Выжить в пустоте

      Всю дорогу мы едем молча. Но это даже неплохо. Лишь иногда поглядываю на его прекрасное злобное лицо. Он смотрит вперед, ни говоря ни слова. Хочет выговориться наедине. Или не скажет мне ни слова до конца жизни. Я должна быть готова к любому повороту событий. Стоит ли уточнять, что Инсургентов он все-таки упустил?       Лес заканчивается, сменяясь сначала полуразрушенными домами Отречения, а затем и нормальными небоскребами. По левую сторону мелькает высохшая река, по правую — район бесфракционников. Мне на секунду показалось, что если Эрик скажет хоть слово — я мигом окажусь на улице в их компании. Возможно, так оно и было.       Джанин очень хорошо все подстроила: обвинила группу мятежников в нападению на серую фракцию. Она и предатели-бесстрашные тут совершенно не при чем. Конечно. Кто в такую чушь поверит? И тем не менее поверили. Искренность пока что не приняла ни одну из сторон конфликта. Посмотрим, что будет дальше.       Стеклянное здание Эрудиции отражает последние лучи солнца, которые слепят наши серо-голубые глаза. Из-за света мои каштановые волосы кажутся темно-золотыми. Они, кстати, немного отросли за эти две недели. Я все еще собираю их в высокий хвост, не изменяя традициям.       Эрик щурится, выглядит хмурым. Может, он родился с таким лицом? Пирсинг над правой бровью отражает серебряный свет. Светлые волосы, обычно аккуратно зачесанные набок, растрепались после погони. Взгляд холоден и необычно отстранен. Молча следую за ним в здание. Играть в молчанку — это так по-взрослому и так в нашем стиле. Но делать нечего.       Поднимаемся на лифте на одиннадцатый этаж. Моя любимая цифра, кстати. Немного приподняв уголки губ, сразу же их опускаю. Дыхание Лидера, стоящего сзади, обжигает шею словно паром. — Комната 10.       От резкого голоса я даже вздрагиваю. Мешкаю. Что делать? Что сказать? Ступор. Только не сейчас! — Уходи.       Как пощечина запечатляется это слово на моих впалых щеках. Ноги не слушаются, но заставляю себя выйти из лифта. Всё еще прихрамываю, как побитая собака. Чтобы я вышла быстрее, он толкает меня рукой. Сильно. Еле успеваю удержать равновесие. Уверенность возвращается. — Что, обиделся? Выходи из своей стеклянной клетки и поговорим по-взрослому! — кричу ему вслед. Но он уже не услышит, лифт уезжает выше.       Комната номер десять. В самом конце коридора. Она очень похожа на комнату Эрика в Бесстрашии, только синих и голубых тонов больше. Как и мебели. Ещё есть книги. Ради интереса смотрю краткое содержание первой. Не очень интересно. Плюхаюсь на мягкую синюю кровать и осматриваю места города при помощи камер на телефоне. Трис, Калеб и Четыре у бесфракционников. Неожиданно.       Они сидят за столом с неизвестной мне женщиной. Красивая. Можно ли включить звук? — Не смей меня так называть! — Четыре бьет кулаком по столу, отчего вся посуда подскакивает, и уходит в неизвестном направлении. Трис идет за ним.       Надо пробить ее по базе. Хотя, зачем? У меня же есть Кендалл и Зоя. Зоя не отвечает, поэтому пишу Кену. «С кем Четыре так мило беседовал только что?» 19:36 «Это его мать. Она инициировала свою смерть много лет назад и сбежала. Что произошло у вас с Эриком?» 19:37 «Я внезапно вспомнила про свою миссию и не сдала Трис Эрику. Видимо, для него это предательство. Пойду извинюсь, что ли, а то как дети малые» 19:37 «Эээ, не сейчас.» 19:37 «Почему это?» 19:38 «Он… Занят.» 19:38       Включаю приложение камер. Почему-то нет камеры комнаты Эрика. Странно. Вроде бы должна быть. Кендалл скрыл? Он ведь и правда может. Кладу беспроводную зарядку и телефон в карманы куртки. Чем это он так занят, что мне не стоит его навещать? Чувствую вибрацию от сообщений, выходя в коридор. «Не иди туда!» 19:45 «Не надо!» 19:46       Значит надо, и поскорее. Так, попробуем осмотреть двенадцатый этаж. По идее, он должен быть там или на тринадцатом. Номер 11 закрыт; 12 открыт, никого нет; 13 закрыт; 14 открыт, комната Макса. Пятнадцатый тоже открыт. Надо попросить прощения и сразу же уйти. Фух. Я сделала свой выбор. И он правильный. По крайней мере на данный момент.       Дверь открывается вовнутрь. Осторожно заглядываю в комнату. То, что я вижу, убивает меня морально и физически. Сердце ужасно колит, глаза начинают слезиться от боли, в затылке стучит. И всё это происходит одновременно. Я отхожу от злосчастной двери немного влево и съезжаю вниз по стене.       Он с другой. Другая в его постели. Какая-то шалава скачет на его члене.       Как же я хочу зарыдать, чтобы выпустить из себя все дерьмо, которое теперь переполняет мою душу. Я за него пулю в ногу, а он ебется со шлюхой-эрудиткой. Слезы текут горячими ручьями, капая на холодный пол и заливая одежду. Конечно, все сразу высыхает, но я никак не могу остановить себя.       Ствол, спрятанный в ботинке, упирается мне в ногу, голос в голове приказывает: — Убей!       Боль в груди понемногу проходит. Я поднимаюсь на ноги и вытираю лицо тыльной стороной ладони, доставая из сапога пистолет. Я туда его спрятала, чтобы не дай бог не отобрали при осмотре. Однако, как показывает практика, всем пофиг, есть у тебя оружие или нет. И очень зря.       Говорят, нельзя так просто убить человека. Типа он будет являться тебе во снах, будешь перекручивать этот страшный момент снова и снова в попытках что-то сиправить. Нельзя так просто отобрать чужую жизнь.       Можно.       Пинаю дверь ногой, отчего она стремительно отлетает и с громким гулом падает на пол.       Меня наконец заметили.       Беру ствол двумя руками. Из-за слез не могу нормально прицеливаться и стираю их левой рукой. Снимаю пистолет с предохранителя и с выдохом жму на курок. Безымянная курица с длинными русыми волосами падает замертво с простреленной головой, успев только приоткрыть от удивления рот. Кровь брызжет на постельное белье, на стену и на Эрика. Даже немного попадает мне на ботинок. Оставлю это как сувенир, на память. Возможно, я уже реально поехала с катушек. Но в этом виноват он и только он.       Мне становится мерзко и противно тут находиться, поэтому принимаю решение удалиться. Лидер что-то кричит мне вслед, но я не слышу или же не хочу слышать. Теперь мне точно ясно, что я для него самая обычная дырка, в которую ему нужно было попасть. И все, что я себе там напридумывала про то, что я смогла пробить его каменное сердце, залезть в душу и прочая ванильная хуйня — полный бред. Пустые розовые облака тупой семнадцатилетней дуры, которая не видит дальше собственного носа.        Понимая, что за убийство члена союзной фракции меня по головке явно не погладят, я убегаю прочь, по пути столкнувшись с Максом. Тот в недоумении смотрит мне вслед, заворачивает к Эрику. Но, когда понимает, что произошло, уже слишком поздно. Меня уже нет в здании.       Я уже вовсю чешу в район Искренности, к своей любимой Трис и ее любимому Четыре. Теперь у меня больше не осталось дурацкой ненужной привязанности, и я вновь могу вернуться к своим прямым обязанностям. Давно пора было этим заняться.       Ты больше не заслуживаешь моей любви и внимания, подонок.