорно идёт, как баран на бойню. Ещё бы, ведь всё в его руках! Ну, скажи-ка, добрый меч ты приготовил про мою голову, Амирани? Ты не сможешь сказать, что я не оставил тебе выбора. Ты помчался спасать смертных, уверенный, что со мной легко управишься позже, не так ли? Титан внезапно поднял на него взгляд: - Ты оставил мне выбор, Кронид. Но тебе не понять того, что я выбрал. Веришь ли, можно ЗНАТЬ, но поступать, как велит совесть. - Полюбуйтесь-ка! Теперь он хочет уверить нас, что видит будущее! Жалкий шарлатан! Сколько раз его просили об этом, и сколько раз он признавался в своём бессилии, желая сохранить преимущества для себя одного. Ещё бы, сама Ананка шепчет ему на ухо!.. Да никто на свете не решился бы промедлить лишний час, пренебрегая спасением, зная, ЧТО я уготовил тебе! Обманщик и ничтожество! - Ты хочешь пророчества? Получай! – крикнул титан звучно и яростно. – Кронид, ты носишь свою Ананку в себе. Твоё царство не вечно. Люди перестанут бояться твоих карающих перунов. Ты сам, своим сластолюбием и неумеренной жаждой власти положишь предел существованию Олимпа. Ты неминуемо сделаешь шаг, что приведёт к этому, и в этот день я буду торжествовать! Взгляд Громовержца мгновенно стал цепким и внимательным: - Говори. - Полно! Я ведь обманщик! У нас обоих был выбор, Кронид, и мы его сделали. На что тебе жаловаться? Наслаждайся победой! - Что это за шаг? На усталом лице его противника была молчаливая усмешка. - Ах, так? Эй, Сила, Власть, Арес! Сюда, ко мне! - Какие звучные имена ты дал своим холуям! - Бейте его, пока не скажет! Титан усмехнулся криво: - А ну, как не скажу? В этот миг Арес, которого не надо было долго упрашивать, ударил его в живот. Прометей согнулся, ловя ртом воздух. Его ударили под колени. Он упал. - Ещё? Или хватит? Лицо Ареса приблизилось. Под надвинутым шлемом оно казалось на удивление мерзким. Этот ублюдок не даёт прохода Афине… Гибкое, поджарое тело одним прыжком взметнулось с колен. Скованные тяжёлой цепью руки ударили с силой кузнечного молота. Ареса отнесло на пять ступенек наверх. Посчитались!.. * * * Когда Афина появилась на Олимпе, со ступеней давно уже смыли кровь. Она ещё долго ничего не знала. Она ждала его в пещере смертных. Возилась с обмороженными и больными, и всё ждала, что сейчас раздадутся его шаги, он войдёт и устало сядет на камень у очага. И она поднимет голову от очередной поломанной руки или вывихнутой ноги, на которую надо наложить лубок, и скажет: - Ну, ты успел обойти всех?.. Он не пришёл. Солнце пригревало, и снег начал таять, сбегая ручьями. Люди поползли на свет из пещер. Тогда она пошла обходить становища и ждала, что в одном из них, самом отдалённом, найдёт его. Он посмотрит на неё вопросительно. И она скажет: - Никто не умер. Всех удалось спасти… Она не нашла его ни на одной из жалких стоянок смертных. Люди потихоньку хозяйничали сами. Тогда она пошла к хижине, думая, что он, конечно, придёт туда, когда поймёт, что они разминулись. В доме изрядно похозяйничал ветер. Она приводила его в порядок, и всё ждала, ждала, ждала… В сумерках вернулась домой, голодная и усталая. Ей никто не встретился, даже отец, обычно карауливший её приход, чтобы сделать очередное внушение. Наутро она сбежала вновь к хижине у мраморной скалы. Но его не было – ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра… Какая-то тяжесть всё время мешала ей дышать… В отчаянье она подступилась к Гефесту. Он всё-таки друг! Он может знать… Но кузнец что-то буркнул неразборчиво и прогнал её. Она готова была биться о стены и плакать. Много после, вспоминая те дни, она думала, что сумела выдержать эту пытку неизвестностью, потому что у неё ещё оставалась надежда. Надежду убил Арес. В полутёмном атриуме он поймал её за талию: - Куда спешишь, недотрога? Побудь со мной! Она не ожидала атаки и на миг испугалась, когда совсем рядом оказалась его похотливая рожа, воняющая чесноком. Добрую половину этой рожи занимал шикарный синяк. Такие украшения драчливый Арес носил нечасто, и почему-то очень ими гордился. - Отпусти! - С чего бы вдруг? Давай развлечёмся, красотка! Она саркастически усмехнулась, высвобождаясь из его объятий: - Жаль, что тебе попортили только рожу, а не что-то другое! - Это? – Бог войны осклабился, показывая грязные зубы, щербатые через один. – А что, славная была драка! Насилу втроём совладали. Хорошо, что перед этим отец велел заковать его. Опасный был громила! - С кем это вы так доблестно сразились, герои? – она не спрашивала, почему он употребляет множественное число. Конечно, с ним были эти дебилы – Сила и Власть. - С этим, как его… умником, с которым ты всё путаешься. - Прометей? Ты говоришь… И вы били его… а у него были скованы руки? Что вы с ним сделали? Где он?! Отвечай!!! Потный, ухмыляющийся Эниалий вдавил её в стену своим могучим телом: - Не извивайся, милашка! Ну, что здесь такого? Это приказал отец. В конце концов, ты бы пожалела брата! Нам ведь тоже крепко досталось. Силе он выбил половину зубов. - ЧТО ВЫ С НИМ СДЕЛАЛИ??? - Не переживай, сестрица, ты его больше не увидишь! Когда он перестал брыкаться, мы отволокли его на край света и приковали к скале. Хорошо приковали. Не выпутается. Арес был так уверен в своём мужском превосходстве, что не ожидал удара в пах, нанесённого твёрдым коленом. Одновременно две маленькие, крепкие руки взвились и ударили воителя по загривку. Он с мычанием свалился мешком, а Афина принялась добавлять - пинок за пинком. - Вы били его??? Били беззащитного!!! Втроём!!! На тебе! На!.. Где эта скала, подонок? Говори! Где?.. - Остановись, дочь! – повелительно прозвучало рядом. – Ты слишком усердна. Она обернулась, тяжело дыша и сжимая кулаки. Арес, скуля, отползал в сторону. - Пойдём, девочка, - предложил отец. Он выглядел несколько… смущённым. Афина бросила уничтожающий взгляд на Ареса и последовала за отцом. На этот раз он хотел беседовать с ней не в тронном зале, подавляющем своим величием, а в своих апартаментах. Они вошли. Зевс сел в громоздкое кресло на львиных лапах, до смешного напоминающее трон. Жестом пригласил сесть и Афину. Её ненавидящий взгляд был острым, как клинок. - Да, ты будешь Богиней Войны, дочь моя! Арес, хоть и претендует на эту роль, - ничтожество по сравнению с тобой. - Где Прометей? Что вы с ним сделали? - Забудь о Прометее, Афина. Забудь навсегда. - Почему навсегда? – тяжело дыша, спросила она. – Неужели ты думаешь, что я не отыщу ту скалу, где вы оставили его страдать, и не разобью его оковы? - Не разобьёшь, - кивнул Зевс. – Это теперь не под силу ни одному богу. Даже мне… Это НАВЕЧНО. У неё внезапно закружилась голова. Она упала бы, если бы стояла на ногах. - За что? – прошептала она белыми губами. – За что?.. - Он был помехой на твоём славном пути. С ним ты никогда не стала бы такой, какой теперь непременно станешь – могучей, блистательной и грозной. Если хочешь, можешь оставить при себе и титул Мудрой. Прометей уже не сможет на него претендовать. Она подняла на него глаза, впервые отливающие сталью: - Ты должен наказать меня. Я помогала ему, и горжусь этим! Зевс улыбнулся ей на удивление мягко: - Дело не только в Огне, дочь моя. Я не хуже него представляю себе ценность смертных, и, конечно же, не стал бы их истреблять без остатка. Но как было заставить его проявить себя? Годы и годы он точил против меня свой горский кинжал, которым уже зарезал на Кавказе самого могучего из местных богов. Ты хотела бы, чтобы эта участь ждала и твоего отца? Нет, ведь правда? Нам было тесно вдвоём. Поэтому он должен был исчезнуть. Это справедливо. Она с неподвижным лицом покачала головой: - Как же ты мало знаешь, отец, если так ничего и не понял. Он не смог бы поднять на тебя руку… А ты сделал это… - Ты молода, дочь, и ничего не смыслишь в вопросах власти. Она не стала спорить. Они говорили на разных языках. - Нет, - наконец произнесла она. – Я не верю в неумолимый рок. Он предупредил её: - Не делай бессмысленных ошибок, дочь. Я ведь сказал тебе, что его оковы нерушимы. Освободить его не сможет и самый могучий Бессмертный. Что ж, тогда это будет Смертный! Я не верю в неумолимый Рок… * * * Она шла, не видя перед собой дороги. Ей надо было найти где-нибудь уголок… скрыться от чужих и недобрых глаз, чтобы предаться отчаянью. Ноги сами принесли её… Что ж… теперь это место и самом деле будет укромным. Никто не придёт сюда просить о помощи. Никто не уйдёт, унося бесценные дары Прометея, которые он раздавал с чистым сердцем… заросли скроют хижину… сорняки оплетут её. Потом она осыплется и оплывёт бесформенным бугром. Наши дела живут не дольше нас самих… Она сидела у стола, бессмысленно глядя в одну точку, и думала, как отыщет когда-нибудь ТО МЕСТО. Как придёт туда и свернётся калачиком у его ног, как верная собака. И останется там навечно… Внезапно грудь её сотрясли рыдания. Она впервые осознала то проклятие, которому они обречены. ВЕЧНОСТЬ!.. Прометей! Где же ты?.. Она упала на колени перед ложем, где он спал ещё так недавно, зарылась лицом в подушку и зарыдала. Никогда… никогда им не быть вместе на этой земле… И даже если она отыщет его, разве простит он ей, что она пренебрегла тем будущим, которое он для неё увидел? Теперь она уже знала, что в тот день он увидел и своё будущее. У тебя тоже был выбор, Прометей. Но ты не принял его, потому что не мог поступить иначе. Никаких иных причин… просто не мог. Вот и я тоже…не в нас ли самих и заключена Ананка, страшная Неумолимость Рока?.. Как она сказала? «Значит, это сделает смертный!» Как красиво! И как бессмысленно… Смертные. Жалкие дикари… двуногие без перьев. Беспомощные, как дети. Скоро людей не будет. Они не выживут. Ведь у людей больше нет Прометея… Она перестала плакать так же внезапно. Подняла мокрое лицо к звёздам в проёме окна и произнесла с силой, словно тот, к кому она обращалась, ещё мог услышать: - У людей больше нет Прометея. Но есть Афина, ты слышишь! Я не предам тебя! Я стану такой, какой ты хотел меня видеть. Я буду их защищать. Они не погибнут. Род смертных не прервётся и со временем затмит своими делами Бессмертных. Как ты и хотел… Я помогу им в этом. Я не буду предаваться отчаянью, ибо оно бесплодно. Никто и никогда не увидит наших слёз…Я буду сильной!.. Прости меня, Прометей!..