Калейдоскоп неправильных событий

Я проснулась, как обычно, за двадцать минут до того, как староватый потёртый будильник оповестит о начале моего дня. Сквозь занавески тонкой паутинкой на стены упали рассеянные лучи солнечного света, а на стуле висела белая блуза, ещё с вечера до хруста накрахмаленная горничными. В ванной, рассеяно вглядываясь в своё ещё немного сонное отражение, открыла кран и плеснула немного холодной воды в лицо. Капли аккуратно скатились по острым скулам, замирая на точёном подбородке и придавая бодрости каре-зелёным глазам. Сегодня первое сентября. Все, царапая нежную кожу ладошек шипами роз, собранных в шикарные букеты, будут стоять на пороге школы, слушая уже заученную тираду директора про важность старания и кропотливости в познании новых горизонтов науки. Лично для меня этот день не будет столь грустным, как для большинства. В школе я хоть как-то контактирую с социумом, а на каникулах у меня стандартное расписание дня: театр – репетиторы – домашнее задание. – Виктория, дорогая, завтрак на столе, – приглушённый голос матери подействовал довольно отрезвляюще, заставляя привести мысли во всепоглощающий и не менее скучный порядок. Тёмные волосы средней длинны с трудом сплела в косу, ведь пряди всё время выбивались и падали на лицо. Блузу решила одеть в комплекте с тёмно-синей строгой юбкой с завышенной талией, а из трёх пар идентичных туфель на низком ходу, взяла первые попавшиеся. В школе не принят какой-либо дресс-код, но я должна выглядеть соответсвующе. Спустившись по деревянной довольно широкой лестнице, я прошла на кухню, где за большим дубовым столом сидела мать и вела увлечённую беседу с напротив сидящим отцом. Как ни странно, он ещё дома. Это большая редкость. Всегда, по обыкновению, мужчина с медной проседью в волосах покидает дом и уезжает на работу ещё тогда, когда все спят. Сегодня же, видимо, какой-то особенный день. – Доброе утро, – поприветствовала семью, усевшись за своё обычное место. – Доброе утро, милая, – прерывая беседу, ответил отец, а мать, негодующе покачав головой, встала с места и подошла ко мне поближе, оказавшись за спиной. Мгновение – и волосы мягкими завитками упали на плечи, а я интуитивно сжала в ладонях вафельную салфетку. – Волосы короткие – ничего не заплетёшь, – недовольно, но всё же достаточно сдержанно, подметила мама, спустя пару минут тщетных попыток сообразить у меня на голове косу. В ее голосе чувствуется стальной стержень упрёка, с которым я сталкивалась каждый день последние пару месяцев. Я подстриглась. Длинные, почти до бёдер, волосы укоротила до плеч. И, что самое страшное в этой ситуации – не спросила разрешения родителей. В шестнадцать-то лет. Но, тем не менее, именно сейчас, глядя в зеркало и видя свой новый облик, ощущаю себя хоть немного свободной. Не глупой куклой, умело движущейся в руках родителей, которые то и дело дергают за ниточки, а личностью. Приятно осознавать то, что я хоть что-то решаю в своей жизни. Завтрак закончился довольно напряжённо, но быстро. Спина покалывала от невероятных усердий держать осанку, но, натянуто улыбаясь, я попрощалась с родителями и села в машину отца, где на заднем сидении уже лежал букет из одиннадцати роз и парочки листьев папоротника. – Милая, ты же сама уладишь вопрос с соседкой по парте? – размеренно лавируя между иномарками на городском шоссе, расчерченным белым пунктиром, задал вопрос папа. Моя соседка по парте – Маша Королёва – девушка довольно яркая и эксцентричная, что совсем не устраивало моих родителей, ведь «я девушка из приличной семьи, и общаться с невежами – сверх самонеуважения». – Да, папа, – тихо согласилась я, не слушая дальнейшую его речь о моём светлом будущем, которое меня, несомненно, ждёт, если буду прислушиваться и доверять родителям. Лишь создаю видимость присутствия и участия в разговоре, пару раз невпопад кивая загруженной головой. Мои отношения с родителями ориентируются на шаблоны старой закалки: почитай и уважай. Они ведь опытнее и самостоятельнее и, что самое главное, всё делают ради меня. Но, жаловаться не приходилось. Лишь изредка, наблюдая с экранов телевизора за душещипательными сценами откровенных разговоров матери и дочери, мне на мгновение хотелось таких же тёплых отношений с мамой. Лишь на мгновение. Оказавшись у самого порога школы, где праздник в честь Дня знаний был в самом разгаре, я попрощалась с отцом и быстрым шагом направившись к своему классу, в руках бережно неся цветы. Для выпускников нашей школы решили сделать отдельное мероприятие, которое будет проходить в актовом зале школы, вместо привычного школьного двора. По окончанию концерта для одиннадцатиклассников, все, подарив уже слегка подвявшие букеты учителям, разошлись по кабинетам, но всех претендентов на золотую медаль попросили задержаться в учительской. А так, как я была единственной отличницей, в гордом одиночестве последовала следом за завучем. Там меня ждал директор и классный руководитель. Проведя стандартную процедуру – головомойку на тему устремлённости и целенаправленности, меня сразу же отпустили, предварительно попросив зайти в канцелярию и забрать некоторые документы. Кабинет канцелярии так же пустовал, а нужная папка лежала на столе. Я взяла её со стола и ближе прижала к груди, будто боялась потерять. Но, как только я развернулась, то упёрлась носом в чью-то грудь, мгновенно инстинктивно вдыхая на полные легкие аромат замечательного парфюма. – Не понял? – отстранившись, я подняла глаза и встретилась взглядом с сарказмом карих глаз. Отойдя на дистанцию, которую по праву можно было бы считать приличной, мимоходом оглядела с ног до головы высокого брюнета с тёмными глазами и иссиня-чёрными волосами. Одежда мужчины мало походила на приличную: рваные джинсы с огромными дырами, белая майка и чёрная косуха. Но аромат всё еще вязко стоял в ноздрях. И мне это нравилось. – Вы кто? – как его пустили на территорию школы? И, тем более, в канцелярию. – Это ты мне лучше скажи, – снова сокращая между нами расстояние, парень убрал двумя пальцами прядь волос, так не вовремя выбившеюся из причёски, – Документы со стола схватила, зашуганная вся, – он оглядел меня, а затем резко вырвал из рук папку, – Воришка, м? – изогнув бровь, осведомился незнакомец, раскрывая папку. – Немедленно отдайте мне документы! – потребовала я, а брюнет лишь обогнул меня и уселся за огромный стол, откидываясь на комфортабельном кресле и закидывая ноги на стол. – Сейчас, воришка. Только шнурки поглажу, – ухмыльнувшись собственным мыслям, этот правонарушитель достал из кармана пачку сигарет и, крепко сжимая ее в руке, носом открыл картонную крышку, зажимая меж зубов фильтр ядовито-белой стрелы. – Что вы себе позволяете? Сейчас же встаньте. Или в противном случае я позову охрану, – в подтверждение своих слов открыла дверь в холл, осторожно выглядывая из него и изучая взглядом помещение на присутствие старенького дяди Пети. Кабинет тем временем уже начал заполняться душащими клубами пепельно-сизого дыма, заставляя приложить ладонь к носу, чтобы не задохнуться. – Я вам приказываю покинуть сейчас же этот кабинет, или… Или… – Или, – перебивая меня и сделав круговое движение ладонью, самодовольно продолжил брюнет. – Продолжай, почему остановилась? – Хам! – слова сорвались с губ быстрее, чем я успела себя удержать в узде. – Ладно, мелочь, не кипятись, – мужчина потушил сигарету о столешницу, оставляя маленькое чёрное пятнышко, и тут же в два шага приблизился о мне, – Держи свою папку. – незнакомец кинул мне документы в руки, которые я с трудом поймала. Без каких-либо прощальных угроз или испепеляющих взглядов, я выскочила за дверь, проклиная то мгновение, когда согласилась пойти за этими документами. В голове всё никак не могло уложиться в логическую цельную мозаику. Какой-то мужчина, одетый как дворовая шпана, вёл себя в кабинете канцелярии слишком по-хозяйски. Назвал меня – девушку с приличной семьи и без пяти минут медалистку! – воровкой, а затем, будто ему надоело играть, как кость собаке бросил бумаги. Какого, простите, чёрта только что было?!