Чудная страна - Италия!

- Да пошел ты, - Данте никогда особо не отличался терпеливостью и спокойствием, особенно когда его задевали за живое. Парень со злостью схватил полинявшую синюю куртку, чуть ли не выдирая петлю, на которой она держалась и со звонким грохотом захлопнул дверь, стараясь не вслушиваться в ругательства за спиной. - Отстой, - покрытая холодными каплями дождя скамейка в городском парке не была лучшим убежищем, но здесь по крайней мере тебе не пытаются ударить. Парень нахохлившись засунул руки в карманы и закинув ногу на ногу съехал по мокрой лавке. Он как-никто другой понимал, что ближайшие несколько дней в этом «сарае» как называл он дом, лучше не появляться. Отец, коим являлся этот мужчина, просто не впустит за порог. - Будто ему есть дело, - Данте посильнее натянул капюшон на белоснежные волосы, что были заплетены в небрежный хвост и хмыкнул. Да, на самом деле отцу этого паренька не было дела до своего отпрыска. Все его мысли занимали пьяные бредни и злость на ушедшую десять лет назад жену, мать Данте. Моментом оживания его рассудка служили мимолетные появление в поле его зрения сына, что был так похож на бросившую его Маргарет, особенно с его белоснежными, словно нетронутые облака, волосами. В такие минуты кровь начинала бурлить и ярость не находила иного выхода как в кулаках и ругани. Данте давно перестал обращать внимание на свихнувшегося старика, он ничего не мог ему сделать, даже его попытки поднять дряблые кулаки, заканчивались его же падением на пол. Данте вовсе не боялся его, просто дико ненавидел за испорченную жизнь. Голод, нищета, бедность – не лучшие родители четырехлетнего ребенка, коим он стал, лишившись матери. Однако, даже в таком захудалом месте можно найти и свой выгоду. Юноша, что был лишен хоть какой-то моральной заботы и опеки, не стал направлять себя на путь истинный в одиночку. Согласитесь, ведь легче украсть кошелек у прохожего, чем найти работу или же пойти учиться. Какая разница, что это аморально и неправильно, зато за украденные деньги можно купить еду себе и этому сумасшедшему телу. Данте не помнит, когда впервые начались его набеги и кражи, он знает только, что не пойди он на эту, то уже давно бы подох в какой-нибудь подворотне, если же не в собственной квартире. Голодные желудок оповестил своего хозяина, что яблоко съеденного на завтрак было недостаточно. Лениво потянувшись беловолосый соскочил с прохладной лавки и побрел в сторону центральной площади. Там уже, стоя среди огромного скопления народа он мысленно выбирал свою жертву. Данте не был силен в математике или языках, но в его положение эти навыки не были нужны. Зато он был знатоком человеческой сущности. Чему только не научишься, опустившись на дно ямы. Просчитывать дорогу к отступлению и методы добывания кошелька, ему были легче легкого, да в этом ему не было соперников. Серые глаза внимательно осматривали проходивших мимо, а губы постепенно расплывались в ухмылке обнажая белые зубы. Жертва найдена! Медленным шагом, спрятав глаза за краем капюшона, идти навстречу милой старушке, что так опрометчиво оставила сумку позади себя, увлекшись разговором с подругой. Не было для него в новинку, быть может менялись лица, но не действия. Рука отточенным движением опустилась в раскрытую пасть сумки, ребристый кошелек был вытащен, ядовитая усмешка сумасшедшего победителя расцвела на алых губах. Насладиться столь привычной победе не дала резкая боль в спине и головокружение, мир неожиданно быстро перевернулся головой вниз. Рука, что свободно удерживала добычу оказалась прижата к холодной земле, а сам кошелек неведомым образом испарился. «Что происходит?» Юноша ошалело всматривался в серое небо чувствуя неправильность происходящего. Почему вдруг он оказался здесь? Нет, не на этом месте, а лежащим на земле? Его словили? -Черт! – догадка, что обожгла своей резвостью заставила подскочить на ноги и отпрыгнуть от этого места на несколько шагов. Хрустнув костяшками пальцев Данте глянул на своих врагов, о да, и должно быть несколько, не старушка же так смогла его кинуть наземь. -Что? – упрямый взгляд осуждающих карих глаз взирал на него, маленький мальчик держал в руках потрепанный кошелек и всем своим видом показывал недовольство. Это и есть враг?! Кулаки моментально разжались, а поза из напряженной стала неловко-расслабленной. Этот пацан смог так его приложить? Невозможно! В руках Данте крылась таинственная невероятная сила, об этом ему часто говорили, об этом он знал сам. Он с легкостью мог таскать здоровенные ящики, забитые хламом, он с презрением расшвыривал по сторонам Амбалов, что так глупо пытались встать против него. Даже ушедшая мать, часто гладя его белоснежные волосы восхищенно говорила: «Какой сильный мальчик!» На такую лестную похвалу Данте всегда улыбался и забавно чесал руками затылок, показывая, что ничего не обычного мам, ради тебя я стану еще сильнее. Правда, по прошествии некоторого времени, становиться сильнее уже не имело смысла. Однако, эту анормальность нельзя было остановить, также, как и рост его тела, например. Из года в год, руки крепчали, плечи становились шире, Данте, для четырнадцатилетнего подростка был слишком крепким, слишком взрослым, все в нем было слишком. Но это никого не пугало, никто не волновался, было не кому. Поэтому к своей необычности парень относился как к чему-то самой собой разумеющемуся. - Ты должен извиниться, - кареглазый мальчик упорно глядел в глаза, не убирая и не опуская взгляда. Так бесстрашно, что было даже смешно. Гулкий смех, ненаполненный весельем разнесся по шумной площади. - Пацан, какого черта… Договорить возникшую в его голове фразу не дал крепкий удар в живот, Данте подавил болезненный стон и безумно завертел головой в поисках своей будущей жертвы. Нет, это не малец, определенно. Серые глаза расширились от удивления, а кулак уже было приготовленный дать отпор замер. Девчонка?! Над ним возвышалась невысокого роста девушка, нет еще девочка. Белоснежное хрупкое лицо не выражало ничего только черные омуты глаз выдавали презрение, относившееся к нему. -Рената, погоди, - юное девичье лицо пошатнулось, и его обладательница отошла на несколько шагов назад, поддаваясь легкой хватке мальчика: - не нужно его бить, перестань. - Как скажешь, - без эмоциональное лицо расцвело в теплой улыбке, а бездонные глаза кажется заискрились. Если бы Данте не был настолько поглощен мыслями о невозможном, то обязательно вспомнил бы свою мать. Она тоже когда-то ласково улыбалась, глядя на его детские выходки. - А ну стоять, - опершись коленом о землю беловолсый выровнял свое тело. Эти дети уже не обращали на него внимания, они будто бы думают, что смогли одолеть его. Чушь! Смотрите на них, делают вид, что он нисколечко не опасен. Мальчишка с своей глупой улыбкой протягивает кошелек этой безмозглой тетке, а эта странная девка уверенно придерживает его за плечи. Тупые дети! Злая ухмылка задела подрагивающие губы, еще никто не уходил от Данте, когда он в ярости. - Я сказал стоять, - в несколько стремительных шагов он добрался до них и с резвостью замахнулся на стоящую парочку. Молниеносный удар под дых и вывернутая рука были столь неожиданными, что юноша даже не охнул. Он несколько долгих мгновений глядел на мокрую от недавнего дождя землю, чувствую острую боль во всем теле. Нет, его били и похуже, когда он еще впервые начал ввязываться в драки, но обычно он тоже успевал навалять обидчикам. А здесь, девчонка не дала даже и шанса. Черт! Данте не слабак, никогда им не был и уж точно не станет. Серые глаза загорелись яростью, а безвольное тело вновь принялось подниматься. - Да как ты, - резкий удар туда, где по его предположениям стояла эта девка, кулак нащупал только воздух. Сильная боль в голове дала знать, что на этот раз победили его. - Рената, стой, не нужно, - окрик мальчика постепенно заглушался, а глаза слипались. Все же проиграл. Тело становилось непомерно легким, а мысли путались. Реальность расплывается и даже холод земли не чувствуется. Черт! Твою мать, проиграть девчонке.

***

- Тс, - рука машинально прикрыла слезящиеся глаза, - голова… Тело хоть и не слушалось, но с тяжестью приподнялось на кровати. - Что произошло? – из-за неприятной боли память не представляла полной картинки вчерашних событий, а солнечные блики, что развлекались на серой стене напротив, сообщали, что прошлая ночь точно не была проведена дома. Сильная рука с длинными пальцами аккуратно опустилась поверх белоснежного кое-где залатанного одеяла. - Комната не моя, - чуть хриплый толи ото сна, толи от надвигающейся простуды, голос разбился о пустые стены и отозвался чуть слышным эхом. Данте было не впервой ночевать вне дома и если бы он проснулся на скамейке в парке или же в какой-нибудь подворотне, то был бы куда более спокойнее, чем сейчас. Боль в голове все не унималась, а вспоминания проявлялись постепенно. - Черт, девчонка! Точно, вот, что произошло. Не узнав своего окрика Данте с силой подскочил с кровати, тут же опускаясь с шумом на бетонный пол. Подрагивающие от злости и боли руки обхватили длинные волосы, что змеями обвили лицо. -Братик, как ты себя чувствуешь? – взволнованный мальчишеский голос заставил поежиться от накатившей волной боли. - Сильно болит? – прохладные пальцы дотронулись до разгоряченного лба, отчего Данте прыснул и со стоном попытался отпихнуть цепкие руки. - Погоди, - голос на секунду развеялся в комнате: - Сестричка, помоги. - Братик, потерпи еще немножко, сейчас тебе полегчает. Соображать, что происходило в этой комнате с каждым мигом было все сложнее, боль в голове не проходила, а назойливый голос не смолкал ни на минуту. Непонятными силами, но Данте был усажен вновь на кровать. - Я сейчас, сейчас тебе станет лучше. - Заткнись ты уже, - собственный голос оказался намного ниже, чем предполагалось. Какого черта он так орет, боль терпимая, и давно бы уже исчезла, если бы не его крики. В какой-то момент заволоченные темной дымкой глаза просветлели, а раздирающая боль исчезла. Это было настолько неожиданно и быстро, что Данте отчего подумал, что успел упасть в обморок. Но нет, он все еще здесь, в реальности. - Как? - Магия, - паренек, на которого он попросту не обращал внимания, повел светящимися пальцами перед его лицом и засмеялся. Теплое мерцание дрогнуло в воздухе и погасло словно бы по чьему-то велению. Магия? Не смешно, ничуть, не смешно. По своему обыкновению Данте должен был громко рассмеяться, запрокидывая голову назад, однако, сейчас был не тот случай. -Братик, не стоит больше красть у других вещи, теперь тебе не нужно этого делать, ладно? – паренек опустил руку и подобрал опрокинутое полотенце, что было так небрежно брошено на пол. - С чего бы это? – слова давались с трудом, было слишком много вопросов, чтобы узнать все за раз. Губы лишь неслышно прошептали нечто подобное, надеясь таким образом, прояснить ситуацию. Данте никогда не верил в сказки, как в волшебные, так и в просто бытовые. Он знал, что ничего никогда так просто не дается, что ради еды нужно работать, трудиться в поте лица. Но ведь куда проще просто что-то украсть, правда ведь? Зачем обременять себя тяжестью повседневной рутины и зачем строить из себя правильного героя? Данте никогда не считал себя героем, который был должен и был вынужден спасать задницу своего несостоявшегося папаши. Данте никогда не хотел кого-то спасать и сам не нуждался ни в чьей помощи, ему просто иногда нужна была еда и кров, вот и все. А на то, что кому-то эти деньги, не его деньги, нужнее, ему было плевать. Конечно, он иногда натыкался на таких же доброжелателей, но ведь, как говорилось раньше, он был сильнее и был не прочь размять кулаки. В какой-то степени это было даже весело. - Это нехорошо, - мальчишка нахмурил брови, будто бы это само собой разумеющееся и затем улыбнувшись кивнул: - я сейчас принесу тебе что-нибудь покушать, сестричка с тобой посидит. Данте не хотелось смеяться над глупостью этого парнишки, но принимать его слова в серьез уже слишком. Он действительно считает, что из-за его каких-то слов про нравственность, можно резко поменять свой образ жизни? Дурак. Серые глаза проследили за удаляющейся спиной и за закрывающейся дверью, затем также медленно наткнулись на стоящую рядом девушку. Ненависть и былой азарт вдруг вновь забурлили в крови, так остро и резко, что Данте сам не понял происходящего. - Твое имя? Девчонка и не собиралась с ним говорить, она отстраненно взирала куда-то поверх его плеча, там, где должно находиться окно. Ее присутствие было до этого момента незаметно, быть может потому что его скрывал этот парнишка? - Я кажется тебя спросил… - кровь начинала закипать от ярости, сколько раз она будет испытывать его нервы? Она не кажется опасной, такая мелкая, но тем не менее нельзя отрицать очевидный факт того, что она легко вырубила его. Настолько легко, что это устрашает. Безумная улыбка расползлась по лицу юноши, и он с неким сумасшествием прикрыл дернувшееся лицо рукой. Как интересно! - Мне плевать будешь ты дальше красть, и делать вещи подобного рода или быть может сдохнешь в канаве, - чуть приглушенный голос приковал единственного слушателя к себе. - Однако, Габриэлю это не понравится, - застывший взгляд черных глаз пересекся с серыми омутами, что заставило Данте напрячься. - Слушай сюда, если не хочешь, чтобы твоя кончина пришла так скоро, постарайся не попадаться ему на глаза в своих деяниях, понял? Для такого хрупкого существа она говорила слишком сильные вещи, слишком серьезные и правдивые, да. Не смотря на все свою бахвальность Данте не был дураком и инстинкт самосохранения был ему явно известен, да и собственная интуиция предупреждала его, что не стоит пренебрегать этой угрозой. Слишком бесчувственные глаза для такой маленькой девочки. Она и правда может убить, определенно. Данте не впервой видеть такой взгляд. У отца были такие же глаза, когда его Маргарет собирала свои вещи. У него были точно такие же глаза, когда он пырнул ее ножом, точно такие же глаза… Детский страх заставил опустить взгляд лишь бы вновь забыть то самое чувство ужаса. Эта девчонка пугает. - Город огромен, второй такой встречи не произойдет, - следует лишь покинуть это здание, а потом Данте разобьет кулаки в кровь, чтобы унять предательскую дрожь. - Идиот, - девушка, потеряв интерес, вновь принялась разглядывать виднеющееся моря из-за грязных стекол окна. Кто бы знал, что это слегка неприятно слово, будто бы перечеркнет дальнейшую судьбу. Спустя несколько часов Данте узнает о своем вроде бы предназначении, о том, что он часть чего-то большего. Тогда он бросит застывший взгляд на черную макушку и тут же сожмет кулаки. Тогда он подумает, что ничего не потеряет, присоединившись к этой мафии, верно ведь. Тогда он не сможет объяснить почему все же решил остаться в этом доме, почему он все же больше не вернется ночевать к отцу. Он не сможет найти слов, чтобы пояснить себе, почему больше не грабит, почему больше не ворует. Тогда не сможет… Но, возможно, он не пожалеет об этом своем выборе. Стать сильнее находясь с более сильными людьми, стать чуть добрее находясь с более добрым. Может ли эта причина послужить основой?