Выжить в пустоте

      Утром приходят Четыре и Трис. Видимо, Калеб решил остаться у Бесфракционников. Или просто ушел. В любом случае он куда-то пропал. Он мне все равно не нравился, какой-то уж больно трусливые. А этой парочке уже не привыкать к моему присутствию, куда бы они не направились. Им уже походу реально все равно.       Четыре и Трис объявили преступниками, поэтому Лидер Искренних — Джек Хан — хотел выдать их Эрудитам. Кстати, стоит упомянуть, что они все и меня хотели выдать, но когда узнали о ситуации, то это только подняло мой авторитет. Все спрашивали, почему я не пристрелила Эрика заодно. Я предпочитала отмалчиваться. В общем, Четыре сумел убедить Лидера, что синяя фракция не оставит беглецов безнаказанными в любом случае, даже если те совсем не виновны. Поэтому суд над ними должен пройти в Искренности, под сывороткой правды. Так будет по справедливости. — Пусть правда освободит вас, — говорит Лидер черно-белой фракции, пока Тобиасу вкалывают белую жидкость.       После его короткого, но романтического признания в том, что он был совершенно не замешан в нападении, наступает очередь Трис. Несмотря на то, что она тоже, по идее, не виновата, девушка сильно нервничает. Какой секрет не может отпустить ее? У меня аж ладони вспотели от возбуждения. Не очень приятно, когда холодные руки покрываются холодным потом. — Вы причиняли вред кому-нибудь из фракции Отречения или Бесстрашия? — голос Хана отчетливо слышно даже в дальних углах зала. Очень похоже на допрос. — Да… Да, причиняла, — несколько теплых капель катятся по ее щекам, скрываясь на подбородке. — Моей маме… И отцу… Они погибли, пытаясь спасти меня. И…       Мои родители тоже погибли. Мы все больше и больше похожи друг на друга. Она пытается сопротивляться сыворотке. Ее скукоживает. Обеими руками она сильнее хватается за предплечья, стиснув зубы. Очень неприятное ощущение, я словно прочувствовала это все на себе. Если бы мне вкололи эту сыворотку, я бы предпочла смерть. Потому что выдавать свои секреты я могу, но чужие — никогда. — Чем больше вы сопротивляетесь, тем болезненней действие сыворотки.       Ой, да ладно? Как будто мы сами не видим, а она не чувствует боли, распирающей изнутри. От плеч к ладоням пробегают мурашки. Как бы я не хотела сейчас быть на ее месте.       Честность — довольно странная штука. Тебе хочется всегда говорить правду, но в тоже время раскрывать ее может быть не менее болезненно, чем долго ходить по раскаленным углям или затягивать петлю на шее не по своей воле. — Я… Убила своего друга. — Как его имя?       Это уже жестоко. Понятно же, что она не хочет говорить. Эх, Четыре, Четыре. Хорошо так подставил свою ненаглядную. Видимо, сказанное для него тоже будет сюрпризом. — Не надо, — захлебываясь в собственных слезах, просит она. Воспоминания иногда бывают ужасными. — Как его звали?       От его твердого голоса все холодеет внутри. Но мне действительно хочется узнать. — Уилл! Его имя Уилл. Так всегда происходит с дорогими для меня людьми. Они мучаются или умирают.       Уилл? Всего-то? Из меня никудышный друг. Нет, он конечно, был веселый парень, но на войне случается всякое. К тому же она не просто же так его убила — явно стоял выбор она или он. И надо быть действительно умной, чтобы выбрать себя.       Рядом со мной стоит всхлипывающая Кристина. Теперь все ясно. Они же лучшие подруги. Получается, Трис убила ее парня. Вот ирония жизни. Я более чем уверена, что она не хотела, но факт остается фактом.       А если бы она застрелила Эрика? Ещё тогда, две недели назад. Я бы тоже поревела. Нет, я бы даже упивалась горем. Ведь он — единственный человек, которого я полюбила всей душой. Но за что? Он же конченная мразь. Предатель. Изменник. Тиран. Ублюдок. Диктатор. Он — само воплощение зла и жестокости. Как можно было быть такой дурой?       Ладно, Четыре — красавчик, умный, сильный, самоотверженный. Да тот же мертвый Уилл, земля ему пухом, тоже ничего. Питер… Он лучше Эрика, но не намного. Такой же конченый эгоист и предатель. Но он хотя бы не особо скрывает своих чувств. Да и вообще не причинял мне особой боли, хотя мы с ним как бы на ринге дрались. А этот… Он ведь ни разу ничего подобного не говорил. Ладно, есть люди, которые доказывают делом. Но ведь этот для меня ничего хорошего не сделал! Ни разу. — Спасибо за честность, — слышится со стороны черно-белых. Они так всегда говорят, или есть какие-либо исключения?       Как же хорошо, что я выбрала Бесстрашие. Этот допрос — ещё одно подтверждение. Я выбрала бы черную фракцию, даже если бы у меня была предрасположенность к Дружелюбию, Отречению или Эрудиции. Но вряд ли бы я была здесь, в этом городе, не имея смелости.       Приходит новое сообщение.       «К вечеру ждите гостей!» 15:56       О, парень, ты сама загадочность. Впрочем, у нас уже абсолютно все дома, поэтому несложно догадаться, какие именно гости у нас буду. Надо предупредить Четыре и остальных бесстрашных.