А разве здесь можно жить?

Ребята подымались, отряхивались, недовольно ворча: — Блядь, мне этот твой Макс похоже нос сломал, вот уёбок. — А мне, наверное, ногу. Ступить не могу, так болит. — Он не мой! Я говорил, чтобы не цеплялись к ним, да ты разве послушаешь. Рассказывали, как год назад тоже напали на Макса, он с девчонкой шел, так эта девка не дала ему и двинуться, сама со всеми разобралась. Оказалось, что она вместе с ним тайским боксом занимается. Давайте уже валить отсюда. Матерясь и пошатываясь, парни медленно направлялись в сторону своего района. Но не прошли они и несколько метров, как из-за сигаретного киоска выдвинулись темные тени, мгновенно окружив их. Ребята в шоке смотрели на молодых мужчин в черных футболках и джинсах, все высокие, как на подбор, подтянутые, мышцы не бугрятся, а плавно перекатываются, как у хищников, короткие стрижки, ничем не примечательные лица. Такое встретишь в толпе и тут же забудешь. Мужчин было пятеро, как и парней. Они ухмыляясь кружили вокруг, словно волки, загнавшие оленя. — Эй, что за?.. — Тише, птенчики, не рыпайтесь, — сказал один из мужчин. — Да пошли вы! Кто вы такие вообще? Пропустите нас! — выкрикнул Ник, до этого утирающий под носом кровь, и попытался выскочить из круга. Мгновенная подсечка, захват, и он уже врезается в компанию своих друзей. — На землю живо и не дергаться! — сказал другой и, вытащив пистолет, щелкнул затвором. Ребята сели на тротуар и замерли. Тут один из мужчин поднял два пальца, кивнул в сторону и один палец убрал. Тут же двое мгновенно двинулись в ту сторону, куда пошли несостоявшиеся жертвы, трое оставшихся перераспределились так, чтобы незримый круг нарушен не был. — Отпустите нас, ну, пожалуйста! Что мы вам сделали? Один из мужчин хохотнул: — Нам? Такие цыплята, как вы? Вы ж только на беззащитных нападаете. — Да мы их пальцем не тронули! Все наоборот! — Что наоборот? Они к вам пристали, вымогали деньги, предлагали оставить одного из вас для развлечения, а остальным свалить? Молчите? Растеряли понты свои? — Кто вы вообще? Зачем… — начал Кир, но его перебили: — А мы ангелы возмездия, как раз пролетали мимо вашего городишки, смотрим, мрази многовато развелось, дай думаем, зачистку сделаем. Слезы текли у всех пятерых, никто из них никогда раньше не был в положении беспомощной жертвы, каждый вспоминал про себя и маму, и Бога, обещал, что больше не будет. Вернулся один из уходивших и спросил: — Решили, что с этими делать? — А что с ними делать? — равнодушно ответил тот, что постоянно похлопывал пистолетом по руке. — Вывезем за город, выебем, посворачиваем шеи, закопаем. Ребята сидели, тесно прижавшись к друг другу, кто-то всхлипывал, кто-то сидел, крепко зажмурившись, а кто-то наоборот вглядывался в их пленителей. — Понятно, — сказал пришедший, — ну что, цыплята, делайте выводы, а мы вас всегда найдем, если что. Незнакомцы собрались вместе и беззвучно ступая пошли вдоль по улице. Дождавшись, когда они отойдут подальше, Ник начал возмущенно говорить: — Да что они себе позволя… Один из мужчин обернулся и покачал указательным пальцем, мол, лучше не продолжай. *** Домой пришли, так и не перемолвившись и словом. Арсений сразу отправился в ванную, а Макс пошел готовить постель. Какое счастье, что понедельник у него тоже выходной, хоть выспится. Тут он хмыкнул и положил свою подушку не в изножье, как обычно, а в изголовье, конечно, не рядом с подушкой Арсения, все-таки диван был широкий. На удивленный взгляд Арсения, вышедшего из ванной, он спросил: — Ну ты же не думал, что я сплю в кухне на табуретке? Он пошел мыться и был весьма озадачен, когда вернувшись, увидел, что в комнате по-прежнему горит свет, а Арсений сидит на краю дивана. — Ты чего? Болит что? Арсений, до этого серьезно смотревший на Макса, вдруг улыбнулся, встал, подошел к нему и спросил: — Так говоришь я тебе нравлюсь? В душу к тебе залез? Макс, залившийся румянцем, пожалел, что не выключил в комнате свет, чтобы не было видно его позора. — Я… — неловко залепетал он. — Да? Что ты? — Арсений шагнул вперед и оказался так близко, что Макс, неожиданно для себя, наклонился и поцеловал его в губы. Поцелуй получился нежный и легкий, он встретился взглядом с Арсением и, утонув в черных глубинах его глаз, резко отпрянул, залепетав: — Прости! Вот черт, даже не знаю, что на меня нашло.  — Ничего, все в порядке, — ровно ответил Арсений, — мне понравилось. Понравилось? Это что, значит Арсений не против? Макс быстро взглянул на него и попытался из себя что-то выдавить: — Ты такой… — Ага, я уже понял, я такой, что у тебя слов нет, все эпитеты пришлось подбирать твоему другу Артему. — Блин, ты издеваешься надо мной. Макс был искренне возмущен, вот почему так? Нецелованный девственник тут Арсений, а смущается и не знает, как себя вести Макс, который за последние три года перевстречался с такой кучей девчонок, что всех сразу и не вспомнишь? — Ну что ты, разве я посмею, — Арсений вновь подошел вплотную и облизнувшись уставился на губы Макса. — Что ты творишь? — прошептал тот, прижимая его к себе одной рукой, а второй запутываясь в шелке волос: — Какие у тебя волосы, я их обожаю. Он наклонился и вновь приник к губам Арсения, нежно лаская их языком, прося открыться. Макс нежно и легко поцеловал сначала верхнюю губу, потом нижнюю, мягко провел кончиком языка по контуру губ, чувствуя дрожь в коленях. С ним никогда такого не было, внутри все трепетало, он оторвался от поцелуя и посмотрел на Арсения, его губы стали более яркими и припухшими, взгляд поплыл. Не отпуская Арсения, он дошел до постели и рухнул на нее, увлекая его за собой. Он чувствовал, как бешено стучит сердце, когда снова провел языком по губам Арсения, вновь прося разомкнуть их, и под давлением его языка, они чуть приоткрылись. Его язык тут же скользнул внутрь и встретился с языком Арсения. Он чуть придавил его своим, обвел несколько раз по кругу и, прихватив кончик, нежно пососал. Максу казалось, что у него подскочило давление, сердце выскакивало из груди, он все сильнее вжимался бедрами в пах Арсения, чувствуя ответное желание, зарываясь пальцами в белый шелк волос. Поцелуй становился все более страстным. Арсений, затопленный волной новых чувственных ощущений, таких ярких и острых, жалел о том, что ничего раньше не догадался почитать про поцелуи, тогда бы он мог достойно отвечать Максу, а так приходилось только принимать, боясь его спугнуть своей неопытностью. Когда они начали задыхаться, Макс переключился на нежную шею, целуя и легко покусывая ее, подымаясь поцелуями к уху, ввинчиваясь языком внутрь, и вызывая у Арсения тихие стоны, ахи и непроизвольную дрожь. Ему сносило крышу от мысли, что он первый, кто целует Арсения, первый, кому дозволено прикасаться к нему так. Он сполз слегка вбок и просунул руку под футболку, поглаживая твердый живот, спускаясь ниже и сжимая через трусы твердую плоть. Арсений выгнулся, сильнее вжимаясь пахом в ласкающую его руку и потерялся в накатившем на него удовольствии. Несмотря на то, что сам остался неудовлетворенным, Макс был поражен тем, какую радость ему доставил чужой оргазм. Он нежно поцеловал Арсения в губы и обвив руками, прижался к нему. Через несколько минут, когда в голове посветлело, хотя тело все еще растекалось в приятной истоме, Арсений еле шевеля языком, попытался что-то сказать: — Эмм… — Лежи пока, приходи в себя, — усмехнулся Макс, легонько целуя его в щеку. Арсений словно провалился на несколько минут в сон, зато очнувшись, чувствовал себя намного бодрее: — Я в ванную. Макс, эрекция которого наконец спала, оставив после себя тянущую боль в яйцах, сходил на кухню, где распечатав бутылку минералки, с удовольствием напился и вернулся в постель. При мысли, что Арсений с ним ненадолго, что в любой момент его могут увезти, и возможно, они никогда не смогут больше увидеться, накатывала тоска и сжималось сердце. Вернулся Арсений, улегся под бок Макса, а когда тот обнял его, сказал: — У меня закончилось чистое белье. — Ну что ж, — улыбаясь сказал Макс, — завтра я познакомлю тебя с тазиком с водой и стиральным порошком. Последовало долгое молчание. — Зачем? — наконец спросил Арсений. — Ну ты ж не думаешь, что я стану стирать твои трусы и носки? — ответил вопросом Макс, нежно целуя его в уголок рта. На самом деле каждый понедельник он таскал свою стирку к маме, это было удобно еще и тем, что машина была с сушкой. Арсений тут же повернул голову, давая лучший доступ и приоткрывая губы. Нежно куснув его за нижнюю губу и тут же зализав укус, Макс впился в его губы страстным поцелуем, прижимая к себе все крепче. И только недостаток воздуха заставил его оторваться от задыхающегося Арсения, он откатился от него и сказал: — Что ты со мной творишь? Давай спать.