Сопротивление бесполезно

Ничего не предвещало беды. Мама жарила картошку, бабушка вязала, щуря подслеповатые глаза, а я пыталась выдавить из себя что-нибудь годное. Уже третий день муза была в отпуске. Папа пока был на работе, но должен был вернуться в ближайших полчаса. В последнее время он довольно долго задерживался, но о причинах не говорил. Возвращался усталый, но всегда весёлый. Мама начинала что-то подозревать, и я смутно ощущала назревающую перемену в налаженном строе жизни. — Дорогая, я дома! — донёсся из прихожей голос папы. — Привет, па, — поздоровалась я, не отрываясь от листа бумаги. — Привет, дочка, — отец поцеловал меня в макушку. — Дорисовывай скорее, у нас сейчас будет серьёзный разговор. Я внутренне содрогнулась: ничего хорошего серьёзный разговор не предвещал. Хотя, папа в добродушном настроении, авось всё обойдётся. — Не понимаю, — когда я вошла на кухню, мама недоумённо воззрилась на своего мужа. — Почему так? — Мне предложили поехать в Москву и там представлять нашу компанию. Разве нездорово? — жизнерадостно произнёс отец. Иногда его оптимизм меня просто убивает. — Неправда. Это вовсе нездорово, — вмешалась мама. — У нас тут: знакомые, насиженное место, квартира, в конце концов. А там нас ждёт неизвестность. — Какая неизвестность? — возмутился папа. — Я знаю наш адрес. В случае, если мы поедем. Сколько мы будем платить за дом, сколько я буду получать, и даже какой проходной балл в местный университет на дизайнерский факультет. — Допустим, я согласна. Маме неважно, где не разговаривать с нами. Она может остаться тут. А у дочери ты спросил? — она скрестила руки на груди. — Пап, тебе это точно нужно? — жалобно протянула я. — Больше всего на свете. Я ждал этого очень долго, — отец умоляюще посмотрел на меня. — Я согласна. Если ты этого так хочешь, то мне нетрудно немного потерпеть. Как-нибудь закончу там университет, а там посмотрим, — я слабо улыбнулась. — Лада, ты — самая лучшая дочь на свете! — он вскочил со стула, заключил меня в объятия и закружил по квартире. — Не называй меня Ладой! — вообще-то, я — Владислава — но просто ненавижу своё полное имя. — Неважно. Лучше иди пакуй чемоданы: завтра вечером у нас самолёт. Я послушно кивнула и побрела в свою комнату. Надо с ней попрощаться, кто знает, когда я вернусь в свою любимую тихую обитель. Ещё необходимо сложить все краски, нитки, кисти и прочее, что я использую для своих хобби. О вещах я не особо беспокоилась: в случае чего, самое необходимое можно будет купить на месте — в Москве. Я вздрогнула при мысли, что уже завтра вся моя жизнь окажется в незнакомом городе, в незнакомых условиях. Придётся заново знакомиться с соседями, учить дорогу к ближайшему магазину и вообще пытаться приспособиться к новому укладу. Но разве есть что-то такое, на что не пойдёшь ради счастья семьи? Папе это надо. К тому же, у нас после этого явно поправится финансовое положение, а я временами замечала на мамином лице тревогу. С такими невесёлыми мыслями я решила сразу лечь спать. Всё равно вещи ночью упаковывать неудобно, да и непременно забуду что-нибудь. Наутро мама подняла меня в шесть часов, ей требовалась моя помощь в том, чтобы сложить столовое серебро. — Кристина, ты что, сама не можешь? — ворчала я, заворачивая вилки в упаковочную бумагу. У моей матери есть маленькая странность — она требует, чтобы я называла её по имени. Видите ли, когда я называю её мамой, она чувствует себя старой. — Не могу. Ты, Влада, не наглей! Не так уж часто мы переезжаем, — отрезала она. — Да уж. За этот год уже второй раз переезжаем, — вздохнула я. — Дочка, ты сама согласилась. Ну, не волнуйся, найдёшь там себе новых друзей. Да и любовь тебя тут не держит. Всё будет хорошо, — мама обняла меня. — Конечно. Я тебе верю, — я вытерла внезапно промокшие глаза. — Давай уже собираться. В семь вечера у нас самолёт, — Кристина погладила меня по голове и вернулась к работе. Я побыстрее справилась со своей частью работы и пошла в ванную, дабы забрать свои многочисленные баночки-скляночки. Кто знает, вдруг такого в Москве не будет? На скорую руку запихнув всё в сумку, я приступила к своим работам. Картины надо было достать из рамок и свернуть, вышивку тоже достать из рамок и сложить, только несколько работ я собиралась оставить бабушке на память о нас. Было над чем попыхтеть. Когда же через два часа с этим было покончено, я присела отдохнуть, заодно и позавтракать. Папа к этому времени уже встал и следил за тем, как варятся макароны и сосиски. «Мой последний завтрак в Минске» — с тоской подумала я и села за стол, ожидая еду. — Как успехи по сборам? — поинтересовался отец, мешая воду. — Работы и косметику уже собрала. Осталась одежда, — отрапортовала я. — Чудесно, — одобрил он. — До часа уложишься? — У нас же в семь самолет, — я растерялась. — Да, но потом мы едем за всем самым нужным. Плюс — надо обменять валюту, — папа похлопал себя по нагрудному карману. — Ясно. Постараюсь справиться, — вздохнула я. После поспешного завтрака я вернулась к себе в комнату и печально осмотрела её. Эх, не хочется уезжать, но уже поздно. Надо будет взять с собой хотя бы некоторые мягкие игрушки и все плакаты. Если в той квартире мне всё-таки выделят отдельную комнату, то я постараюсь, чтобы там всё было, как дома. Я достала с дальней полки шкафа чемодан и стопку за стопкой загружала его одеждой. В потайной карман я положила свои сбережения: мой первый рисунок и дневник. Да, я, подобно маленьким девочкам, веду дневник. Иногда мне становится стыдно за эту писанину, но бросать не хочется — вдруг через десять лет я найду его среди пыльных коробок и вытру побежавшую по щеке слезу ностальгии. — Ты готова? — мама возникла на пороге моей комнаты. — Да, — я встала с кровати, где лежала последний час, рассматривая потолок. — Попрощайся со всем, — Кристина сочувственно посмотрела на меня и вышла. Я обошла всю квартиру, проводя рукой по стенам. За каких-то полгода, что мы тут живём, я успела срастись с этим домом. И вот покидаю его. Смогу ли привыкнуть к новой обстановке? Найду ли родственную душу? Да и моя любимая собака остаётся тут. Бабушка согласилась выгуливать лабрадора, и Стеф лизал мне руки, когда я на прощание гладила его гладкий бок. Папа сел за руль нашей огромной машины. Он потирал руку, которую только что слегка прижал крышкой багажника, загружая многочисленные чемоданы. В магазинах я просто сидела на диване, сидя в интернете, пока родители бегали по этажам, выбирая самое нужное. На часах было уже пять часов, когда они выбежали к автомобилю. На улице лил дождь, и по стеклу бежали струйки чистой воды. — Ну что, едем в аэропорт? — спросила мама, устраиваясь поудобнее. — Да. Вы готовы? — с энтузиазмом воскликнул папа, пристёгивая ремень. — Как вчерашние котлеты в холодильнике, всегда готовы, — кисло ответила я, цитируя Емца. В самолёте не было слишком многолюдно, и я с удобством устроилась у окна. Это был мой первый полёт. От волнения и предвкушения горькое чувство разлуки с домом слегка притупилось. Облака принимали затейливые формы, я с любопытством наблюдала за этой незнакомой, но такой притягательной красотой. В конце концов, усталость переборола все остальные чувства. Я уснула на плече сидевшего рядом папы. — Просыпайся! Мы сейчас сядем, — меня разбудил шёпот отца. — Хорошо, — пробормотала я и сразу же прилипла к окну. Внизу, несмотря на ещё довольно светлое небо, сверкала столица России. Зазывно подмигивали вывески магазинов и прочей мишуры, ровным тёплым светом горели окна домов. — Как красиво... Потом возня в аэропорте: багаж, паспорта. У выхода стояло штук пять такси, и мы выбрали самое вместительное, куда влезли бы все чемоданы. — Ты жалеешь о том, что приехала? — спросила мама. — Пока вроде нет, — осторожно ответила я. На самом же деле, меня наполняло восхищение: этот город оказался красивее, чем я ожидала. Наша квартира была трёхкомнатной, с уже установленной сантехникой и аккуратно уложенными полами. Придраться не к чему, во всяком случае, к дому. Оставались соседи, но они, по-моему, были спокойными: за те два часа, что мы бодрствовали, из соседней квартиры не донеслось ни звука. Это было слегка подозрительно, но никто не обратил внимания, ведь надо было распаковать хотя бы часть вещей, поужинать и устроиться на новом месте. Я проснулась и поморщилась от боли в шее: сон на полу не слишком полезен для здоровья. Мама уже возилась на кухне, стуча кастрюлями, тарелками и прочими предметами обихода. — Ничего, что я ещё сплю? — поинтересовалась я, заходя к ней. — Ничего страшного. Кто рано встаёт, тому Бог подаёт, — бойко парировала Кристина. — И ты сейчас пойдёшь в магазин — у нас не из чего завтрак готовить. — За что? — я со стонами принялась копаться в своих вещах, пытаясь найти что-нибудь удобное и в меру красивое. В итоге остановилась на байке и джинсах. Потом посмотрела дорогу к ближайшему магазину и выдвинулась в путь. Только я захлопнула за собой дверь, как из квартиры наших пока неизвестных соседей кто-то вышел. Согласно закону подлости, открывшаяся дверь ударила меня по затылку. Я вскрикнула от боли и гневно посмотрела на обидчика. — Прости, я не хотел, — сосед оказался молодым парнем лет двадцати, плюс-минус пару годков. Если бы я была меньше разозлена, то оценила бы светлые волосы и чудесного цвета голубые глаза, но сейчас мне было не до этого. — Не хотел он, — буркнула я. — А шишка-то всё равно останется. — Минутку, — он скрылся в дверном проёме и вышел оттуда с каким-то пакетом в руке. — Приложи, полегче станет. — Серьёзно? Пельмени? — засмеялась я, рассмотрев надпись на упаковке. — Но всё равно спасибо. Я прислонилась к стенке и вздрогнула, когда импровизированный лёд коснулся моей кожи. Неприятно, но жить буду. — А тебя как зовут? — поинтересовался парень. — Никак, — с непроницаемым лицом произнесла я. — Не смешно, — надулся он. — Меня зовут Свят. — Ладно, меня зовут Влада. Необычное имя, правда? — Ага, — согласился сосед. — Для девушки — очень. — Ну, Свят, приятно было познакомиться, но мне пора. Мама отправила в магазин. Надеюсь, ещё увидимся, но уже по другому поводу, — я отдала ему пельмени и вежливо улыбнулась. — Пойдём, я тебя проведу, — предложил Свят, тепло улыбаясь в ответ. У подъезда мы разминулись: я пошла в магазин, он — в противоположную сторону. Всё ещё потирая ушибленную голову, я закидывала в корзину всё, что может пригодиться для приготовления полноценной пищи. Наверное, на весь холодильник хватит. В итоге вышло четыре тяжеловесных пакета. Ежеминутно останавливаясь для того, чтобы растереть опухающие пальцы, я пошла домой. Папа уже проснулся и в ожидании еды отстукивал непонятный мотив. Мама несказанно обрадовалась моему приходу и мигом принялась за готовку завтрака, переложив на мои плечи распаковку продуктов. К счастью, отец удалился в комнату разбирать оставшиеся вещи, а Кристина стояла вплотную к плите, так что, никто не мешал моим передвижениями по кухне. Покончив с этим, я немного помогла маме приготовить маринад для курицы, которую она собиралась запекать, съела уже подстывший омлет с сосисками и пошла в комнату, с этого дня считавшуюся моей. У порога стояли коробки, а стены были девственно чистыми, но я не смогла сдержать вздоха восхищения: из необыкновенно широких окон открывался чудесный вид. С двенадцатого этажа, куда мы поселились, был виден наш двор, окружающие дома и таинственный блеск где-то на горизонте. Я предположила, что это озеро. Навалилась ужасная лень — не хотелось заниматься хоть чем-нибудь полезным, только рисовать. Я установила мольберт, набрала воды и застыла с кисточкой в руках, не зная что рисовать. Может, пейзаж? Или натюрморт? В конце концов, я вспомнила лицо соседа, с которым так неожиданно познакомилась. Чем плохая идея для портрета? И, вызывая в памяти черты Свята, принялась за дело. Несмотря на то, что видела я его один раз в жизни и то, не особо приглядываясь, лицо парня стояло у меня перед глазами. И хотя я не сильно старалась, скорее, пыталась придать рисунку небрежность, парень получился там почти как живой, только с немного другим выражением лица: не извиняющееся, слегка насмешливое, а задумчивое и одухотворённое. С чего бы это всё так вышло? Не могла же я влюбиться в человека, которого не знаю? Отбросив в сторону глупости, я постаралась перестать пялиться на портрет и дала себе слово «как можно реже встречаться со Святом». Пускай мы соседи, но это легко устроить. Тем временем мама позвала меня на кухню, чтобы отведать её кулинарный шедевр. Я села за внушительных размеров стол, Кристина поставила передо мной и оживившимся при виде еды отцом тарелки с курицей и макаронами. Чудесное сочетание. В самый раз для обеда, время которого как раз пришло. — Нам надо будет ремонт сделать, — задумчиво протянул папа, вытирая свою уже вымытую тарелку. — Да, — тяжело вздохнула мама. — Клеить обои, красить потолки и ещё мебель купить. Дел по горло. — Не забывайте, что мне ещё надо поступить в универ, — напомнила я. — Мы тут с Кристиной подумали... — замялся отец. — Ничего страшного не случится, если ты поступишь в следующем учебном году. — Но не могу же я висеть у вас на шее! — я была глубоко возмущена. — Ты и не будешь, доченька, — попыталась успокоить меня мать. — Просто учеба — это очень дорого, и мы не можем позволить себе одновременно делать ремонт, снимать квартиру и платить за тебя. К следующему году у нас появятся сбережения, и ты пойдёшь туда, куда захочешь. Пойми нас и потерпи немного. — Но чем я буду заниматься? Кроме рисования и вышивки ничего не умею, — я поникла при мысли о своей бесполезности. — Разве это мало стоит? В Интернете должны быть заказы на такие работы, — вмешался папа. — Я поищу. Ладно. Но лучше бы что-то более основательное, — задумалась я. — Вот пойдёшь, прогуляешься и подумаешь над этим вопросом, — Кристина подмигнула мне. — Всё, поняла, — я улыбнулась и пошла в комнату, чтобы взять телефон. В глаза сразу бросился ещё не подсохший рисунок. Внезапно разозлившись, я повернула мольберт к стене. Наспех ухватила то, за чем пришла и, всё ещё злясь на себя непонятно за что, выбежала на улицу. Только захлопнув за собой дверь подъезда, я осознала, что очень погорячилась: сотовый не был заряжен, ключи я забыла, переобуться из шлёпанцев в кеды тоже. Не зная что делать, я обессиленно села на скамеечку под деревом и откинулась на деревянную спинку, прикрыв глаза. — Дома слишком шумно, и не ты не смогла уснуть? — раздался над моей головой голос соседа. — Нет, всё гораздо прозаичнее, — я улыбнулась. Неужели и правда выгляжу настолько неважно, что можно предположить недосып? — Жаль. Было бы очень романтично: рыцарь предлагает даме свои услуги, и она, для порядка устыдившись, соглашается, — Свят опустился рядом со мной. — Как раз твои услуги мне бы сейчас не помешали. Ты же идёшь домой? — с надеждой спросила я. — Решила всё-таки поспать у меня? — насмешливо поинтересовался он. — Ещё чего! Забыла ключи и не могу попасть в квартиру. Правда, сейчас мне нежелательно было бы возвращаться. Мама просила не мешать, — я удручённо опустила голову. — Если хочешь, можем посидеть у меня, — внезапно выпалил блондин. — Почему бы и да, — после минуты молчания согласилась я. — Вот и славно! Пойдем,-сосед ухватил меня за руку и потянул за собой. Шагнув за порог, я поразилась в первую очередь двум вещам: первоклассному ремонту и необычайному бардаку. Нельзя сказать, что было очень грязно, просто многие вещи лежали не на своих местах. Свитера и рубашки на стульях, носки около кровати. В общем, классическое описание квартиры заядлого холостяка. Про наличие девушки можно было даже и не спрашивать — всё ясно. Никакая нормальная девушка не позволила бы такому парню жить среди царящего здесь беспорядка. Я поспешно отогнала мысль о том, что неплохо бы занять вакантное место, и сосредоточилась на словах Свята, который нетерпеливо топтался рядом. — Уютненько, — на кухне и правда было уютнее, чем в той части квартиры, что я видела. — Спасибо, — коротко отозвался сосед, ставя чайник. — Расскажи мне о себе, — попросила я. — Ты мне кажешься смутно знакомым. — Я всё думал — когда ты вспомнишь? — рассмеялся парень. — А что я должна была вспомнить? — я подозрительно прищурилась. — Начнём сначала, — терпеливо произнёс он, садясь напротив. — Меня зовут Святослав Степанов. Я из Заинска, Республика Татарстан, и мне восемнадцать лет. Участвовал в «Хочу к Меладзе», прошёл в гранд-финал, теперь строю карьеру в Москве. Играю на гитаре и, само собой, пою. Хочешь знать больше? — Думаю, не стоит, — мягко отказалась я. Зачем вытаскивать из человека всю подноготную в первый день знакомства? — Ну и ладно, — Степанов пожал плечами. — Теперь твоя очередь рассказывать. — Меня зовут Владислава Назаренко. Я из Минска, и мне тоже восемнадцать. Люблю рисовать и в связи с этим собираюсь в следующем году поступать на дизайнера. Сейчас живу с родителями и не знаю — чем мне заниматься в ближайший год? Хочешь знать больше? — поддразнила я. — Ты дала вполне исчерпывающие сведения, — в этот момент чайник закипел, и Свят встал из-за стола. Я немного осмелела и положила на стол руки, которые до этого прятала. Мне было довольно неловко, и, чтобы скрыть это, я принялась изучать идеально гладкий белый потолок в ожидании чая. — Прошу, — сосед поставил на стол две чашки, наполненные горячим напитком. — Благодарю, — в том же духе отозвалась я и попробовала чай. — Вот сахар, — он пододвинул ко мне сахарницу, откуда только что взял две чайных ложки, что я невольно подметила. Я насыпала себе три ложки (чай вышел чересчур крепким) и молча принялась пить. Святослав тоже не спешил заводить разговор. Так и сидели мы в молчании, как два глухонемых. Выпив, наконец, до конца свою чашку, я собиралась поставить её в раковину, но поднимаясь из-за стола, задела сахарницу и уронила на пол. Та с оглушительным треском раскололась на две части, и сахар блестящим потоком рассыпался по светлому ламинату. Я одновременно с парнем кинулась собирать последствия крушения, и мы столкнулись лбами. Было больно. — Ты поаккуратнее, — потирая лоб, произнёс Свят. — Постараюсь, — простонала я. — Тебе не кажется, что это уже не похоже на совпадение? Второй раз за день я врежу своей бедной голове. Не без твоего участия. — Странно, — согласился он. — Но это не повод жалеть себя. Сосед протянул мне руку. Я приняла этот жест доброй воли и встала с его помощью.