Выжить в пустоте

      Проснувшись, я выхожу на улицу. Обхожу весь дом вокруг. На заднем дворе стоит бетонный гараж. Нажав на красную кнопку около широкой двери, я заглядываю внутрь. Только кромешная темнота, практически ничего не видно. Нащупав на правой стене выключатель, жму на него. Помещение заливается ярким желтым светом. Ослепнув на несколько секунд, я закрываю глаза и прищуриваюсь.       Прямо передо мной стоит джип с черным тонировочным покрытием на стеклах (кроме переднего, естественно). Несмотря на многогодовое бездействие, автомобиль неплохо сохранился: погодные условия не смогли преодолеть преграду в виде бедного гаража. В глаза сразу же бросаются удобные черные кресла, обитые темно-коричневой кожей. Я сажусь на место водителя. Покрутив руль вправо-влево, и осмотрев лобовое стекло, я прихожу к выводу, что на такой машинке не грех и половину России объехать. Хотя, о чем это я? Стран больше не существует. Спасибо вирусу. Забавно, что в самом начале все границы были закрыты, а теперь никаких границ и нет вовсе.       Красная стрелка бака с бензином показывает, что жидкости нет. Я обязана найти горючее, ведь мне так надоело топать пешком. А тут такая удача! Нельзя сидеть сложа руки.       До Москвы всего лишь 67 километров, нам потребуется около 6-8 литров бензина. Естественно, ещё нужны ключи от машины и канистра и помощь Господа Бога. Найти ключи оказывается для меня незначительной преградой, ведь они дружелюбно висели прямо на противоположной стене гаража. Сразу же сунув их в карман, выхожу на свежий воздух. В теории, конечно, свежий.       Бодрым шагом топают к домишке, забираю телефон с фонариком и складной нож. Мало ли. Всегда стараюсь быть ко всему готова. А то бывали такие случаи, что не успеешь оглянуться — за тобой уже гонится нечто, а у тебя даже камня нет, чтобы бросить.       На телефоне есть оффлайн карта, так что найти заправку будет не трудно. Если она тут вообще имеется, конечно. И если там хоть немного горючего, что мне нужно, что маловероятно. Попытка — не пытка.       Заправка находится недалеко от моего местоположения. Иду около пятиста метров прямо, затем поворачиваю налево, прохожу ещё триста метров, и вот виднеется родимая автозаправка. Подхожу к ней. Беру насос и включаю подачу бензина. Мне сегодня все прет и прет! Сходила бы в казино, да, к сожалению, снесли всё. Через пару минут, положив телефон в карман, я несу две полные канистры бензина по пять литров к машине. Канистры довольно тяжелые, и поэтому часто приходится останавливаться, чтобы отдышаться. С этими литрами я провозилась больше получаса, но в конце концов бак полный, и я готова ехать.       Как только последние капли топлива оказываются в баке, а вторая полупустая канистра в багажнике, я обхожу машину и полностью открываю огромные двери. Не особо хочется прощаться со столь прекрасным местом, однако судьба зовет. Повернув ключ по часовой стрелке, завожу мотор. Машина начинает реветь. Жму на газ, машина выезжает на свободу. Ура, товарищи!       Взяв из дома рюкзак, вылетаю из гостеприимного дома. Наконец я смогу начать новую жизнь… Или хотя бы помечтать об этом. Сажусь в машину, достаю телефон с картой и выезжаю из села. Еду недолго, всего лишь около получаса, как на горизонте появляются многоэтажки. При скорости 120 км/ч я начинаю немного притормаживать. Люблю ехать очень быстро. Точнее любила, ведь в такие времена особо не погоняешь.       Вот и прекрасный разоренный город — Москва, столица мира.       Огромные трещины на асфальте дают о себе знать. Наша страна никогда не славилась качеством дорог, но в Подмосковье эта проблема появилась всего лишь пару десятилетий назад. Хорошо, что мне попалась такая здоровая машина, иначе бы меня давно укачало.       Спустя несколько часов езды по безлюдному городу на пониженных скоростях я наконец добралась до нужного аэропорта, который находился на западной стороне Москвы. — Драсьте, — стучу в стеклянное окно, за которым сидит рыжеволосая женщина в синей форме наподобие военки и что-то активно пишет на планшете. На лице маска (как будто от нее есть какой-то прок), руки в перчатках. Весьма непривычно встретить живого человека. — Добрый день, — она удивляется не меньше нашего, — могу ли я вам чем-то помочь? — Да. Я прочитала, что скоро вылетает рейс в город-эксперимент. Когда точное отправление? — Вы уверены, что хотите отправиться туда? — ее голос звучит почти заинтересованно, однако нотки безразличия все же доминируют. — Да. Нужно что-то платить или…? — я пытаюсь не пялиться на ее маску. — Нет, не нужно. Но сначала вы должны пройти один небольшой тест, — женщина встает и, минуя стальную дверь, выходит ко мне. — Следуйте за мной.       Тест? Только этого мне не хватало. Не люблю тесты со школы. Хотя, я-то всего лишь девять классов закончила и то в весьма сжатые сроки… Во времена пандемии, знаете ли, сложно учить арифметику.       Мы заходим в очень тесную комнатушку, посредине которой стоит кресло, рядом с ним компьютер. Комп, кстати, не из стареньких. Весьма солидный прозрачный экран, сенсорная панель вместо клавиатуры и прочие высокотехнологические причуды. В детстве я разбиралась в этом всём на уровне хорошего любителя, а теперь растеряла все свои навыки. — Садись.       Без лишних вопросов плюхаюсь в кресло и наблюдаю за тем, что она делает. Проводница цепляет мне на лоб непонятные присоски с проводами и набирает что-то на той переливающейся сенсорной клавиатуре. Очень хотелось верить, что я не выглядела как дикарка, когда наблюдала за всеми ее телодвижениями.       Через минуту убирает провода и улыбается: — Отлично, вы ГЧ, — какая резкая перемена в ее голосе. Я, наверное, теперь обрела какую-то важность. — Что за ГЧ? — а вот и первый вопрос. — Генетически Чистая. Такие, как вы нужны тому городу, чтобы помогать с экспериментом. — Отлично, — встаю с кресла, надевая рюкзак на плечо. — Но есть те, которые не нужны городу? — Не совсем. Другая каста людей — Генетически Поврежденные. Они могут быть умными, но эгоистичными и тщеславными. Или добрыми, но пассивными. Последствия того страшного вируса, который свел многих с ума перед войной, — она загружает мои данные в базу. На экране мелькают фотографии из моего детства, юности. — И какая же я? — пытаясь сглотнуть ком в горле, вновь спрашиваю я. — Вы смелая, умная и правдивая. Но эгоистичны и недружелюбны.       В ответ я лишь пожимаю плечами. Кто я такая, чтобы спорить с компьютером? Мы выходим из комнаты, и она провожает меня к выходу. — И это всё показал компьютер? — Да, — она снова делает пометки в планшете, затем отрывает шоколадные глаза от экрана и смотрит на меня в упор. — Вылет завтра в 8:00. Будьте здесь в 6:00 и без опозданий. Другого шанса не будет. — Хорошо. — До завтра, — она вручает мне карту с моими данными и выпроваживает меня из здания.       Двери за мной закрываются. Прогуливаясь по площадке, я замечаю прекрасную скамейку и подключаюсь к местной сети. Отыскав ближайшую рабочую гостиницу, я сажусь в свое авто и вновь слушаю рев моторчика. Я уже начинаю к нему привязываться.       На десятиэтажное здание всего лишь 2 человека прислуги. Предоставив документ, который мне выдали в аэропорту, я заселяюсь на восьмом этаже совершенно бесплатно. Интересно, а Генетически Поврежденные платят за все удобства? Было бы чем. В этом новом мире деньги ничего не стоят.       Переодевшись в чистый халат и закинув грязные вещи в стирку, я изучаю номер. Хорошо, уютно. Даже навевало каким-то домашним чувством. Нужно выйти на балкон. На улице уже стемнело. Звезд не видно, все затянуто облаками. Кое-где в городе мелькают желтые огни. Волшебно. Когда-то этот город играл миллионами вспышек, а теперь он едва может дышать… Но это чувство опустошения для меня настолько привычно, что мне уже трудно сочувствовать всему подряд, тем более какому-то городу, в котором я раньше и не бывала.       На этот раз мне снятся люди в черно-белых одеяниях. Они все снуют туда-сюда, постоянно болтают, суетятся, что-то друг другу доказывают. В меня врезается женщина лет тридцати пяти с черными вьющимися волосами до плеч. У нее пронзительные серые глаза. — Зачем вы стоите на проходе и мешаете пройти? Отойдите! — звучит грубовато. — Не вижу никаких опознавательных знаков, что тут нельзя стоять, — в такой же манере отвечаю я. Она распрямляется: — Ладно, это так, признаю. Таковы правила нашего общества: говорить правду и признавать ее, даже если она нам не по душе. Честность — залог успеха. — Эээ. Не могу не согласится, — хмыкаю я, засовывая руки в карманы черных брюк.