Чудная страна - Италия!

Улица никогда не была местом дружелюбным, особенно к слабым и безвольным. Рената не была слабой и уж точно она не считала себя безвольной. В свои тринадцать лет девочка умела постоять за себя, за что и была наказана, чаще всего, родителями. Хотя они наказывали, ругали и били ее даже не из-за ее способности давать сдачу, а скорее просто по своей прихоти. Да и что возьмешь если твоя семья заядлые алкоголики, им что дети, что животные – все по боку. Рената ничего не боялась, ни высоты, ни монстров под кроватью, ни злодеев. Наверное, единственным и всепоглощающим страхом ее была любовь. Странно звучит, верно? Обычно, после очередных побоев и унижений, он чувствовала каплю любви от матери, которая ползая на коленях извинялась. Но Рената знала, что эта любовь принесет только новую порцию боли и страданий, поэтому и боялась. -Воровка, держите воровку, - девочка отчаянно перебирала ногами по твердому камню, стараясь бежать как можно быстрее. Глупая тетка все орала сзади, размахивая руками, ей жалко, что ли, всего лишь буханка хлеба, у нее их еще целый магазин. Хотя пусть орет, кричит сколько влезет, Ренату все равно не догнать. Несколько темных переулков и потаенных дыр в заборе и стенах спасли от ненужных преследователей, поэтому совсем скоро, сидя на прогретой за день балке на одной из крыш, Рената с аппетитом доедала еще горячую буханку. Не каждый день можно так полакомиться и поживиться, потому как если слишком часто наведываться в одно место, скоро станешь пойманной. Девочка знала это, она вообще много чего знала, что не должно было быть доступно детям. Например, как правильно вырубить схватившего тебя и где поскорее скрыться от погони. Однако, все эти знания выручали ее не раз. Да, всегда, если не считать случаев с двумя людьми. Рената сколько себя помнит никогда не называла родителей родителями, лишь по имени и в мыслях: «двое людей». Даже переживая свою сложную судьбу, она понимала, что этих слов, этих названий они не достойны. Она скорее назовет семьей ту тетку, что печет вкусные пироги, чем их. Правда, как бы плохо она не думала о своей семье, все равно не могла уйти. Да, они ее били, да, часто она голодала, да, никакой ласки, кроме как страшных извинений матери, не давали, но Рената не могла оставить их одних. И нет, это было не самопожертвование, не личностные качества какого-то героя, в девочке просто говорила надежда, где-то в глубине души ей действительно хотелось обрести семью, настоящую. И какой-то самой потаенной и сокрыто спрятанной частью она верила, что каким-то чудом все годы избиения и ужаса забудутся и ее родители изменятся. Иногда Рената думала, что возможно еще жить иначе. В такие моменты она словно пробуждала свою добрую натуру, девочка пыталась приготовить вкусный обед из найденных продуктов и за столом попросить родителей стать нормальными. Правда обычно такое застолье превращалось в полный пьяный бедлам и Рената сбегала через окно, вновь покрываясь толстой коркой льда. И уже находясь на излюбленной крыше ночью, она была уверенна, что этих людей ничем не изменить. Но на утро все равно не могла уйти, словно замкнутый круг. Маленькая фигурка тоненькой девочки резво поднялась с крыши, как только послышался шум открывающейся двери. Черноволосая ловко ухватилась за каменных выступ и перебирая ногами соскочила на балкон, затем про скользив по трубе оказалась на асфальте. Ее не за что не смогут поймать, она слишком сильная и быстрая. Рената увеличила темп бега и виляя в сторону и переулки быстро добралась до дома, правда эта неуютная квартирка никогда не была для нее домом. Скорее она представляла ее как пещеру, в которую обязательно должна была приходить, хотя бы раз в два дня. Хилые двери были снова открыты, впрочем, прятать и оберегать этим людям нечего. - Я пришла, - тихий девичий голос ударил по стенам, но никто ей не ответил. По громкому смеху за стеной девочка поняла, что все на кухне. Чем скорее она покажется на глаза, тем быстрее сможет уйти греться на крышу вновь. - О, явилась она, - женщина со спутанными русыми волосами и красным от выпитого лицом, со смехом уставилась на худенькую девочку. Правда смех этот был вовсе не добрый, пьянное веселье не бывает хорошим. - Ты еды принесла, малявка? - громкий удар стакана о потрескавшийся стол заставил Ренату перевести взгляд на мужчину, сидящего рядом. Лысый опухший мужик не внушал доверия, чаще всего при взгляде на него девочке хотелось вновь отвернуться. Ей не верилось, что такой как он может быть ее родителем. Она никогда не хотела быть похожей на него. Девочка с каменным лицом подобрала упавшие на лицо волосы, заправив смоляную прядку за ухо. Рената каждодневно крутилась возле витрин, чтобы разглядеть себя, стараясь найти проявления их родства. Опухшего лица и красноты она не находила, отчего из ее застывшей груди вырывался вздох облегчения. Только гладкие черные волосы и серые глаза напоминали ей черты матери и отца. Ее лицо же изо дня в день оставалось таким же хрупким, со слегка припухшими алыми губами и темными тенями под глазами. - Ты хоть слышишь меня, - погрузившись в свои мысли девочка не успела заметить, как тяжелая рука хватает ее за длинные волосы. Она изо всех сил вцепилась в чужой кулак пытаясь вырваться, за что получила резкий удар лицом об стол. Руки безвольными тряпками повисли в воздухе, а тело неслышно опустилось на пол. Почувствовав, что хватка на волосах ослабла, Рената подскочила с пола и зажав истекающий кровью нос попыталась сбежать. Однако новый удар по животу ногой заставил ее подавиться кашлем и отползти к покосившемуся шкафчику. Сколько бы силы не было в ее руках и ногах, девочка никогда не пыталась драться с этими людьми. В ней не было ни жалости, ни сострадания к этим людям, она просто не хотела быть даже в этом им подобной. Громкий пьяный смех раскатился по темной комнате, девочка стерла застывшую кровь с верхней губы и опустошенно посмотрела на оставшийся след на руке. - Тупая девка, от тебя нет никакой выгоды, - женщина дернула рукой расплескав прозрачную жидкость по полу. - Хоть бы денег в дом приносила, с твоим-то телом, - она опрокинула в себя стакан и расплылась в улыбке. - Вы не достойны даже грязной ямы для ваших могил. Рената яростно сжимала ослабшие кулаки и гневно глядела на этих грязных людей. Девочка, не знавшая ни тепла, ни ласки была готова отдать весь гнев и боль погубившим ее жизнь людям. Не чувствующая ничего кроме извечного холода и безразличия, она пробудилась в этих уничтожающих эмоциях и готова была ими одаривать других. -На кого ты рот раскрыла, - женщина с ненавистью подскочила со стула и схватилась за бутылку. Она шаталась и некрепко стояла на ногах, поэтому Рената решила, что если согнется, то сможет врезать ей ногой по животу. Мужчина ее не сможет остановить, он слишком медленный, а она быстрая. Сделав шаг на встречу, девочка собралась было нанести удар, как неведомая сила заставила ее остановиться. Это заминка послужила ей ударом бутылкой по голове. Рената плашмя упала на пол хватаясь за разбитую голову. Гул в ушах и ослабляющая боль вырывали ее из сознания. Нет, она не останется здесь. Сила, которую принято называть, волей заставила ее подняться на четвереньки, а затем встать на обе ноги. Она держалась рукой стену, отдаленно слыша, как обидчица разъяренно смеется. -Куда собралась, шалава? Женщина попыталась схватиться за худое плечо девочки как потеряв равновесие упала на колени, мужчина громко засмеялся, опрокидывая пустой стакан на пол. Под громкие ругательства Рената вышла за дверь. Голова кровоточила и забирала слишком много сил, не зная бы себя девочка решила, что вот он ее конец, в этой забытой всеми подворотне, в которую она, еле переставляя ноги успела дойти. Однако, она сильная, да. Рената всегда было сильной и храброй, она никогда ничего не боялась, кроме любви конечно же. Только вот онемевшие пальцы и легкая голова заставляли просыпаться в ее сознании еще одному ужасу. Рената правда считала себя сильной, даже сейчас. Просто она также была умной и понимала, что как бы отчаянно она не желала жить, то все равно это желание ей не поможет, особенно при открытой ране в голове и медленно уплывающим мыслям. Рената не сомневалась в своем уме, она была достаточно хитрой. Чтобы не попасться в одном и том же месте на воровстве. Только она все никак не могла понять, отчего же видит перед собой не яркое небо частично скрытой за высокой стеной, а чье-то лицо. А затем, Рената уже ничего не видела. - Сестренка, тебе пора просыпаться, нужно покушать, - отчего настойчивый голос какого-то мальчика не давал девочке погрузиться во тьму. Она кривила нос, чувствую, что во сне хмуриться. Во сне? Рената подскочила с теплой кровати и тут же с сжатым стоном рухнула обратно. Голова не болела так сильно, но тугая повязка стягивала голову, было не очень удобно. - Не нужно так подскакивать, ты еще не совсем оправилась, - мальчик, что так доверительно тепло смотрел на нее, казался ей нереальным. Рената никогда не общалась с детьми, она не умела общаться. - Вот открой рот, я тебя покормлю, ты еще слишком слаба, - парнишка поднес к ее рту ложку с чем-то вкусно пахнувшим и живот ее жалобно заурчал. Она голодна, значит провалялась в кровати около суток, может чуть больше. - Давай, сестричка, тебе нужны силы, - мальчик тоже приоткрыл свой рот и словно бы младенцу показал ей как нужно открывать и закрывать его. Рената фыркнула и ослабшими руками забрала металлическую посуду, расплескав все на одеяло. - Хочешь кушать сама? – мальчик, быстро поставил поднос на прикованную тумбочку и забрав опустевшую ложку, помог Ренате присесть. Он аккуратно подложил ей под спину подушку, чтобы ей было не так больно. - Вот, теперь ты сможешь кушать сама, хотя я все же считаю, что сестричка еще слаба. Рената никогда не была слабой, верно? Девочка с рвением принялась поглощать ложку за ложкой, обжигая губы слегка горячим супом. Ей не было дела до легких покалываний от горячего пара, было слишком вкусно и сытно. - Вкусно? – мальчик поднял радостные глаза и в его взгляде ясно читалась гордость: - Я так рад, что тебе понравилось. Погоди, я сейчас принесу сладкое. У тебя упадок сил, тебе нужно кушать сладкое. Мальчик заполошно подскочил со стула и скрылся в другой комнате, громко гремя посудой. Рената несколько отстраненно проводила взглядом парнишку и закончив со своим завтраком глубоко выдохнула. - Спасибо за еду, - девочка еле слышным шепотом проговорила застывшие слова на языке и тут же замолчала. Вихри ее длинных волос обрамляли опущенное лицо и щекотали кисти рук, которыми она крепко сжимала тарелку, стоявшую на одеяле. Рената спиной ощущала, как теплое солнце ласкает ее своими лучами, ее губы непроизвольно дернулись, выражая что-то на подобие оскала. Не легко принимать от кого-то помощь, особенно от кого-то чужого. Особенно когда ты ее не разу не ощущала на себе. Рената боялась любви, следственно она не принимала и тепла, любая человеческая забота или же жалостливый взгляд в ее сторону вызывал в ее душе ненависть и вспыхнувший огонь ярости. Девочка шипела как дикая кошка на зевак, подходивших к ней и интересующихся ее состоянием, она видела всю их лживую натуру насквозь, в их поступках не было участия, лишь слепая жалость. Это она ненавидела. Рената всегда была сама по себе, она развлекала себя одиночными играми и прогулками по крышах домов. Ей было весело наблюдать за другими людьми, за их жизнью, существованием. Она призраком кралась за жертвами вслушиваясь в их разговоры и внимательно следя за каждым их движением, это интересная игра продолжалась в плоть до того момента, как выбранные люди не скрывались в своих домах. Исходя из своего одиночного существования и полного отсутствия семьи, не странно, что девочка сторонилась людей, особенно добрых. Все же от злых она знала, чего ожидать. Девочка аккуратно переставила посуду на тумбу и медленно опустила ноги на пол. Ей никак не могло прийти в голову зачем этот мальчик ей помог. Может ему с этого какая-то выгода? Но какая? - Вот, сестричка, пирожки, еще теплые, пробуй, - Габриэль выпорхнул из раскрытой двери неся в руках небольшой поднос с аппетитно пахнувшими булочками. Девочка не заставила себя уговаривать, залпом проглотив первый пирожок она подхватила второй. - Почему ты мне помогаешь? – чуть хриплый девичий голос заставил мальчишку отвлечься от копошения в тумбочке. Он несколько удивленно посмотрел на потупившую взгляд брюнетку и выудив из недр полки длинную майку и свободные шорты сложил их поверх кровати. - А как иначе? – паренек пожал плечами, - дедуля говорит, что семье обычно помогают. Ты ведь моя сестра, значит семья, значит я должен тебе помогать. Я пока не очень хорошо разбираюсь в семейных отношениях, прости. Габриэль смущенно почесал затылок и тут же спохватившись замахал руками. - Но я учусь, дедуля говорит, что когда у тебя есть кого оберегать и защищать, то умения приходят вместе с чувствами и теплом. Мальчишка ясно улыбнулся и присел рядом на кровать. Рената ошарашенно глядела широко распахнутыми глазами на этого чудаковатого парнишку и не знала, что сказать. Недоеденный пирожок так и остался в сложенных белых руках. - Мы ведь не семья, - девочка прикрыла вмиг отяжелевшие веки и опустила голову к сложенным кистям рук, она с силой сжала булочку, чувствуя, как белая мякоть постепенно превращается в кашицу. - Семья, как придет дедуля он расскажет тебе все про нашу не кровную семью, - мальчик рассмеялся и добавил. - Что это должно означать, - совсем беззвучно прошептала Рената, чувствуя неприятную влагу на кончиках ресниц. Смоляные волосы окружили ее опущенное лицо образовывая кокон, сейчас вся ее хрупкая фигура выражала скорбь. - Эй, - мальчик, резко почувствовав нагнетающую атмосферу легко прикоснулся пальцами к дрожащему плечу. - Почему… - надрывный голос вырывался у нее из глубин души, - почему, почему кто-то чужой был так добр, почему… Обрывки фраз утонули в всхлипах и рыданиях. Никогда в своей жизни Рената не плакала, никогда с ее глаз не срывалось и слезинки, даже голос, что сейчас надрывно стенал, никогда не дрожал раннее. Девочка, что всю свою жизнь прожила в бедности и надрыве, была стойкой перед бедствиями. А сейчас она рыдает как годовалый ребенок, всего лишь столкнувшись с теплом. -Тише, тише, - тонкие руки мальчонки бережно оглаживали трясущую в рыданьях девочку: - я рядом. Иногда даже заледенелые сердца могут оттаять от простой ласки. Так и сердце Ренаты застывшее на многие годы забилась трепыхающейся птичкой в одну секунду.