Шутки Атропос

— Ох, что ж я маленькой не сдохла…       Мэри раскачивалась, поджав под себя ноги и держась за раскалывающуюся от похмельной боли голову. Во рту было сухо, как в миске таксы спустя три минуты после кормежки. Глаза не открывались, а в ушах стоял противный тонкий перезвон. С трудом разлепив один глаз, девушка увидела на тумбочке большую бутылку чистой, восхитительной воды. Хрюкнув и дернувшись, она чуть не свалилась — кстати, неплохо бы потом понять, откуда она чуть не свалилась! Она ухватила бутылку, с трудом отвинтила тугую крышку — и пропала из этого мира на несколько минут.       Опустошив бутылку, она вытерла губы и стряхнула капли воды с подбородка. И наконец-то смогла осмотреться, благо противный туман перед глазами чуть-чуть рассеялся.       Она сидела на большой кровати, застеленной черным кружавчатым и очень скользким бельем. Четыре массивных столбика по углам кровати поддерживали тяжелый красно-черный балдахин — между прочим, довольно пыльный! А сама кровать была размером примерно с небольшой спортзал. — Вот это да… Это куда ж меня вчера занесло?!       Мэри честно попыталась вспомнить, что было после того, как она сделала тот первый глоток скотча под деревом. Но память, обиженная таким бесцеремонным обращением с ней, упорно отказывалась сотрудничать!       Последнее, что она подкинула девушке — это как в темноте и под ливнем Мэри «ловко» перелезает через высокий забор, невесть откуда взявшийся в непролазном лесу. И все. Дальше — как отрезало.       Мэри, застонав от досады, даже пару раз довольно ощутимо пристукнула кулачком себе по макушке. Но ничего, кроме вспышки боли, не дождалась. — Так. Будем рассуждать здраво. Я жива? Ну… с натяжкой, но тут сама виновата. Нефиг так напиваться! — Мэри подползла к краю кровати. — Я одета и невредима. Точно? Точно. Хотя тут не ручаюсь. А, с другой стороны, кому я такая нужна…       Вспомнился Кэвин, обнимающийся с этой… этой…       Мэри сердито всхлипнула и крепко пристукнула кулачком по колену, затянутому джинсой. — Пошел он на хер, мудак!       Стало значительно легче.       Мэри осторожно отодвинула полог и высунулась, оглядываясь.       Большая темная комната, с каменными стенами и двумя узкими зарешеченными окошечками, сквозь которые пробивался смутный багряный свет. На полу лежал старый, но очень пушистый на вид ковер. Большие двустворчатые двери были чуть приоткрыты.       Мэри соскользнула с высокой кровати. Прямо возле вычурной ножки в виде львиной лапы, стояли ее кеды — чистые и сухие. Рядом лежал рюкзачок.       Мэри быстро обулась и подкралась к двери, осторожно выглядывая.       И ничего особенного она там не увидела. Коридор. Длинный. Вместо электрических лампочек — факелы, воткнутые в специальные держатели примерно каждые пять метров. Пара дверей без всяких табличек, смешной коврик в виде собаки перед самой дверью из спальни.       И тяжелый серный дух — Мэри даже чихнула.       Коридор бесконечно тянулся влево, а вот справа заканчивался массивными створками, украшенными харями, мордами и крыльями. Мэри хмыкнула и решительно направилась к дверям.       Несколько минут с интересом изучала картинки, даже позабыв на короткое время о похмелье. А потом решительно толкнула одну из створок. — Ку-ку! Кто не спрятался — я не виноват!       Но за дверями было пусто.       Большой сводчатый зал был погружен в полутьму, только факелы на толстых колоннах обрисовывали рваные светлые полукружия, тихо потрескивая.       По бокам были выставлены стулья, с высокими спинками и гнутыми ножками. А напротив двери, на высоком подножии, было установлен самый настоящий трон. Резное темное дерево таинственно поблескивало, отбрасывая блики. На сиденье лежала мягкая даже на вид бархатная подушечка, а на подлокотнике стоял большой стакан с толстыми стенками, в котором на палец было налито что-то янтарное. — Ух ты… — почему-то басом сказала Мэри и бочком протиснулась в щель. — Вот это да! Куда же я все-таки попала, а? Эй! Тут есть кто живой?       Тишина.       А стакан так и манил к себе, поблескивая жидкостью. Мэри почувствовала, что у нее пошла кругом голова и снова начало мутить. Она помедлила, а потом решительно направилась к трону. — Раз тут никого нет, так я, пожалуй, здоровье себе-то подправлю. Да? Никто не возражает? Ну, и отлично!       В стакане был отличный столетний арманьяк — но Мэри об этом не знала. Как и не знала, что напиток этот пьют крохотными глоточками, смакуя каждую капельку.       Нет, девушка залпом опрокинула в себя содержимое стакана. Охнула и плюхнулась прямо на подушечку. — Уау! Вот это я понимаю — полечилась… — она облизнулась и заглянула в пустой стакан. — Пусто. Жаааль.       Оглядевшись, она заметила небольшой ящичек-секретер, закрытый от взглядов толстой колонной. Откинутая крышка демонстрировала нутро, заставленное бутылками и бутылочками.       Мэри хмыкнула, подошла к секретеру, присматриваясь к этикеткам. Большинство названий ей ни о чем не говорило, поэтому она просто открыла наугад первую попавшуюся под руку бутылку и понюхала. Сморщилась, смачно чихнула и закрыла, ставя на место. — ФУ!       Следующая бутылка пахла настоящим спиртом. Немного подумав, Мэри решила не рисковать. А вот в третьей бутылочке — длинной и изящной — оказался скотч. Мэри обрадовалась ему, как родному. Щедро плеснула в стакан и вернулась к трону.       Уселась, положила ногу на ногу и, потихоньку отпивая из стакана, продолжила оглядываться.       Интересный был зал. Очень интересный.       Справа, за колоннами стояло странное сооружение, похожее на гигантскую букву «Х». Слева, тоже за колоннами стояло еще более странное сооружение — вроде бы и стол, а вроде бы и дуршлаг. И какие-то петельки, в количестве пяти штук, имелись. Звездочкой расположенные. Мэри сглотнула — такое примерно она видела на картинке в учебнике истории. И называлось такое сооружение простенько так. Со вкусом. Дыба, ага. — Ой, мамо… Это я что — к сэксуальному маньяку, что ли, попала?!       Но додумать эту весьма интересную мысль девушка не успела.       Тяжелая дверь резко распахнулась, как будто ее хорошенько пнули. Хотя — почему «как будто»? Ее и пнули.       В зал вошла… Нет, не так. В зал ВПЛЫЛО нечто.       Из-за огромного количества пакетов, кулечков и свертков вошедшую не было видно по пояс. Ниже пояса открывались вполне себе стройные ножки, обрамленные пышными красными воланами роскошного платья. Туфли на немыслимо высокой шпильке подчеркивали тонкие лодыжки.       Мэри с явной завистью оглядывала эти точеные ножки, когда послышался визгливый капризный голосок. — Кроуляшик, звездочка моя адская… Помоги! Не видишь — твоей лампапусечке тяжело!       Кроуляшик?!       Мэри поперхнулась скотчем. — Я так устала! Эти лохудры, которые воображают себя консультантками — просто невыносимы! Я им нормальным языком говорю — мне нужно самое роскошное и самое дорогое платье. А они глазами хлоп-хлоп и подсовывают какую-то тряпку из весенней коллекции! Представляешь?!       Не переставая трещать, обладательница офигительных ножек — Мэри даже на короткий миг захотела стать мужиком! — дошла до стульев, с преувеличенным вздохом облегчения свалила все свои покупки. Пакеты, свертки и кулечки рассыпались с вполне себе таким увесистым грохотом, а обладательница ножек, шпилек и воланчиков, достала из кошелька на веревочке пудреницу, поправляя макияж, стоя вполоборота к трону.       Мэри вполне оценила не только ножки. Осиную талию и выдающийся бюст — сантиметров так на тридцать вперед выдающийся — а также густую рыжую шевелюру она тоже оценила. Грустно дернула за прядку своих, как она считала, мерзких сосулек, и залпом допила скотч.       И вот в этот момент дама повернулась к трону. — Ну что ты молчишь, гаганчик ты мо… Ты кто такая?!       Мэри даже покачнулась от звуковой волны и от растерянности брякнула. — Я — Мэри! — КАКАЯНАХУЙМЭРИ?!       Девушка не терпела двух вещей в этом мире — когда обижали слабых, и когда на нее орали. При первых же громких звуках, обращенных к ней, она просто зверела.       Вот и сейчас, вместо того, чтобы пускаться в путанные объяснения, она присобралась и прищурилась. А потом широко раздвинула ноги, с преувеличенным вниманием осмотрев бархатную подушечку под своей задницей. — Не-а. Ничего такого тут точно нет. Хотя и жаль, наверное.       Рыжая поперхнулась, вытаращилась на наглую захватчицу. Несколько раз открыла ярко накрашенные губки, закрыла, хлопая глазами. — Да ты… Да я… Да щас тебя!..       Выставив вперед руки с хищно согнутыми пальцами, дамочка бросилась к Мэри — причем, явно не с дружескими объятиями.       Девушка отскочила с трона в самый последний момент и рыжая, сделав невероятно изящный кульбит, с треском ушла куда-то в сторону спинки. — Ой! — Мэри сочувственно покачала головой. — Мало того, что лобик разбила, так еще и мебель антикварную попортила! Смотри, какая вмятина! А помаду, наверное, долго будут стирать!       Рыжая с рычанием потрясла головой, и опять бросилась на неподвижно стоящую Мэри. — Это начинает утомлять! — Мэри опять отпрыгнула в сторону и рыжая пронеслась мимо, обдав девушку тяжелым приторным запахом духов и серы.       С утробным рычанием дамочка зашла на третий заход. — Шшшшалава! — КТО?! Ну все! Я разозлилась!       Мэри почти элегантно выставила ногу, и пролетавшая опять мимо рыжая с грохотом ушла в стулья со свертками. — Будешь знать, как обзываться! — Мэри вздернула голову и скрестила руки на груди.       В груде свертков тяжело ворочалось и громко матюкалось. Мэри поморщилась. — Надо же! А помедленнее можно? Я записывать не успеваю!       В сторону девушки полетела изящная красная туфелька. — О! А вторую?!       Грязный мат — и Мэри поймала, подпрыгнув, вторую туфельку. — Надо же! А ведь это мой цвет! И даже мой размер! — Ну, все!       Мэри отбросила в сторону туфли и чуть пригнулась, приготовившись к новой атаке рыжей.       Но тут от дверей раздались громкие размеренные хлопки. — Браво!..       На пороге стоит невысокий человечек. Заметное брюшко аккуратно упаковано в весьма дорогой черный костюм. В петлице — красная гвоздика. Мэри зачарованно смотрит на багрово-черные глаза незнакомца — они затягивают, манят, обещают… — Я давно так не развлекался…