Шутки Атропос

      Мэри исполнила свое обещание. Флай проснулась от того, что ее в бок кольнуло что-то острое и горячее. — Вейк ап, саншайн!       Девушка вздрогнула и с испугом уставилась в глаза мучительницы. — Я смотрю, вам тут уютненько переночевалось!       Флай посмотрела на Кэвина — тот лежал неподвижно, устремив бездумный взгляд в потолок. Кровавое месиво между ног превратилось во что-то бурое, кишащее мухами. — Дружочек твой сдулся. А жаль — я только разминалась. — Мэри криво усмехнулась. — И как это я раньше не догадалась, что он просто-напросто слабак?!       Флай всхлипнула. — Поздно плакать, куколка. Надо было раньше думать головой, а не передком.       Мэри задумчиво рассмотрела разложенные на столе инструменты. — А знаешь, для начала приведем тебя в, так сказать, первозданный вид.       Демоница прищелкнула пальцами и Флай завопила от острой боли в груди. Имплантанты, на которые она копила несколько лет, просто-напросто исчезли. И теперь ее грудь напоминала два больших пустых кожаных мешочка. — Эх, жаль тебя сейчас этот слизняк не видит. Он бы оценил твой новый вид. Ну, что ж… А теперь переходим к следующему…

***

      Следующие два часа слились для Флай в одну сплошную БОЛЬ. На ее крики и рыдания никто не пришел, никто не помог. Кэвин все так же безучастно пялился в потолок. Только иногда вздрагивал и мычал.       Мэри была изобретальна. Кислота во влагалище, муравьи в ранах, пчелы во рту, заклеенном скотчем. Это не считая тонких многочисленных порезов и игл, воткнутых под ногти…       В самом начале демоница обрила девицу, соорудив из срезанных волос нечто вроде удавки, за которую с силой дергала, когда ей надоедали крики. — Мэри! — в двери заглянул Кроули и недовольно поморщился. — Заканчивай развлекаться! Нас ждут! — Да-да! Я сейчас! — Ты еще скажи «Нууу, маааам! Ну еще пять минуточек»! — Нуууу, Кроооуличек… Ну еще пять минуууточек!       Кроули рассмеялся, махнув рукой. — Чтоб через четверть часа — чистая и умытая — ждала меня в комнате! — Йййесть, мой король! — Мэри отсалютовала устрашающим резаком, пристукнув пятками.       Флай взвыла, когда тесак вонзился ей в бедро. — Пять минууут, пять минууут… Это нифига не много!       Хлопнула дверь, и Флай бессильно обвисла на цепях. Уходя, Мэри сняла ее с крестовины и приковала к стене. Теперь она могла на пару шагов в стороны передвигаться.       Только зачем? До ножей не дотянуться, не покончить со всем этим прямо сейчас. А так хочется — ррраз! И все. И больше не видеть этих стен, раскисшего Кэвина, собственной крови на полу. И больше не чувствовать БОЛЬ.

***

      Старое поместье было погружено в темноту. Запущенный сад, неубранные палые листья. Дом с заколоченными окнами был похож на старого растрепанного слепца. Только на первом этаже светится тусклым светом единственное окно.       В гостиной сидят двое людей. Глубокий старик с трясущейся головой и пожилая женщина, худенькая, невысокая, с потухшими глазами.       Тишину в комнате нарушает только потрескивание огня в камине, да тихий размеренный ход старинных часов. На журнальном столике остывают две чашки чая, а сам столик завален газетными вырезками. Старик берет газету и трясущимися руками пытается развернуть ее. Но ослабевшие пальцы не могут удержать даже такой вес, и газета, шелестя, падает на пол.       Женщина молча поднимает кипу бумаги, аккуратно складывает и кладет на кресло. Садится рядом со стариком, обнимая его, вытирает слезящиеся глаза — нежно, осторожно — и целует в макушку. — Не переживай, Марвин. Тел ведь не нашли — значит, у нас есть надежда…       Видно, что говорит она это привычно, но старик верит ей. — Пойдем спать. Уже очень поздно.       Старик качает головой — нет, он не пойдет. Женщина вздыхает и садится напротив него, разворачивая газету.       С первых страниц на нее смотрят лица ее сына и его невесты. Точнее — уже жены.       Женщина задумывается ненадолго, а потом встает и достает с полки небольшой альбомчик, открывает — там тоже вырезки из газет.       И задумчиво смотрит на задорную улыбку и конопушки, заметные даже на отвратительного качества бумаге. — Знаешь, Марвин… А я вот все не могу отделаться от мысли, что сын наказан. За нее наказан…       Старик дергается, закрывая глаза, а женщина все смотрит на фото, легонько гладя пальцем шероховатую бумагу… — Почти год прошел, Элла. — голос у старика тихий, хриплый. — Я больше не надеюсь. Я больше не жду. — Врешь! Мы ждем. Мы ВЕРИМ. Слышишь? Они вернутся!       Женщина захлопывает альбом, кладет на полку и выходит из гостиной, с грохотом захлопнув дверь.       От окна тихо отделяется тень, растворяясь среди тьмы сада…

***

      Кроули вошел в тронный зал, сопровождаемый бухтением Гастона. Почти не слушая коротышку, он внимательно вчитывался в текст на небольшом свитке. Взмахом руки он отослал демона, закрыл двери. Налил себе выпивку, уселся на трон, продолжая вчитываться в текст.       И только спустя пару минут до него дошло, что он не один в зале.       В углу, под дыбой, скорчилась маленькая фигурка. — Мэри?       Девушка медленно встала, подошла к трону. — Что-то случилось? — Кроули прищурился.       Что-то с его ученицей было не так. Притихшая, почти подавленная, она не сверкала темными глазами, не пушилась и подкалывала. — У меня вопрос.       Девушка не смотрела на своего Короля, отводя глаза и прикусывая нижнюю губу. — Слушаю. — Кэвин со своей… фифой… Они мои? Я могу делать с ними, что хочу? — Да хоть по стенкам размажь — мне как-то все равно! Тем более, что у тебя есть чувство стиля — если и размажешь, то сделаешь это красиво. — А… А отпустить я их могу?       Кроули нахмурился. Редко когда души могли освободиться от адских мучений, почти никогда. — Что за блажь?!       Мэри молчала, по-прежнему не смотря на Короля. — Ты сама их сюда затащила, ты так радовалась! — Я не подумала… — А тебе это вообще свойственно?!       Мэри выпрямилась и Кроули тихонько ухмыльнулся — это опять была демоница, а не растерянная девчонка. — Спокойно! Не надо на меня так сверкать глазками! Как я тебе уже сказал — это твои игрушки. И ты можешь делать с ними все, что захочешь. Даже отпустить.       Мэри опять отвернулась, кусая губы. Потом решительно кивнула и молча вышла из залы. — Надо же… отпустить!

***

      А в коридоре невысокая блондиночка проводила взглядом решительно шагавшую демоницу и топнула ногой, открывая гроссбух. Нацелилась карандашиком…       И вздрогнула, когда ее руку перехватили цепкие пальцы. — Тебе не кажется, что шутка становится слегка не смешной?