Выжить в пустоте

      Яркий свет слепит глаза. Надо мной склоняются люди в голубых халатах. Я пытаюсь вырваться, но невидимые цепи сильнее сковывают мое тело, вгоняя в кушетку. Пытаюсь закричать, но губы не слушаются. Совершаю тщетные попытки вспомнить где я нахожусь, но веки становятся неимоверно тяжелыми, и я вновь отключаюсь.       Когда я прихожу в сознание, воспоминания потихоньку возвращаются.       Прошло две недели после пропажи Трис, Четыре, Маркуса, Калеба и Питера. Только я знаю, где они. Ну и те, у кого они прячутся. Джанин объявила их в розыск. Теперь они впятером носят интересную кличку — «Инсургенты», то есть мятежники. А ведь я их так называла еще до того, как это стало мейнстримом!       Только что мне сделали окончательную третью операцию по восстановлению тканей ноги. Почти все это время я провела под наркозом, иногда возвращаясь к реальной жизни. В мире сновидений я очень даже хорошо обосновалась, привыкла к различным приключениям, странностям и смертям, повторяющимся вновь и вновь.       Я, наконец, смогу ходить без костыля, трости и какой-либо другой вспомогательной херни. Теперь я снова бесстрашная!       Ярко-белая лампа светит в глаза. Все вокруг размыто. Через несколько минут глаза привыкают, и я осматриваюсь. Палата эрудитов. Небольшая светленькая комнатка в голубых тонах, посередине помещения стоит кушетка, рядом тумба. Вокруг полки с разноцветными лекарствами и сыворотками. Прямо передо мной располагается прозрачная дверь с круглыми небольшими отверстиями.       На моем лице застыла какая-то неудобная прозрачная маска. Откидываю тонкую простынь в сторону. От правой руки тянется провод и заканчивается в капельнице. Зашитое место, куда попала шальная пуля, забинтовано.       Я не хочу здесь лежать без дела еще хотя бы секунду.       Отрываю маску от лица, случайно задеваю пальцем левую бровь. Стоп, где пирсинг? Щупаю левое ухо. Колец нет. Куда вы их дели, сволочи? Хоть пряди не отрезали, блин.       Вытаскиваю длинную иглу из руки. Чувствую резкую боль, которая так же резко проходит. Прикладываю вату к небольшой красной точке на руке. А медсестры тут что надо -- всего лишь один едва заметный синяк, и тот скоро исчезнет. От уколов Четыре в комнате страха у меня вся шея была покрыта синяками. Очень тонкая кожа.       Босыми ногами встаю на холодный кафель. Шаг за шагом, прямо к двери. Чувствую себя человеком. Прямоходящим. Черт, а тут нужна карта-ключ.       Мимо проходят два эрудита. Прячусь у стены, прислушиваюсь к их разговору, но не могу различить ни слова. Твою мать, они говорят на другом языке! Если быть точнее, на американском. Я немного знаю его, но не могу говорить свободно. Эрудиты же не подозревают, что я плотно сижу на сыворотке дружелюбия, чтобы свободно балакать на их жаргоне. Тут я в ловушке.       Шаги становятся все громче. Залетаю в кровать, изображая, что только пришла в себя. Заходит сама королева Джанин в сопровождении двух медсестер в очках. Сглатываю ком в горле, чтобы унять свою нарастающую тревогу. Я не могу так просто провалиться из-за того, что прибыла в их город из другой страны зная их язык на базовом уровне. — How are you? (Как ты?)       Да иди ты нахер со своими расспросами. Так, заткнись и натяни улыбку, Блэк. — I'm fine. Where is my phone? (Я в норме. Где мой телефон?) — Your what? (Твой что?)       Вот дебилка. Одна из медсестер подходит к одной из полок и достает мою мобилку, затем протягивает мне. Да ещё и беспроводную зарядку. Где она ее нашла? Умница. — Thanks. (Спасибо.)       Есть все-таки справедливость в этом гребанном мире. — Well, if you're all right, we'll go about our business. Get well and get back to work, we really need you. (Хорошо, если ты в порядке, мы отправимся по своим делам. Поправляйся и возвращайся к работе, ты нам очень нужна.)       Ура, свобода. Надо спросить у Кендалла или Зои, что делать с возникшим языковым барьером. Подозреваю, у очкариков вряд ли найдется то, что мне нужно. Хотя, кто их знает. Оба прислали мне свыше двадцати сообщений на двоих. Но они же видели по камерам, что я в коме разлагалась неделю. Зачем? Хорошо, что эрудиты не смогли разгадать мой пароль.       Ай, ладно. Зоя попадается первая.       «Что мне делать с языковым барьером? Я ни черта не понимаю» 9:45       «Тебе нужно вколоть немного сыворотки Дружелюбия. Так как твой запас был утерян, тебе нужно будет отправиться именно в эту фракцию» 9:47       Пфф, круто, че. Незаметно проникнуть в совершенно неизвестную мне фракцию и стырить их сыворотку. Легкотня.       «Переводи мне то, что они говорят.» 9:47       «Хорошо. Эрик нашел одну очень важную коробку и доставил ее Джанин. Чтобы открыть эту вещь, им нужны дивергенты. Через час бывший Лидер бесстрашных как раз направляется к дружелюбным.» 9:49       «Почему бывший?» 9:50       «Бесстрашные разделились на два фронта: первые присоединились к Эрудитам, вторые остались преданны фракции и укрылись у Искренних» 9:51       То есть я на стороне предателей. Это было понятно еще когда меня перевязывали в первый раз после перестрелки с инсургентами.       «Не очень хорошо. Ладно, конец связи» 9:51       От Кендалла ничего интересного. Только упреки в том, что я пожертвовала собой ради Эрика. Ну и какая-то нелепая попытка попилить мне мозги за мою легкомысленность. Ревнует, что ли? Сиди за стеной и дрочи в тряпочку, умник! А я поступаю так, как посчитаю нужным.       Надо попасть к машинам, которые отправятся в теплую оранжевую фракцию.       В тумбочке нахожу свою любимую черную одежду. Но в ней кое-что изменилось: появились синие полоски и знак Эрудиции на левом плече. Если бы сочетание этих крутых цветов не носило такой предательский характер, я бы с удовольствием носила такую форму. Все-таки после бесстрашия в моей дивергентности стоит именно Эрудиция. Я почти чистокровный предатель.       На тумбе медсестра оставила синюю карта-ключ, чтобы проходить через двери в здании. Хоть что-то полезное. Кстати, пошарившись по той полке, где лежал мой телефон, нахожу свои побрякушки и всовываю их на законное место. Всё, к приключениям готова!       Выбраться из стеклянного плена не составляет большого труда. Выбежав на свежий воздух, сразу нахожу коротко стриженые волосы Эрика возле одной из десяти машин. Стараясь как можно тише наступать на перебинтованную левую ногу, я крадусь к Лидеру и толкаю его в спину двумя руками.       Он удерживает равновесие и резко разворачивается ко мне лицом. А где же пресловутая свирепость и пушка ко лбу? Теряешь хватку, чувак. Густые брови сходятся на переносице, он как будто призрака увидел. Что, думал, что я откинулась? Как бы не так! — You can't walk yet. (Тебе же ещё нельзя ходить). — I allow myself (Я себе разрешаю), — парирую я, обвивая крепкую шею обеими руками.       Сладкий поцелуй длится всего лишь мгновение, но мне и этого вполне достаточно. Правда, что-то между нами изменилось. Я вспомнила ту безмолвную паузу, когда зашел разговор о самопожертвовании, однако прошло уже столько времени, что я просто не могу не виснуть на нем, как ребенок на тарзанке. — Go, (Едем), — встревает водитель. Почему именно сейчас?       Эрик убирает мои руки, не переставая смотреть мне в глаза. Ну давай, покомандуй, если тебе станет от этого легче. — Go back to your room. (Иди обратно в палату). — No, I'm going with you to Amity and then take over the world. (Нет, я еду с тобой в Дружелюбие, а потом захватывать мир).       Не желая слушать возражений, залезаю на переднее сиденье рядом с водителем. Эрик молча садится рядом. Дружелюбие, жди нас!