А разве здесь можно жить?

Утро для Макса началось предсказуемо с Арсением в объятьях, только теперь не надо было скрываться и делать вид, что ничего не происходит, теперь можно было с полным правом обниматься и целоваться. Что с энтузиазмом и проделал Макс. Он начал с четко очерченных дуг бровей, легко касаясь их губами, скользнул на веки, которые тут же затрепетали и начали приподыматься, открывая сонные черные глаза. — Макс, — томный шепот и вдруг резкий разворот и Арсений лежит уже сверху, жадным поцелуем впиваясь в губы. Макс вдруг начал смеяться, сотрясая на себе Арсения, тот отстранился с обидой: — Что? Макс чмокнул его в кончик носа и стал подыматься: — Пошли лучше в душ сначала. Арсений округлил глаза: — Вместе? — Вместе, — Макс впервые увидел, как Арсений от смущения даже слова подобрать не может. В маленькой ванной комнате было тесновато, чтобы раздеваться вдвоем, но кое-как справились, благо, одежды было немного. Арсений сразу же схватил зубную щетку, включил душ и влез в ванну, искоса оттуда поглядывая на Макса. Макс быстренько почистил зубы и залез к Арсению, вынимая у него из рук зубную щетку, несмотря на недовольное мычание, и пока тот, развернувшись лицом к воде полоскал рот и умывался, обвил его крепко руками за талию. Ощущение мокрой голой кожи, хрупкого на вид, но крепкого на ощупь тела, сносило крышу. Зарывшись лицом в волосы, прихватывая их губами, пробираясь к вкусной шее, оглаживая тем временем руками живот, бока, пощипывая соски, Макс плескался в чувственном море эмоций. Самой сильной из которых, было желание обладать этим восхитительным, безупречным телом. Упругие ягодицы прижимались к крепко стоящему члену, о который периодически провокационно терся Арсений. Макс развернул его лицом к себе, крепко целуя, сталкиваясь языками, он впился пальцами в упругие полушария, вжимая его в себя, еще ближе и сильнее. Хотелось вытрахать из Арсения душу, но в то же время хотелось беречь его и лелеять, словно фарфоровую куклу. Застонав, Макс проехался губами вниз по шее Арсения, спустился на грудь, облизал соски, сунул язык в ямку пупка, прикусил кожу под ним и наконец, сомкнул губы на головке. Естественно, для него самого, как и для Арсения, это было впервые. Самому Максу, конечно, минет делали и не раз, но он и помыслить никогда не мог, что захочет сделать такое другому парню. Но вот сейчас захотелось. Захотелось доставить Арсению незабываемое удовольствие. Правда, Макс сомневался, что все сделает, как надо, но надеялся, что для Арсения это в любом случае будет приятно. Но Арсений вскрикнул и резко отдернул его за волосы и, глядя совершенно квадратными глазами, запинаясь еле вымолвил: — Ты чего?.. Ты… это что?.. Как? Зачем? Макс выпустил его член изо рта и тот звучно шлепнул по мокрому животу, потом поднялся на ноги и обнял Арсения, шепча на ухо: — Ты чего испугался, глупыш? Это ласка такая, понимаешь? Арсений зажмурился и замотал головой. — Послушай, — продолжил шептать Макс, обдавая влажное ухо горячим воздухом, — всё, что делается в постели, ну или в душе, если это нравится обоим, считается нормальным, поверь мне. — Это же неприлично! — Какие приличия в постели, Арсений? Там не бывает этикета, всё, что происходит в постели очень далеко от него. Там ты можешь забыть про свои манеры, про свое воспитание, расслабься и получай удовольствие или наоборот, напрягись и доставь удовольствие другому, — продолжал говорить Макс, потихоньку лаская руками спину и ягодицы Арсения, вжимаясь в него пахом. — Ты позволишь мне продолжить? Он поцеловал Арсения в ухо, прикусил мочку, перешел на шею и, легко покусывая кожу, начал снова спускаться вниз. Арсений стоял окаменев, Макс опустившись на колени и ущипнув легонько его за ягодицу, сказал: — Ну же, расслабься. Выйдем из ванной, я тебя с интернетом познакомлю. Потом, обхватив его одной рукой за бедра, а второй за член у основания, спросил: — Готов? — Нет! Макс только усмехнулся и лизнул головку. Если до сих пор Макс ощущал неуверенность в себе по отношению к Арсению, то теперь все смыло желанием доставить тому удовольствие во чтобы то ни стало. Вспоминая, что ему самому нравится, Макс облизывал и целовал головку, играл с уздечкой, проходился языком по стволу вверх и вниз, чуть сжимал пальцами мошонку, ласкал языком бархатистую кожу яичек. Он втянул член неглубоко в рот и, прижав его к верхнему небу, интенсивно пососал. Для вцепившегося ему в волосы Арсения это стало последней каплей, он закричал и Макс почувствовал, как напрягся его член у него во рту и отстранил голову, понимая, что вряд ли сможет проглотить это. В тот же миг белая струя выстрелила ему в лицо, он засмеялся и яростно задрочил свой каменный член, буквально через несколько секунд кончив и обхватывая шатающегося Арсения обеими руками. Тот был в полном неадеквате, тяжело дышащий, с закрытыми глазами. Макс сполоснул руку и плеснув воды в свое лицо, вылез из ванной и, закутав Арсения в большое полотенце, отнес его в комнату и усадил на диван, сам присев на корточки рядом: — Ну как ты? Арсений открыл глаза и с неописуемым выражением посмотрел на Макса: — И часто ты так ласкаешь кого-то в постели? Тот поперхнулся: — Ну, ты… — матюкаться на Арсения сейчас не хотелось, то есть хотелось, но язык не поворачивался, — вообще-то ты первый. Знаешь ли, до тебя я не встречался с парнями в этом смысле, меня они как-то не привлекали. Да в принципе, не привлекают и сейчас, это вот ты такое исключение. До тебя я и не догадывался, что могу быть би. — Кем? — Вот что, — с тяжелым вздохом сказал Макс, вставая, — сейчас завтракаем, потом я знакомлю тебя с ноутом, и ты сидишь разбираешься во всех интересных тебе вопросах, пока я съезжу к маме, отвезу стирку. Последние слова привели Арсения в себя, он вскинулся: — Что? Ты хочешь, чтобы твоя мама стирала мои трусы? — Нет, конечно, стирать будет стиральная машина. Так что давай, собирай свои вещички, пока я оденусь и приготовлю завтрак. Понимая, что в любой момент их могут разлучить, Макс решил, пока Арсений еще с ним, отпроситься с работы. Отпуск ему положен еще не был, но он рассчитывал, что удастся взять несколько дней за свой счет. А если нет, то всегда можно уволиться. После завтрака Макс включил ноутбук. Понимая, что Арсению с непривычки будет тяжело, он пошел в коридор разыскивать свой рюкзак, набитый всякими нужными мелочами: — Подожди, у меня где-то мышка была. Тебе с ней проще будет. — Мышка? — брови Арсения поползли к волосам. Макс подключил мышку, попробовал, как она ходит по постели: — О, нормально, ну смотри: вот браузер, здесь можно найти любые сведения, что тебя интересуют. Показывая и рассказывая, как открывать вкладки и искать информацию, Макс нагуглил несколько сайтов гомосексуальной направленности, один с вполне откровенными картинками. — Ну вот, — пламенея, словно мак, сказал он, — я пойду собираться, а ты сиди, читай, знакомься. Просто переключайся с вкладки на вкладку или поищи еще что-нибудь. Арсений, боясь встретиться взглядом с Максом, пробормотал: — Захвати постирать мою рубашку, пожалуйста. — Не думаю, что твою рубашку можно стирать в стиральной машине, — задумчиво сказал Макс, — скорее, она нуждается в ручной стирке опытной прачкой. Так что, извини. Стоило Максу скрыться за дверью, как Арсений набрал в поиске «Ярослав Бартенев» и полтора часа просидел выискивая все новые и новые для себя факты про семью, бизнес, даже про самого себя. В некоторых статьях возникали вопросы, где же наследник — оставшийся в живых сын Ярослава Бартенева, почему после трагедии никто его не видел, что задумал его опекун, а также временный преемник всего бизнеса. Вопросы мелькали вскользь, ответов на них не было, но они почему-то не возникали вновь, видимо, дядя затыкал кому нужно рты. Дома, конечно же, были альбомы с фотографиями семьи, но здесь Арсений обнаружил много новых снимков и даже записи интервью с отцом. Было так странно слышать его голос, он ведь его совсем не помнил. И он решил, что если это будет в его силах, больше дорогих ему людей он терять не будет. Арсений вытер слезы, встал прошел в ванную умыться, потом попил на кухне воды и, чтобы отвлечься и прийти в себя, решил посмотреть сайты, оставленные ему открытыми Максом. Да уж, сегодня день оказался чересчур информативным, как в плане практики, так и в плане теории, не считая новых сведений о семье. С пылающим лицом и легким напряжением в паху, Арсений опустил крышку ноутбука и лег, пытаясь осмыслить только что увиденное и прочитанное про однополую любовь. Кое-какой вывод он мог сделать и сейчас: Макс ему нравился и очень сильно, и не только, как человек, который помог ему, незнакомцу, в трудную минуту, но и привлекал как красивый парень, даже можно сказать, возбуждал. Стоило вспомнить, что происходило в ванной: синие глаза, глядящие на него снизу, движения языка на своем члене, как Арсению захотелось куда-нибудь спрятаться с головой. Неужели это он вел себя так бесстыдно, стонал и кричал во все горло? Да он же теперь не сможет смотреть Максу в глаза! Но тем не менее, услышав движение ключа в замке, поспешил в коридор, где входивший Макс встретил его сияющей улыбкой и быстрым поцелуем в губы. — Возьми, — Макс протянул отпрянувшему Арсению пакет, — мама обед передала, неси на кухню, я пока с вещами разберусь. Пока Макс вынимал и сортировал стирку, Арсений сервировал на кухне стол. С неохотой шеф отпустил Макса до конца недели за свой счет и даже пообещал отцу ничего не говорить, но если хозяин спросит, то врать он ему не будет, так что пусть Макс сам разбирается с ним. Теперь оставалось только не потратить эти дни зря, провести их как-то попродуктивнее. Правда, сейчас не зря проведенное время ассоциировалось у Макса с Арсением и постелью, и он, видно, так голодно взглянул на того за обедом, что Арсений весь сжался и захлопал глазами. Дни потянулись тягуче как мед, в чувственных откровенных ласках, поцелуях, ах, как же Максу нравилось обцеловывать это гладкое тело, безупречную сливочную кожу, зарываться руками в шелк его волос, и как ни странно, делать ему минет. Это стало каким-то ежеутренним и ежевечерним ритуалом: у Макса получалось все увереннее, а Арсений перестал зажиматься и теперь любые ласки принимал совершенно раскованно со стонами и всхлипами, чем заводил Макса еще сильнее. Но переходить к чему-то более серьезному Макс пока опасался, хотя очень хотелось, хотелось до боли в яйцах, до черных точек перед глазами, до сжатых кулаков. Он иногда боялся, что не выдержит и накинется на это соблазнительное тело, маняще раскинувшееся перед ним. А ночи стали еще слаще, теперь, когда можно было спать, переплетаясь руками и ногами, целуя друг друга, пока не проваливались в сон. Очень редко за эти дни они куда-то выбирались: только за продуктами, да пару раз прогуливались к реке. Максу не очень нравилось гулять: за руки не возьмешься, не обнимешь, а про поцелуи лучше и не думать. Вот и сейчас они возвращались от реки, уже стемнело, но все равно схватить здесь Арсения, потискать было невозможно. Да и сам Арсений с каждым днем становился как будто чуточку грустнее. — Макс, — тихо сказал он, — уже вечер четверга, думаю, завтра утром мне стоит вернуться домой. Макс не сразу, но очень быстро понял, какой дом имеет в виду Арсений, и внутри у него похолодело: — Нет. Ты же не собираешься… — Собираюсь, — Арсений протянул руку и крепко сжал запястье Макса, — послушай меня, ты же и сам понимаешь, что так нужно. — Нет, нет, ты не можешь! — Макс, возьми себя в руки, мы в общественном месте, — строго сказал Арсений. Но Макс резко развернулся и схватил его за предплечья. — Мне плевать, где мы! — заорал он. — Я не хочу, чтобы ты уезжал. А как же я? Он отпустил Арсения и отвернулся. — Это не навсегда, обещаю тебе, но мне нужно разобраться с моими родственниками и со всем остальным, ты же и сам это понимаешь. — Но куда ты будешь возвращаться? Ты же не знаешь, где находится эта твоя усадьба, — растерянно сказал Макс, — я могу отвезти тебя туда на машине, но куда — туда? — Об этом не волнуйся, — спокойно ответил Арсений. Эти вечер и ночь стали настоящим прощанием, они не спали ни минуты, лаская и целуя друг друга, но так и не дойдя до конца. А наутро после завтрака, Арсений облачился в рубашку, вдел в петли запонки, надел костюм и повернулся к Максу спиной: — Расчеши меня. Макс с застывшей улыбкой на лице и рвущимся на части сердцем в груди, взял в руки шелковые пряди. Он расчесывал так долго, что рука устала держать расческу, но остановиться не мог, пока Арсений не обернулся к нему, впиваясь в губы отчаянным поцелуем, всматриваясь до боли в глаза Макса. И всё, два слова: — Не провожай. Но Макс выскочил на балкон и увидел, как Арсений вышел во двор и остановился. Стоял он не долго, через пару минут к нему подошли ребятки в черном, по выправке Макс понял, что это боевики. Они окружили Арсения и вышли со двора.