Выжить в пустоте

— Что это? — спрашивает Эрик, указывая на телефон в моей правой руке. — Разработка эрудитов, — небрежно кидаю я и убираю устройство в штаны. — Измеряет давление, пульс и все такое. Так что будешь меня выводить — я взорвусь, и это будет на твоей совести.       Он хочет спросить или съязвить ещё что-то, но мы уже въезжаем на территорию Дружелюбия, снося небольшие деревянные заборчики. Тактичность явно не наш удел.       Остальные девять мощные машины из прочного металла останавливаются, и из них выскакивают бесстрашные с ружьями. Они сгоняют людей в оранжевых одеждах в стеклянное куполообразное здание, угрожая им. Довольно мило.       Эрик выходит из машины, я выпрыгиваю за ним. Ногу пронзает резкая боль, я пригибаюсь чуть ли не до самой земли. Вот тебе и осторожность. Эрик оборачивается, я сразу же выпрямляюсь. — Look, flower! (Смотри, одуванчик!) — хотела сказать я, но до сих пор не знаю, как будет это слово на английском. Пришлось сказать «цветок». Как ни в чем ни бывало я широко улыбаюсь и дую на белые парашютики. Они разлетаются в разные стороны. Лидер вопросительно выгибает бровь.       К нам присоединяется Макс, приехавший на другом автомобиле и дающий мне фору стереть выступившие от боли слезы. Мы уверенно подходим к Джоанне, лидеру Дружелюбных. Ну, как уверенно, я пыталась не хромать, но выходило хреново. Пришлось идти сзади и делать вид, что я наслаждаюсь пейзажем. У Лидера Дружелюбных нее темная кожа, карие глаза и шрам над глазом. Мягкое теплое платье нежных тонов выглядит немного большим для нее, но выглядит она очень интересно.       Она приветливо улыбается, но я чувствую, что улыбка не искренняя. Я бы тоже не обрадовалась таким гостям. К тому же ей необязательно быть честной. Главное — доброжелательность и пассивность. Какая глупость. — What brings you to our faction? (Что привело вас в нашу фракцию?)       Перевожу взгляд на лидеров. — This is not a social call, Joanna, (Это не светский визит, Джоанна), — Макс держит руки за спиной. — We're looking for divergents, (Мы ищем дивергентов), — добавляет Эрик.       Он наводит на дружелюбную загадочный аппарат, на котором появляется знак дерева, и женский голос сообщает: «Дружелюбие». От этого прибора у меня бегают мурашки по телу. — You are exceeding your authority, (Вы превышаете свои полномочия),  — Джоанна немного хмурится, переводя взгляд с Эрика на Макса. — Joanna, what happened to your trademark politeness? (Джоанна, куда же делась твоя фирменная вежливость?) — не дожидаясь ответа, Макс уходит в сторону купола.       Она также слащаво продолжает лыбиться, но лицо у нее дернулось. Эрик тоже на секунду улыбается, но сразу делает серьезное лицо и проходит в здание, стоящее прямо перед нами. Я окидываю взглядом женщину и молча следую за ним, немного прихрамывая. — Are you the same Kate? (Вы та самая Кейт?)       Разворачиваюсь к ней. Откуда она знает мое имя? Неужели меня что-то явно выдает? Ну кроме явных атрибутов бесстрашного, типа ярких волос и пирсинга. — Yes. (Да). — I know about your brave act. Not everyone can sacrifice themselves for the sake of their beloved. Even so cruel. (Я знаю о вашем смелом поступке. Не каждый сможет пожертвовать собой ради возлюбленного. Даже такого жестокого.)       Джоанна идет за Эриком, сложив руки спереди в замок. Не уверена, что я поняла прям все, что она сказала, но в целом смысл ясен. Я крутая. Пожертвовала собой. Ради возлюбленного. Никогда бы не подумала, что меня смутят такие слова. Вечно он ломает мои правила. Как и я его.       Мне срочно нужна сыворотка. Наверняка она есть у лидерши в кабинете. Да и по всей фракции ее напихано в каждом углу. Я видела на камерах. Вот значит, изучать камеры в бесстрашии и имена всех лидеров долбанных фракций у тебя время есть, а как подтянуть их язык и слезть с долбанной сыворотки — так времени нихренашки. Отлично устроилась.       Это какая-то конюшня. Серьезно. Значит на втором этаже должен быть ее кабинет, по идее. Она же оттуда к нам вышла. Пока Эрик флиртует с лошадью, поднимаюсь по круговой лестнице, держась левой рукой за перила. Какое гладкое дерево! Еще не хватало занозу загнать.       Вот я и на втором этаже. У окна возятся Питер, Калеб, Четыре и Трис, но как только замечают меня, застывают. И почему я не удивлена, что они здесь? Все равно я не могу что-то им сказать. Да и нечего. Не время. Не место.       Обыскиваю первый попавшийся ящик. Как удачно попадаются шприцы с оранжевой жидкостью, один я сразу же вкалываю в руку. Совсем немного. Тягучее чувство заполняет кровеносные сосуды. Не переборщить, а то стану такой же отбитой, как эти оранжевые фрики. Всё. Встряхнув рукой и положив шприц на место, поворачиваюсь к офигевшим Инсургентам. Подмигнув им, спускаюсь вниз. — Хватит заигрывать с лошадью! — Ревнуешь?       Вы посмотрите на него, он даже ухом не повел! — Ещё бы. Такая сильная конкуренция меня напрягает.       Подхожу к нему. Неужели такой грубый и черствый, на первый взгляд (да и на все остальные взгляды тоже), человек может любить животных? И вообще что-то чувствовать? — Пойдем смотреть на дивергентов?       Широкая ладонь скользит по лошадиной морде. Черт, даже завидую ей. — Эрик! Эрик, они здесь! — раздается голос Питера сверху. Вот идиот! Сволочь, предатель, эгоистичный ублюдок. У меня сразу же начало стучать в затылке. Ох, как мне достанется… Я уже прям чувствую, как Эрик пронизывает меня своим металлическим взглядом и уже придумывает план, как расчленить меня после Инсургентов.       Лидер срывается с места, бежит на второй этаж. Мне конец… — Уведи его к машине, — пробегая мимо, Эрик толкает меня плечом. — Хотя бы с этим не налажай.       Ужасно хочу съязвить что-то колкое в ответ, но на ум ничего не приходит. Он прав. Мне надо определиться со стороной, на которой работаю. Но я не могу! Все, что я сейчас имею право сделать — выместить зло на одном предателе предателей. Достаю пистолет из заднего кармана. Эрик все-таки успел меня вооружить перед тем, как мы тут высадились. — Сюда иди, крыса! — навожу пистолет на этого утырка.       Питер, сунув руки в карманы, неторопливо сходит по лестнице. Оранжевая одежда ему к лицу. Он почти не выделялся бы из толпы этих фриков. — Могу сказать тебе тоже самое.       Вот ирод. Прижимаю его лицом к стене и обыскиваю. Чист. Видимо, здесь оружие с собой не носят. Затем ударяю нижней частью пистолета по его макушке. Парень пригибается, сразу же вскидывает руки к голове во избежание следующих ударов. — У меня не было выбора, — чуть ли не кричу я. — А ты, сука, сейчас даже не понимаешь, в какое дерьмо вляпался! Думаешь, теперь на стороне эрудитов ты будешь в безопасности? Да я превращу твою жизнь в ад, понял?! — Во всяком случае теперь мы в одной команде, — Хейес нагло ухмыляется и стирает кровь с губы. Это не моя заслуга. Видимо, тут его тоже недолюбливали. И правильно.       Я ему сейчас мозги вышибу. Ствол сам направляется к его лбу. — Мы никогда не будем в одной команде. — Это мы ещё посмотрим, — он смотрит сначала на пистолет, затем на меня. Я пинаю его по направлению к выходу.       Джоанна явно в недоумении, ведь я — на стороне Эрика, а беглецов все же не выдала. Играю сразу две роли. Это даже мне не по зубам. Хотя, кто знает? Может, так и должно было сложиться.