Досчитай до десяти

Дубль, еще дубль... Улыбайся шире, зритель должен поверить, что твое наслаждение этим долбанным мороженым - самое настоящее. И плевать, что от холода уже сводит горло, а приторно-сладкий вкус вызывает отвращение. Жри мороженое и изображай, в каком ты экстазе, ведь именно этого ждут от тебя потребители и жадные до каждого кадра фанаты. Уголки губ устало ползут вниз, глаза привычно закрываются, и безумно тянет в сон. Этой ночью я спал четыре часа, что беспощадно мало для человека, впахивающего, как проклятый раб, с ночи до утра, в полную силу до эмоционального опустошений, до зеленый чертей перед глазами от выламывающей тело усталости. Мои мемберы вымотаны не меньше. Тэмин забивается в угол и кемарит при каждой удобной возможности, Джинки-хен уже сипит от количества съеденного, Ки с Джонгом стонут после каждого дубля. Сьемки ролика длятся с самого утра, на чертовом пекле, а мы еще толком не отдохнули от вчерашних перелетов и двух концертов. Впрочем, о комфорте айдола агентство думает в последнюю очередь. Чем больше бабла с тебя можно срубить, тем ярче разгорается знак доллара в глазах работодателей. Ты видишь это в их взглядах, которыми они тебя окидывают при каждой встрече — ты просто денежный мешок, который рвут в разные стороны, вырывая друг у друга, жадно трясущимися руками черпают из него валюту, в последнюю очередь задумываясь о лимите его прочности. Даже несмотря на усталость, мысль о предстоящем баскетбольном матче, запланированном на вечер, не вызывает у меня раздражения. Я знаю, что нужно выложиться на пределе возможностей, и все равно жду этого момента почти с нетерпением. В каком бы состоянии-нестояния я ни был, стоит мячу попасть в мои руки, и усталость как рукой снимает, открывается второе дыхание, и я снова рвусь в бой за победой. Съемки рекламы, наконец, закончены, ребята облегченно вздыхают и разъезжаются кто куда. Мой водитель торопится, нервно сигналит и мечется из ряда в ряд. Мы привычно опаздываем, и я в который раз думаю о том, что нашим водителям нужно давать премии не только за профессионализм, но и за стальные нервы: то фанаты под колеса кидаются, то нужно за десять минут успеть из одного конца Сеула в другой. Выскакиваю из машины и под слепящие вспышки фотоаппаратов спешу в здание. В груди уже привычно разогревается азарт, и мои улыбки на камеры становятся свежее и искреннее. Переодевшись со скоростью света, я тут же угождаю в руки нуны-визажиста. Какой смысл пудрить меня и укладывать прическу, если уже через пару минут после матча я буду взмылен и лохмат, как дворовый мальчишка? Нетерпеливо вырвавшись из назойливых рук, бегу на баскетбольную площадку и воодушевленно приветствую зрителей и товарищей по игре. Все так же оживлены и готовы надрать задницы противникам. Ношусь по площадке весь взмыленный. Пот щекочет виски и противно ползет по шее. Мой взгляд мечется по полю, отслеживая передвижения игроков. Удачный пас от ДжеХена, ловко ловлю мяч и передаю его самой удобной и видной фигуре — Чонгю. Он подхватывает его за звонкие резиновые бока и, красиво изогнув запястье, отправляет через все поле в корзину. Зал восторженно ахает, и я вижу, как широко улыбается мне этот классный хен. Восхищенно показываю ему большие пальцы и отбиваю пять пробегающему мимо ЧонБому. Настроение заметно поднимается, и усталость снимает как рукой. Что может быть приятнее осознания, что твоя команда лидирует? - Это было великолепно! - восклицаю я, когда он садится рядом со мной во время перерыва. - Ты тако-ой крутой, хен! С ума сойти, у меня аж дыхание перехватило, когда ты забил этот гол. Дэба-ак! На лице Чонгю искренняя радость. Его обычно хмурое лицо выглядит по-детски милым и добрым, когда он улыбается и слегка смущенно опускает взгляд. Такой большой и добрый хен. Мне кажется, лед тронулся, и у меня наметились перспективы стать ему другом. Это было бы так здорово. Чонгю заметно оживляется. Мы рассеянно болтаем о чем-то, наблюдая за игрой своей команды, и вдруг он легко проводит по моей руке и дружелюбно предлагает: - Мин­хо-я, мо­жет, схо­дим вмес­те в ка­фе? Я уго­щаю. Это предложение кажется мне таким неожиданным, что на мгновение теряюсь, что сказать. Он ожидает ответа с таким неподдельным напряжением, что я тороплюсь хлопнуть его по коленке и, улыбнувшись во весь рот, торопливо заверить: - Конечно, хен! Отличная идея! Нужно только оповестить менеджера, что я отлучусь. Я ви­жу, как он ме­ня­ет­ся в ли­це, как рас­цве­та­ет улыб­ка на его гу­бах, та­кая ис­крен­няя и обаятель­ная. Хен слов­но бы при­от­крыл мне дру­гую свою сто­рону, и от это­го ста­новит­ся заме­тно теп­лее, ведь я смог по­доб­рать к не­му клю­чик. Ме­нед­жер не воз­ра­жа­ет про­тив мо­их пла­нов, но вре­мени нам да­ет сов­сем нем­но­го. В све­те но­вых со­бытий в об­ща­ге нуж­но по­явить­ся как мож­но рань­ше, ведь ко­му ну­жен ай­дол с помятым, не­выс­павшим­ся ви­дом и нес­кры­ва­емы­ми меш­ка­ми под гла­зами? Его но­вость о впих­ну­том в зав­траш­ний и без то­го из­ну­ритель­ный гра­фик не­зап­ла­ниро­ван­ном кон­церте, зас­тавля­ет ме­ня скис­нуть. Ког­да уже агентс­тво бу­дет ду­мать не толь­ко о собственной вы­годе, но и о здо­ровье сво­их «ра­бов»? Я яр­ко пред­став­ляю се­бе все пред­сто­ящие ме­роп­ри­ятия, и ус­та­лость все­го дня на­вали­ва­ет­ся на мое те­ло бе­тон­ной пли­той. Мыс­ли о зав­траш­нем дне за­нима­ют мою го­лову поч­ти весь ос­тавший­ся тайм, и я чуть не забываю о на­шей до­гово­рен­ности с Чон­гю, по­ка не стал­ки­ва­юсь с ним в раз­де­вал­ке. Его выгну­тая бровь и не­мой воп­рос в гла­зах быс­тро воз­вра­ща­ют ме­ня к дей­стви­тель­нос­ти. У ме­ня сей­час нет сил ус­тра­ивать с ним по­сидел­ки, но и расс­тра­ивать его я не мо­гу, по­это­му на­тяги­ваю на ли­цо от­ра­ботан­ную улыб­ку и нап­равлюсь за ним в кафете­рий. Я с тру­дом удер­жи­ва­юсь от то­го, что­бы не кле­вать но­сом, по­ка боль­шой хен с не­понят­ным блес­ком в гла­зах рас­ска­зыва­ет о сво­ем детс­тве в Чо­соне. Бы­ло бы вдвой­не интере­сно услышать об этом, будь я в под­хо­дящей кон­ди­ции, но все мои си­лы ухо­дят на то, что­бы удержи­вать сли­па­ющи­еся гла­за от­кры­тыми и веж­ли­во под­да­кивать. От­че­го-то хен ка­жет­ся нем­но­го сму­щен­ным и ощу­щение, что он че­го-то не­дого­вари­ва­ет не по­кида­ет мои мыс­ли до са­мого мо­мен­та, по­ка го­лова Кюн­ши­ка не по­яв­ля­ет­ся в двер­ном проеме. Ме­нед­жер крас­но­речи­во ука­зыва­ет на ви­сящие на сте­не ча­сы и слег­ка хму­рит­ся. - Прос­ти, хен, - де­лая ви­нова­тое ли­цо, пре­рываю я его рас­сказ. - За мной при­шел ме­нед­жер. Бо­юсь, нам при­дет­ся прер­вать­ся на этом мо­мен­те. Мне бы­ло очень ин­те­рес­но уз­нать о те­бе. Спа­сибо, что по­делил­ся сво­ей ис­то­ри­ей! Чон­гю выг­ля­дит нем­но­го рас­те­рян­ным. Мы жмем друг дру­гу ру­ку, и я, ис­пы­тывая до­лю об­легче­ния, спе­шу за Кюн­ши­ком в ма­шину. Сле­ду­ющий день ока­зыва­ет­ся по­ис­ти­не ад­ским. Уже на ут­ро я встаю раз­би­тым и не от­дохнув­шим. Хо­лод­ный душ от­части по­мога­ет прос­нуть­ся, а све­жеза­варен­ный ко­фе вправ­ля­ет разъ­ехав­ши­еся моз­ги на мес­то. Мои мем­бе­ры пол­за­ют по об­ща­ге, как сон­ные му­равьи, ко­пошат­ся и спо­тыка­ют­ся друг о друга. Поч­ти че­рез си­лу вы­тас­ки­ваю се­бя на про­беж­ку и с об­легче­ни­ем чувс­твую, как по­выша­ет­ся то­нус, ра­зог­ре­ва­ют­ся мыш­цы и я сно­ва го­тов ра­ботать на из­нос. Эти ут­ренние ри­ту­алы уже срод­ни бе­зус­ловным реф­лексам. Здесь нет «хо­чу», здесь властвует бе­зого­вороч­ное «на­до», каж­дый Бо­жий день ты дол­жен глу­шить внут­реннюю жалость к се­бе, ина­че те­бе не мес­то в шоу-биз­не­се. Сто­ит нам пе­решаг­нуть за по­рог об­ща­ги, как нас за­тяги­ва­ет в пес­трый шум­ный кру­гово­рот кон­цертов, ин­тервью, су­еты и блес­тя­щей ми­шуры. Стафф но­сит­ся вок­руг нас, ли­ца мель­ка­ют, сли­ва­ясь в од­но сма­зан­ное пят­но, те­бя дер­га­ют то в од­ну сто­рону, то в дру­гую. Сей­час ты в коль­це сти­лис­тов и ви­зажис­тов, за­жатый в их умелых ру­ках, а уже че­рез мгно­вение те­бя вы­дира­ют из их лап и та­щат в сто­рону сце­ны, тороп­ли­во та­рато­ря пос­ледние ука­зания. Со­фиты пла­вят ко­жу, не­щад­но за­леп­ля­ют в гла­за, а пот пре­мер­зко сте­ка­ет по ли­цу, впитываясь в вы­чур­ный во­рот­ни­чок. Но боль­ше все­го, да­же боль­ше вы­ламы­ва­ющей сус­та­вы ус­та­лос­ти от бес­ко­неч­ных пля­сок, вы­маты­ва­ют тол­пы лю­дей кру­гом, их нас­тырное вни­мание, бли­ку­ющие объ­ек­ти­вы и режущие слух кри­ки, соп­ро­вож­да­ющие каж­дый наш шаг. Я ус­тал. Бе­зум­но ус­тал быть кумиром, от­та­чивать каж­дое свое дви­жение, кон­тро­лиро­вать взгля­ды, дей­ствия, свои сло­ва. Я ус­тал быть иде­аль­ным. Я хо­чу хо­тя бы не­надол­го рас­сла­бить­ся и стать са­мим со­бой. Настоящим. Со сла­бос­тя­ми, не­дос­татка­ми и жи­выми эмо­ци­ями. Ког­да я поз­дним ве­чером, уже чуть жи­вой от ус­та­лос­ти вва­лива­юсь до­мой, для ме­ня существу­ют толь­ко две мыс­ли — душ и кро­вать. Сар­касти­чес­кие под­колки Джон­гхе­на, со­бира­юще­гося на ноч­ной эфир ка­жут­ся мне загробны­ми шут­ка­ми с то­го све­та. Я ис­крен­не со­чувс­твую хе­ну, что его ра­бочий день еще не за­кон­чен. Он вы­мотан не мень­ше нас, а ему еще пред­сто­ит ос­трить и раз­вле­кать се­уль­ских по­луноч­ни­ков. Пос­ле ду­ша мне ста­новит­ся чуть лег­че, и я бре­ду на кух­ню, что­бы вы­пить го­рячий шо­колад с ко­рицей. Ус­тро­ив­шись на сту­ле в ожи­дании го­тов­ности на­пит­ка, я впер­вые за день бе­русь за со­товый, и, неп­ре­рыв­но зе­вая, про­веряю со­об­ще­ния, неп­ри­нятые звон­ки и поч­ту. Ког­да сре­ди мно­гочис­ленных пи­сем от зна­комых мой взгляд ос­та­нав­ли­ва­ет­ся на со­об­ще­нии от Чон­гю, бро­ви удив­ленно пол­зут вверх. Че­го это вдруг хен ре­шил мне на­писать? Ко­фе ма­шина ко­рот­ко пи­щит, и я спе­шу заб­рать свой шо­колад. Грея ру­ки о чаш­ку, кла­ду телефон на сто­леш­ни­цу. Слад­кий с лег­кой гор­чинкой прив­кус зас­тавля­ет ме­ня прик­рыть гла­за от удо­воль­ствия, впервые за день я чувс­твую дол­гождан­ный у­ют и сог­ре­ва­юсь от осоз­на­ния, что се­год­ня ме­ня точ­но ник­то не бу­дет дер­гать. От­кры­ваю пись­мо хе­на и рас­се­ян­но сколь­жу по строч­кам. Спер­ва мне ка­жет­ся, что гла­за мои ме­ня под­во­дят или что я слиш­ком пе­ре­уто­мил­ся за день, по­тому, что на­писан­ное хе­ном ни­как не мо­жет быть прав­дой. Я пе­речи­тываю сно­ва и шо­колад уже го­тов вып­леснуть­ся из мо­их губ, под ло­жеч­кой неприятно со­сет, а сер­дце пе­реме­ща­ет­ся ку­да-то под гор­ло и на­чина­ет тре­вож­но сту­чать. Щеки пок­ры­ва­ют­ся пун­цо­вым ру­мян­цем, и я пы­та­юсь зас­та­вить се­бя по­верить, что текст, отоб­ра­жен­ный на эк­ра­не, на­писан с целью ро­зыг­ры­ша, что это ни что иное, как шут­ка, потому что не мог хен в здра­вом рас­судке на­писать мне та­кое. Ну не мог! Пы­та­ясь при­вес­ти чувс­тва в по­рядок, за­рыва­юсь паль­ца­ми в во­лосы и с си­лой зажмуриваюсь. Айщ, он ведь ждет от ме­ня от­вет... Н-но, что я дол­жен от­ве­тить? Что, ес­ли это не по­пыт­ка при­колоть­ся и его сло­ва ис­крен­ни, как мне по­вес­ти се­бя, что­бы не оби­деть его? Черт, это же на­до бы­ло так влип­нуть... В жиз­ни бы не по­думал, что этот здо­ровяк мо­жет ока­зать­ся ге­ем. И что мне те­перь с этим де­лать? По­раз­мыслив нем­но­го, вновь бе­русь за те­лефон и на­чинаю со­чинять от­вет. Я пи­шу и тут же уда­ляю, по­том му­читель­но ло­маю го­лову и на­чинаю за­ново, по­ка, на­конец, не по­луча­ет­ся что-то бо­лее-ме­нее снос­ное. Здравс­твуй, хен. Чес­тно приз­нать­ся, я не был го­тов к та­кому приз­на­нию. Это нес­коль­ко не­ожи­дан­но для ме­ня. Мы зна­комы сов­сем не­дав­но, но ты сра­зу мне пон­ра­вил­ся как клас­сный па­рень. К со­жале­нию, вы­нуж­ден приз­нать­ся, что ме­ня не прив­ле­ка­ют муж­чи­ны и я не смо­гу от­ве­тить те­бе вза­им­ностью. На­де­юсь, что не оби­дел те­бя сво­им от­ве­том и мы смо­жем ос­тать­ся друзь­ями. Став­лю доб­ро­душ­ный смайл под тек­стом и со вздо­хом от­прав­ляю пись­мо. Думаю, Чонгю должен понять, что я по-прежнему готов поддерживать с ним отношения, и, что его ориентация ничуть меня не смущает. И все равно на ду­ше ста­новится как-то тос­кли­во. Од­ним глот­ком осу­шив свой ста­кан, я отключаю мобильный и пол­зу в кро­вать.